Аякаши клана Матоба

Женщина кромсала, кажется, давно уже забыв о том, что перед ней живое существо. Она и смотрела, казалось, куда-то мимо. Нацуме только стискивал зубы, сдерживаясь, чтобы не кричать. Он знал – это тело еще многое выдержит. Попадающая на пол кровь тут же шустрой змейкой уползала в кувшины, разбросанные по кругу. - Наверное, ты и впрямь сильный аякаши, раз такими пустяками тебя не убить. А я что-то и не заметила. - Я не хочу причинять зло людям, - произнес Нацуме, тяжело дыша. Усилившаяся печать держала его прикованным к полу. Для нее наверняка и были ранены подчиненные ему аякаши. - Прими свое настоящее обличие, - потребовала женщина, стряхивая кровь с заостренного конца трубы в кувшин. – Ты слишком похож на человеческого ребенка. - Твое сердце возможной будущей матери не выдерживает? – позволил себе съязвить Такаши и снова стиснул зубы, чуть не прикусив язык, когда заостренный конец трубы воткнулся в плечо. - Даже если вырезать тебе сердце – ты будешь жить? Давай проверим? Я в любом случае могу оставить потом твое тело так, чтобы кровь стекала в кувшины… В тебе ведь больше крови, чем в обычном человеке. Оружие рывком покинуло плечо и было занесено снова, на этот раз, кажется, и в самом деле над сердцем. Нацуме зажмурился, царапая пол в попытке сжать руку в кулак. Затем к своему удивлению услышал вежливое «Извините, обычно я так не делаю» и звук пощечины. Такаши открыл глаза. В следующую секунду спаситель ногой растер часть круга, и Нацуме освободился. Он тут же попытался вскочить, но упал на колени, держась за живот, закашлялся кровью, которая теперь оставалась бездвижной на полу. - Вы еще кто?! – возмутилась ведьма, снова хватаясь за свою трубу. – Человек? - Экзорцист, - кивнул Натори. – Вам не кажется, что вы поступаете слишком нечестно? Убить его – ну конечно. Полиция не занимается расследованием смерти аякаши. А Матоба вряд ли будет причинять боль человеку… А впрочем, за Нацуме он, пожалуй, Вас и убил бы. Как знать. - Зачем Вы пришли? – без энтузиазма спросил Такаши. Натори перевел на него спокойный взгляд: - Кто-то ранил окрестных аякаши. Я расследовал. Вот и наткнулся, - Натори снова оттолкнул женщину, на этот раз отобрав у нее оружие и выкинув в окно. - Так ты от Матобы?! – вскрикнула ведьма. Натори поправил очки: - Нет. Я из другого клана… Но к этому аякаши у меня долг. Я едва не запечатал его по ошибке. Перед Матобой у меня долга нет, так что если хочешь ему отомстить – приди и убей его сама. Женщина обмякла, прислонилась к стене: - Не могу. - Тогда не перекладывай его вину на аякаши, - и затем, повернувшись к Нацуме, Натори с улыбкой прибавил: - едва не сказал беззащитного. Затем Натори поднял на руки Хозяина Леса, пачкаясь в его крови и словно и не замечая этого, вынес на улицу. - Ошибке? – переспросил Такаши, тяжело дыша. - Да. Я думаю, что достаточно сейчас за нее извинился. - И ничего не должны Матобе-сану? - Все, что был должен – отдал только что, когда спас тебя. - Наверняка он сбежал, - нудел Нянко, сидя на столе экзорциста, рассылающего своих Шики по всем возможным направлениям. – Значит, что-то ты там сделал, когда он пришел извиняться. Хм, Сейджи, неужели… Матоба зло обернулся, зная, что по имени эта улыбающаяся наглая морда его называет именно чтобы позлить, но ничего не ответил. - И как оно? Или тебе не впервой с аякаши? Но Нацуме просто так не дался бы, наверняка он там в кабинете сделал что-то такое, за что оказался еще более обязан и пришлось платить. - Ты ошибаешься, кот. Ничего я ему не делал. Плохого. В дверь постучали. - Матоба-сан, Вас к телефону. Говорят, из клана Натори. - Нацуме у меня, - вместо приветствия сообщил Натори. - Я так и знал, - прошипели в трубке. – Зачем он тебе? Запечатаешь или будешь меня шантажировать? Или это ревность? - Напротив, ты