Аякаши клана Матоба

Больно. Сверху давило, ломая, сжимая все существо в точку. Наверное, именно так себя чувствуют, умирая, люди. По кругу носились разряды молний. Нацуме попытался вырваться, но не получилось. Напротив него спокойно стоял экзорцист в темном пальто. Глаз Натори не было видно под полами шляпы, губы беспрерывно шептали заклинание. - Не надо! – выкрикнул Нацуме, снова ударяясь словно о невидимую стену, о силу, которой был окружен нарисованный круг. Взвились храмовые веревки с повязанными на них офудами. Нацуме стучался в эту стену и просил не запечатывать его, не закрывать от мира. Он нужен здесь, всем этим аякаши нужен, людям, с которыми успел найти общий язык и почти подружился. Ему ведь просто жаль тогда стало этого человека – столько радости было в глазах Натори, когда он спросил, может ли Нацуме видеть екаев. Ведь для людей видеть их – такое бремя… - Я не сделал ничего плохого! Натори-сан! Не надо! Я не хотел!.. Бесполезно. Нацуме плакал, пытаясь цепляться за этот невидимый барьер, чувствуя, как его тащит назад, к центру, к стоящему там сосуду. - Я ведь всегда любил людей… - горько, уже больше для себя, прошептал Нацуме, сдаваясь. Он очнулся неожиданно для себя самого – свободным. Только болело и ныло перенесшее столько силы тело. - Очнулся? – на фоне высокого неба появилось лицо в обрамлении темных волос и с закрытым офудой правым глазом. – Хорошо. Я рад, что вовремя успел. Нацуме повернул голову. Он видел уже этого человека, но всего единожды. Он помнил, что это – экзорцист Матоба. И что он опасен. Такаши дернулся, попытавшись сесть, и тут же вцепился в занывшие ребра. Его погладила по спине сильная рука, и Нацуме вздрогнул от этого прикосновения. - Сейчас принесут что-нибудь, чем можно смазать раны. Натори расстарался. Если бы он тебя запечатал так, простым срыванием печати уже нельзя было бы ограничиться. Чем ты ему так не угодил? Нацуме молчал, глядя недоверчиво. Экзорцист выглядел не менее потрепанным. - Говорить можешь? - Могу, - согласился Такаши. – Зачем ты меня спас… человек? - Я подумал, что будет несправедливо запечатать такого полезного аякаши. Но ты прав – я спас тебя. От, может быть, векового заточения. И в плату возьму твое имя, Нацуме Такаши. В комнате царил покой и ночной полумрак. Нацуме спал на расстеленном у окна футоне, рядом накрытый до половины одеялом дремал кот. Матоба осторожно задвинул за собой сёдзи, мягкими шагами вошел в комнату, у окна беззвучно опустился над посапывающим аякаши. Кажется, ему снилось что-то беспокойное – выражение лица нахмуренное, губы чуть подрагивали. - Эй, - послышался старческий голос, совсем не похожий на тот, каким кот говорил на празднике. Нянко-сенсей лежал приоткрыв один глаз. – У него с тобой договор, но я тебе ничего не должен. Попытаешься что-то сделать – сожру. - Откуда такая забота, котик? – мягким шепотом спросил экзорцист. - Потому что он мой, - отрезал кот. Матоба скептически фыркнул, перевел взгляд и наткнулся на уже открытые ошарашенные желтые глаза. В следующий момент, до того как Сейджи успел что-либо произнести, его больно ударило в подбородок так, что чуть искры не посыпались. А потом уже раздался крик напуганного Нацуме. Такаши весь день чувствовал себя неудобно, под вечер добрался до комнаты главы клана. Помявшись у двери некоторое время, постучался. - Я занят, - раздалось с той стороны. – Оставьте у двери. - Это я, - ответил Нацуме без энтузиазма. Седзи приоткрылись. - Проходи. У главы клана красовался синяк на скуле, который вряд ли можно было списать на дверной косяк или падение с лестницы. Такаши сглотнул и прошел в кабинет, седзи за ним задвинулись. Нацуме снова сглотнул. Окна были закрыты, в кабинете царил полумрак. Аякаши и не ожидал, что хозяин будет извиняться за то, что напугал его ночью. Да и Нацуме утром сам извиняться не хотел, пока вернувшийся с разведки кот, катаясь по полу в припадке дикого смеха не рассказал, что глава клана заперся в своем кабинете и на глаза своим подчиненным показываться не будет, пока не сойдет синяк. Нянко страшно гордился Нацуме. Такаши же, промучившись весь день уколами совести, вечером все-таки пришел на поклон к хозяину. - Можем сразу перейти к главному. Я вижу, что ты раскаиваешься, так что давай поговорим о том, чем ты можешь загладить свою вину. Не волнуйся, Нацуме, - Матоба со своей обычной улыбкой провел кончиками пальцев по синяку, - это не такая уж большая неприятность, чтобы я требовал с тебя за это что-то страшное. - С чего Вы решили, что я должен извиняться? – нахмурился Нацуме. - Потому что ты за этим и пришел. И правильно сделал. Если бы не пришел, я бы сам навестил тебя, как только сошел синяк, и тогда был бы очень зол. Не за это недоразумение, нет. За то, что ты не пришел. Аякаши обиженно поджал губы, но все еще ожидал решения главы клана. Матоба тем временем дошел до стоящего у стены кабинета дивана, сел, протянув ноги на сидении, оперся спиной о прислоненную к подлокотнику подушку, позвал: - Подойди сюда. - Ничего серьезного, - напомнил Нацуме. - Да. Ничего серьезного, - подтвердил Матоба. Они оба знали, что в любой момент экзорцисту достаточно лишь приказать. Такаши подошел, встал у дивана, на расстоянии вытянутой руки. Во всяком случае, расстояния хватило, чтобы Сейджи поймал его за руки, посадил к себе на колени, и, слегка надавив на затылок подсказал положить голову себе на плечо. Нацуме, кажется, не дышал, то ли от возмущения, то ли от страха. - Ну вот видишь, ничего особенного же, - успокоил Матоба, довольно погладив его по волосам. - Если Вы больше ничего делать не будете – то да. Ничего, - согласился Такаши. Он слышал, как билось сердце экзорциста. - Не буду, - ответил Матоба, продолжая перебирать его волосы. - А если бы я не пришел? – спросил Нацуме, словно кот устраиваясь поудобнее и подтягивая к себе ноги, сворачиваясь клубком. Он был легким для человека, но в то же время что-то весил, и вес этот казался приятным, уютным. – Что бы Вы сделали?.. Снова приказали не сопротивляться? И тогда… - О, Нацуме, да ты себе это представляешь? Не поэтому ли у тебя такое взволнованное выражение лица ночами? – засмеялся Сейджи. Нацуме завозился, неодобрительно заворчал. – Нет. Я не хочу заставлять тебя. Тем более это… Можешь считать, что я слишком гордый для подобного – уж это-то Вам, аякаши, должно быть понятно. Пожалуй, я просто запер бы тебя в своей комнате, чтобы отгонять твои кошмары и защищать сон. Последние слова были сказаны с напускным пафосом, в шутку. Нацуме поднял голову, чтобы взглянуть в глаз экзорциста. Матоба продолжал ласково улыбаться и гладить его волосы. - Нацуме, - тихо позвал экзорцист. – Останешься у меня на ночь? Губы аякаши снова сжались в линию: - Нет. Матоба вздохнул, но руку с волос не убрал: - Я ничего такого не предлагаю. Как я и говорил – просто посторожу твой сон. Могу дать тебе слово, если вы, аякаши, верите человеческим обещаниям. Могу разорвать контракт, если нарушу обещание. - Это не потому, что я Вам не верю. Но я не останусь. - Боишься? – чуть склонил голову на бок Матоба. – Кого? Меня? Или себя? - Матоба-сан, прекратите сейчас же, - нахмурился Нацуме, закрыв глаза. – Конечно, я просил относиться ко мне как к человеку, но это уже… И Такаши дернулся, когда рука с его волос переключилась на лопатки, затем поползла