очень недогадливый. Я помог ему. А в неприятности он попал из-за тебя. Я сказал бы тебе вспомнить всех, кого ты обидел в последние полгода, чтобы ты догадался, у кого я забрал твоего аякаши, но, боюсь, список огромен. Я звоню попросить не призывать его пока. Он сильно ранен, но ведь обязан будет явиться на хозяйский зов. Как только он поправится, я сам его занесу, так что сними запрет на мое посещение твоего дома. - Я сам за ним заеду. Адрес продиктуй. Или откажешься от чести выслушать личную благодарность от главы клана? - Да уж, он был хорошим ребенком, - вздохнула Хираги, держа одной рукой руку Нацуме, а второй втирая мазь. – Примерно с тех пор я его и знаю, будто вчера было. - Да уж, люди так быстро растут, - засмеялся Нацуме. - Эй, а ну прекращайте сплетничать, - окликнул их Натори. Аякаши обернулись к нему, посмотрели и тут же, приблизившись почти вплотную к друг другу, зашептались: - Все время в окружении девушек, а сам-то… - Да у него и слуги-то все девушки. Будто в жизни внимания не хватает. - Эй, Вы! – Натори встал, чтобы подойти и лично разобраться, но в этот момент в дверь постучали. Они остановились в небольшой гостинице в японском стиле, но Натори и без домофонов знал, кто пришел, поэтому без вопросов открыл дверь. Матоба снова появился в окружении двоих охранников, те остались у двери, пока глава клана прошел дальше, в глубь комнаты, опустился перед Натори на колени и низко поклонился, задержавшись в таком положении. - Что-то вроде «Твоя благодарность не знает границ». Надо было взять его в заложники и потребовать у тебя твой клан. А еще лучше, потребовать, чтобы ты отрастил усы. Так забавнее. Не удостаивая его ответом, Матоба поднялся и прошел во вторую комнату. При виде хозяина Нацуме попытался подняться, но Сейджи жестом показал не двигаться, сел у футона, кончиками пальцев провел по забинтованной груди, рукам, коснулся ссадин на лице. Хираги молча поднялась и закрыла дверь. - Я не сбегал, - произнес Нацуме. - Я знаю, - ответил Сейджи, притягивая его за шею, чтобы обнять. – Прости, что тебя нашел не я. - Ничего страшного, - покачал головой Такаши. – Все кончилось хорошо ведь. - Я заберу тебя, как только сможешь нормально передвигаться. А пока побуду здесь, - серьезно и спокойно проинформировал Матоба. - Вообще-то я снял этот номер, - послышалось из-за двери. – И второго мужика, вписавшегося сюда, не потерплю. Это плохо скажется на моей репутации. - Это прекрасно скажется на твоей репутации. Гомосексуализм нынче в моде, - отмахнулся Матоба. И тут же замер, прислушиваясь. Едкого ответа из-за двери не послышалось, значит, Натори тоже прислушивался. Нацуме с удивлением почувствовал, как вибрирует пол, затем послышался грохот, к нему прибавились голоса, и прежде, чем все успели что-то сообразить, Хираги вскочила, раскинув руки напротив двери, и выкрикнула: - Стоять! Он раненый, а Вы его раздавите в таком количестве! Седзи лопнули, упав обрывками на пол, туда же упали не успевшие остановиться аякаши. Во второй комнате наверняка было очень тесно, там виделась только мешанина из чьих-то лап, глаз, когтей, тел. Впереди всей толпы, придавленная лапой Мисудзу, пыталась встать Хиноэ. - Хозяин! Простите, что вовремя не успели вам на помощь! Нацуме выглядел растерянным. - Хорошие у тебя слуги, - похвалил Матоба. – Верные. - Они не слуги, - покачал головой Такаши. – Они – друзья. - А! – заметила Хиноэ, и толпа аякаши сзади прислушалась. – Этот тот самый человек, который забрал нашего Хозяина из леса! Съедим его, и хозяин вернется! Толпа снова поднажала, затрещали стены. Нацуме вскочил, заворачиваясь в белое нижнее кимоно, закрыл собой Матобу, вспоминая, что в коридоре осталась его охрана, которая в любой момент может нанести удар с тыла. - Стойте! Никуда он меня не забирал! Я за ним добровольно