по спине вниз, но вовремя остановилась, снова легла на затылок. Матоба приподнялся, приближаясь к его лицу. - Это уже не «ничего», - медленно произнес Такаши, глядя в упор и в то же время без гнева, скорее заинтересованно. - Но я ничего не приказывал. Ты в любой момент можешь вскочить и уйти. Потому что ты уже извинился. А я уже злоупотребляю. Но ты этого не делаешь, - Матоба произносил слова в нескольких сантиметрах от губ Нацуме, глядя в его желтые глаза. - Зачем Вы приходили ночью в мою комнату, Матоба-сан? – почти шепотом спросил Такаши. Экзорцист негромко посмеялся, наклонившись чуть в сторону, щекоча лоб Нацуме своими волосами: - Чтобы изнасиловать тебя, конечно. - Зачем Вы врете? – почти обиделся аякаши. - Кто знает. Может для того, чтобы услышать, как ты не веришь, - продолжил подначивать Матоба, отпустив его затылок, вместо этого переместив руки на лопатки Нацуме. – Мне приятно, что ты так веришь в меня. - Это обычная логика, - пожал плечами Такаши. – Да и… Я не могу представить, чтобы Вы так поступили. - Думаешь, я на такое не способен? - Думаю, это не Ваш способ добиваться желаемого. - Но ты потакаешь мне, все еще оставаясь у меня на коленях и не отворачиваясь, когда мне не хватает всего пары сантиметров, чтобы поцеловать тебя. - А что страшного в поцелуе? – Нацуме, кажется, действительно удивился. Матоба, сам не веря тому, что делает, снова перенес руку на затылок аякаши, слегка приподнялся сам, потянувшись, и поцеловал. Губы были холодными. Нацуме не закрывал глаз, не отвечал, не выказывал беспокойства и, чтобы вызвать эмоции на его лице, Сейджи пустил в ход язык. Тогда Нацуме уперся руками ему в грудь, попытался отодвинуться, но едва не был опрокинут на спину. Они замерли, оба сидя в центре дивана, Матоба теперь придерживал аякаши за спину, глядя с интересом, на губах – привычная улыбка. Нацуме снова смотрел недовольно, все еще упираясь руками в грудь экзорциста. - Думаю, ты извинился авансом, так что теперь можешь драться, сколько тебе захочется. Но не злоупотребляй. С тем же недовольным выражением лица Нацуме спрыгнул с коленей Матобы и выбежал из кабинета. По пути к комнате аякаши больше думал о том, как рассердится кот, чем о случившемся. Теперь как-то надо либо игнорировать Нянко с его старческим ворчанием, либо доказывать свою правоту. Но вместо кота Нацуме ждало два гостя. Они почти синхронно поклонились, стоя за окном. Один – одноглазый аякаши, второй - его вечный спутник с бычьей головой. Такаши быстро задвинул сёдзи, пробежал к окну. Кота нигде не было. - Заходите сейчас же! Вдруг вас кто увидит! – шепотом потребовал Нацуме. - Мы не можем, - захныкал одноглазый, его приятель закивал. – Вокруг особняка барьер. Сюда нельзя войти аякаши, пока не пригласит его хозяин. Нацуме удивленно осмотрелся. Да, были бы проблемы, если бы кот попытался просто поселиться в комнате, не поставив в известность главу клана. - Что произошло? – спросил Такаши, смирившись. - Вы нужны нам, Хозяин. Без Вас в лесу происходят странные вещи. Кто-то ранит местных аякаши! Клянусь, мы не причиняли вреда людям. - Да-да, - поддакнул второй. – Как Вы и приказывали, но у нас все равно проблемы! - Вы ведь поможете нам, Нацуме-доно! Вы ведь обещали помогать, как только возникнут неприятности! Я думаю, это достаточно веские неприятности, чтобы просить Вашей помощи. - Да, - согласился Такаши, нахмурившись, затем как можно тише выпрыгнул в окно. Не нужно было оставлять записки. Если он понадобится Матобе или тот заметит его отсутствие – достаточно позвать, чтобы Нацуме в течение пары секунд вернулся к хозяину. Тогда он сможет все объяснить, и заподозрить его в побеге будет невозможно. - Неужели Хозяин Леса решил наконец почтить свои владения визитом? - послышался насмешливый женский голос. Узнав его, Нацуме обернулся с искренней улыбкой: - Хиноэ! Аякаши выдохнула дым, присела на ствол поваленного дерева, расположенная к беседе. Она тоже была рада его видеть. По сравнению с ней Нацуме казался обычным ребенком в светлом кимоно, вышедшим ночью прогуляться в лес. Насколько это было применимо для «обычного ребенка». - А где эта побитая молью шкура – Мадара? Мне казалось, мы благословили его охранять Вас, пока Вы не вернетесь, Нацуме-доно. - Ну… Он охраняет. Хотя и не всегда, - вздохнул Нацуме. – В конце концов, я в своих владениях, тут мне никто не сможет навредить. - Если что – мы Вас защитим, - мягче произнесла Хиноэ, погладив его по щеке. - Говорю же – это вовсе не обязательно, - Нацуме мягко отвел ее руку, и Хиноэ произнесла без перехода: - Мисудзу ранили. На Хозяина подействовало. По силе Мисудзу был практически равен Мадаре, а Мадару не зря назначили охранником отпущенного во враждебный человеческий мир Нацуме. В истинном обличии Нянко-сенсея боялись многие аякаши. Такаши инстинктивно осмотрелся, словно злоумышленник мог за ним наблюдать. - Зачем он это делает? Хиноэ поняла, затянулась, прикрыв глаза. - Мне кажется, это кто-то из своих. Хочет вернуть лесу Хозяина. - Но Вы и без меня пока справляетесь. Человеческая жизнь коротка, а передавать меня по наследству он не собирается. Да и я не позволю. Неужели не подождете каких-нибудь пятьдесят лет? Хиноэ засмеялась. - А если этот кто-то безумно любит Вас и не выдержит пятидесяти лет в разлуке? Нацуме нахмурился. - Хм… Хиноэ, ты ведь не опустишься до того, чтобы калечить других Аякаши? Женщина прыснула от смеха, чуть не подавившись дымом. - Даже если бы и опустилась – Мисудзу мне не победить! Эту гору смогли приручить только Вы. - Значит, это кто-то чужой? - Значит, этот кто-то, возможно, сильнее Вас. Так что вернитесь-ка под меховой бок Мадары, под защиту всех тех печатей. - Я вас не бросал, Хиноэ, - твердо отказался Нацуме. – У вас проблема – я пришел помочь. Я не буду прятаться за стенами и печатями. Тем более если это касается меня. Мисудзу и в самом деле был похож если на не гору, то на большой шумно дышащий холм. Нацуме сел напротив него, осматривая забинтованный бок аякаши. - Прости, что беспокою. Я знаю, тебе нужен покой, но я хотел бы разобраться с этим делом как можно скорее. Кто или что это было, Мисудзу? Аякаши повернул к хозяину огромную лошадиную голову, зазвенели бубенчики в его ушах. На Нацуме ввиду своего огромного размера он смог смотреть сейчас только одним глазом. Перед хозяином леса Мисудзу попытался сделать вид, что ему не так больно, как кажется, и даже дышать стал ровнее. - Это были Шики, Нацуме-доно. Искусственно созданные Аякаши. Их делают экзорцисты, вкладывая свою или чужую духовную энергию в офуду… Такаши нахмурился. Ему не надо было объяснять, кто такие Шики. У Матобы для несложных приказов всегда было штуки три под рукой. Прежде, чем Нацуме успел развить мысль, собеседник тяжело выдохнул: - Еще помню темные длинные волосы. Нацуме сглотнул. Людей, умеющих видеть аякаши вообще не так уж много, использовать шики – и того меньше. Но зачем это все Матобе, если Нацуме и так подчиняется ему? Что осталось еще такого, чего экзорцист пока не может получить? Возможность передавать его из поколения в поколение как сильного екая? - Мисудзу, скажи, а не было ли повязки на правом глазу? - Я не заметил, - признался аякаши. – Простите, что больше ничем не могу помочь. Однако… Нацуме-доно, на меня напал человек. В этом я уверен. Возвращался Такаши с