пошел!.. Толпа успокоилась. Матоба продолжал спокойно сидеть на полу, и Нацуме боялся причины его спокойствия – один приказ экзорциста, и Такаши пришлось бы самому сражаться со своими друзьями. - Да ладно, - пробасил примирительно Мисудзу. – В конце концов это ведь он спас Хозяина… - Вообще-то не он… - послышался слегка придушенный голос Натори из той комнаты. Ему там, похоже, приходилось несладко. - Раз не он, так съедим его! – снова завозился Чоби, усатый екай, которого все так и называли - «Усы». Толпа встрепенулась снова, но, видя решительное лицо Хозяина, успокоились первые ряды, за ними и дальше. Нацуме облегченно вздохнул. - Ну хоть человека, который это с Вами сделал, съесть можно? – попросила Бенио, аякаши с бабочкой на глазу. - Нет! – сразу оживился Нацуме. – Я же говорил не причинять вред людям! Вам только волю дай, и начнется! «Этот плохо о вас отозвался», «Этот неподобающе к Вам отнесся». Идите в лес! Аякаши больше никто не тронет, я разобрался! Если у Вас возникнут проблемы – вы знаете, где меня найти. И я снова приду! А пока – я же могу погулять ближайшие пятьдесят лет! Вы не дети малые! Толпа дружно вздохнула и так задним ходом и утекла из номера. - Звучало-то как, - усмехнулся Матоба. – «Я разобрался». Нацуме насупился, сел обратно на футон. - Почему ты не защищался? – продолжил Сейджи. Аякаши уткнулся носом в коленки, отвернувшись. - Он и не умеет защищаться от людей. Людей – только есть. Можете представить, чтобы Нацуме ел человека? – отозвался лежащий рядом с футоном Нянко, и Матоба мог поклясться, что минуту назад кота здесь не было. - Нет, - отрицательно покачал головой глава клана. – Не могу. Но он же защищает лес. - Он защищает лес, а мы защищаем его. Нацуме не причиняет вреда людям. Даже если они его на куски режут, - Нянко изловчился и укусил хозяина за руку, тут же получил неслабый удар в макушку, отполз. – Он может выгонять плохих аякаши из леса. Хотя чаще этим и занимаюсь теперь я. Но кого-то убить или съесть… Ты ведь, человек, ничего не знаешь… Нацуме, всполошившись, попытался достать кота, растянувшись на полу, но тот увернулся. - Наш Хозяин Леса – аякаши, который должен был быть человеком. Это аякаши, получившийся из брошенного в лесу, насмерть замерзшего младенца. Хмурясь от боли, Нацуме дотянулся и снова ударил кота в макушку, стараясь не оборачиваться к Матобе. Тот молча слушал. Он знал, что его слуге уже несколько веков и такое в те времена наверняка происходило часто. Кот обиженно отвернулся, потирая шишку. Замерший было Нацуме вдруг попытался вскочить, но Матоба вовремя среагировал, поймал, прижал спиной к себе, снова повалил на пол, не давая сбежать и в то же время удерживая его у себя на коленях. - Полегче, он все-таки ранен, - посоветовал ворчливо кот. Увернулся от ноги хозяина, перепрыгнув неуклюже. Нацуме трясло. - Значит, вы, аякаши, позволили ребенку замерзнуть? – спросил Матоба. Нянко отвел глаза: - Позволили. Но мы и не съели его, человек. Знаешь, печень младенца особенно ценится среди аякаши… Просто – ты думаешь «Поиграю с ним в человека, пусть поживет у меня, как родственник, пусть у него будет куда вернуться». Но ему не место среди людей. Люди его выкинули, и пусть он их уже тогда простил – Нацуме нужен нам. Ему не стать человеком. Я знаю, чего ты хочешь от него, но лучше сто раз подумай, чем это чревато, человек. Или ты намерен стать тем, на кого устраиваешь охоты? - Хватит! Я еще тут! – напомнил Нацуме. - А что ты предлагаешь, кот? Отпустить его? Люди – мы такие. Готовы причинять себе боль, чтобы быть счастливыми в какие-то краткие мгновения. В поместье он не вернулся, снял комнату рядом с той, в которой поселился Натори, и без спроса перенес Нацуме туда под недоброжелательным взглядом второго экзорциста, которому, впрочем, жаловаться было не