самыми мрачными мыслями, обдумывая, стоит ли спросить Матобу об экзорцистах с длинными черными волосами в этом районе или стоит просто присмотреться к самому главе клана. Его не вызывали. Значит, либо еще не обнаружили пропажу, либо разрешали немного погулять. Вернуться, впрочем, нужно было как можно скорее, ведь если за Матобой придется наблюдать исподтишка, то лучше ему и не знать, что Нацуме в курсе нападений. Но что, если в этом и в самом деле виноват глава клана? У них договор, который Нацуме не сможет разорвать по своей инициативе, и стоит Сейджи позвать его по имени и приказать не вмешиваться – аякаши ничего не сможет сделать, даже если весь лес на его глазах сожгут. Под эти невеселые мысли его и окликнул женский голос: - Хозяин Леса? Нацуме обернулся. Хотя голос и был незнакомым, на своей территории ему мало что могло угрожать. Мало ли, забрел аякаши из другого леса, может быть информацию принес, или праздное любопытство проявляет. Но Нацуме нахмурился, глядя своими ярко-желтыми зрачками. - Ты ведь не аякаши, - констатировал он. – Что человеку здесь надо среди ночи? Такаши знал ответ на свой вопрос и сам, быстро сопоставив описание и с облегчением осознал, что Матоба здесь ни при чем. Кот, и так еле державшийся на своих коротких лапах, ввалился в окошко, шлепнулся на татами и остался так лежать пузом кверху, потом что-то запел. - Мне казалось, что Нацуме должен быть с тобой. Кот икнул и подскочил от неожиданности, не без труда сел и уставился на Матобу. Экзорцист перебирал лежащие здесь книги, заглядывал в заложенные страницы. - Ты тут какого черта делаешь? – спросил Нянко. - Это мой дом, - напомнил Матоба. – Нацуме пропал. Ты что-нибудь знаешь об этом? Может, ты сожрал его, пока он спал? - Какая наглость, - вытер морду кот. – Да и чего волноваться. Он неделю сидел даже из комнаты этой не выходя. Пошел погулять. Если он тебе нужен – просто позови. Он не может ослушаться, ты же знаешь. - Знаю, - кивнул Матоба. – Я зову его уже третий час. И он не возвращается. Нянко нахмурился. Это было уже серьезно. Каждый раз, когда его звали, этот зов ознобом пробегал по телу. Конечно, аякаши не люди, но и их можно посадить на цепь, если знать заклинания. Нацуме же был полностью скован по рукам и ногам, лежа на татами в таком беспомощном состоянии. Это была комната в традиционном японском стиле, но совершенно пустая. Видимо, место в ней было освобождено, чтобы вывести на полу печать, за рамки которой Нацуме не мог бы выйти, даже освободившись от оков. Наверное, много времени ушло у женщины на эту клетку. - Если тебе нужен слуга, - начал Нацуме, морщась от новой волны озноба, - то ты опоздала. Я уже подписал контракт с человеком. - Знаю, - подтвердила женщина. У нее в руках был железный обломок трубы с наклеенными на него офудами. – Главой клана Матоба. Ты тут не из-за договора. А как раз из-за этого экзорциста. Слухи ведь верны? - Я не интересуюсь слухами, - нахмурился Нацуме. Женщина встала, остановилась у границы печати. - Я интересуюсь. И знаю, что они верны, иначе не стала бы так рисковать. Клан Матоба всегда относился к аякаши как к слугам. - Я знаю, - не без грусти подтвердил Такаши. - Тогда объясни мне, аякаши: какое право у Матобы носиться с тобой, как с ребенком, после того, как он принес в жертву моего «слугу». Который был мне так же дорог, как и ты для Матобы. - Хотите вернуть ему свою боль через меня? – Нацуме закусил губу. Женщина кивнула: - Сначала ты. Потом с помощью твоей крови разбужу аякаши, который сожрет и самого Матобу… Я могла бы использовать и тебя самого в пищу тому аякаши, но не хочу рисковать. Поэтому убить тебя надо как можно скорее.