на что – теперь он мог сдать комнату и отправляться на съемки. - И куда же подевалась твоя благодарность, после того, как ты получил своего аякаши обратно? – спросил Натори, пакуя вещи. - Мне казалось, ты перед ним оправдывался. Кажется, для них лучше быть мертвыми, чем запечатанными, - холодно отозвался Матоба, но тут же вздохнул, - однако, я у тебя в долгу теперь. - В неоплатном, - со своей звездной улыбкой обернулся Натори. - Не наглей, - ответил угрожающей улыбкой Матоба. - Не бойся, я не попрошу у тебя этого аякаши. Знаю, что уж с ним ты точно никогда не расстанешься… А я свой шанс заслужить его дружбу уже упустил. - Ты слышал? – уже без тени улыбки спросил Матоба. - Да. Но он правильно делает, что не злится на людей – это было за несколько поколений до нашего с тобой рождения. - Думаешь, люди сильно изменились? – нахмурился Сейджи. Натори ответил ему своей дежурной улыбкой: - Думаю, что не причиняя вреда людям, он говорит своим давно уже умершим родителям, что он их простил и не держит на них зла. На второй же день пришлось вернуться в главный особняк – накопилось слишком много дел. Нацуме оставили в гостинице, хотя он и шел на поправку, и вскоре его можно будет забрать в главный дом. Судя по сообщениям, пользуясь отсутствием «злого экзорциста», номер в гостинице тут же наполнился пришедшими из леса аякаши, поэтому разобраться с делами Матоба старался как можно скорее, чтобы вернуться и обеспечить своим присутствием Нацуме покой. - Что Вы думаете делать с ним? – отвлекая его от бумаг, спросила стоящая в дверях Нанасе. – Продолжите держать при себе? - Почему нет? Он сильный аякаши и бесполезен только против людей. В другом он мне по-прежнему пригодится. - Кого Вы пытаетесь снова обмануть? Бросили все дела и сами помчались в этот городок. Объявили себя должником клана Натори… Матоба-сан, мальчик бессмертен. И при этом не живой. Это может не бросаться в глаза, когда Вам двадцать два… И то – он выглядит на пятнадцать, максимум семнадцать лет. И при этом даже наши экзорцисты принимают его за человека. А Вы будете стареть. И всюду таскать за собой несовершеннолетнего мальчика. Вам будет тридцать, сорок, пятьдесят, семьдесят лет, а он все так же будет выглядеть подростком. Вы уже привязали его к себе, но люди смертны. Пусть и в девяносто, но умрете Вы. А он бессмертен. И что ему останется? Сидеть у Вашей могилы, поминая, каким «хорошим и добрым» экзорцистом Вы были? Потому что Вы отобрали у него его лес и статус, заставив служить Вам? Матоба обернулся со своей привычной улыбкой: - Но ведь мне пока двадцать два. Да и с чего меня должно волновать его положение в провинциальном лесу? - Именно потому, что для Вас он особенный аякаши, Матоба-сан, - вздохнула Нанасе. - Спасибо, я приму это к сведению, - Сейджи снова вернулся к бумагам, заправляя за ухо вечно мешающуюся прядь волос. - И еще песню во славу нашего Хозяина Леса, за то, что он выгнал из него злую ведьму! – горланил одноглазый ёкай, разливая саке. За окном уже стемнело. Нацуме давно лежал, накрывшись подушкой и пытаясь заснуть. - Ура! – подхватили остальные. - Бухаем до рассвета! – провозгласил, забираясь на Нацуме, уже довольно пьяный Нянко. И тут же был отправлен сильным ударом в стену, где и застрял, прорвав хрупкую бумагу седзи. Сидя на футоне, Такаши пытался отдышаться, держа кулаки наготове. - Идите в лес бухайте до утра! – потребовал он. Толпа посторонилась, но тут же с песнями перевалилась через подоконник и запела уже там. Легче не стало. - Сволочь! Демон! – ругался застрявший в седзи Нянко, перебирая короткими лапами, но не в силах выбраться самостоятельно. – Надо было тебя съесть, еще когда ты был маленьким рогатым аякаши и пугался моих клыков!.. Нацуме вздохнул, перевернулся на бок, накрыв снова голову подушкой, и попытался уснуть.