Приют последних сумерек

Я медленно умирал, шагая во мрак, Бредя по горам в снегу. Камнем на шее тяжёлый рюкзак — А я всё иду, всё иду, всё иду... И тут — о, чудо, спасенье! — пред глазами Деревня возникает, обычна на вид. И хоть не полна она жизни голосами, Моё тело усталое навстречу к ней бежит. Я вижу: стаю домов деревянных В ночи под пронзительным светом луны. Во дворе каждого — ёлка с гирляндой. Сочельник... Ветер качает кусты бузины. На улице девушка в платье льняном — Подхожу. У неё голубые глаза. А свет излучает лишь её дом, И где-то далеко поёт, рыча, гроза. «Кто же ты, путник?» — вопрошает, Поднеся свечу к лицу моему. «Я заблудился и замёрз, — отвечаю. — Я ночь эту здесь переждать смогу?» «Коль не боишься», — спокойно кивает. Я улыбаюсь. «А неужели есть кого?» Но она к соседнему дому ступает, Так и не ответив мне ничего. Она зажгла на ёлке гирлянду И кроткую молитву небу вознесла. Как интересно. Я встаю рядом И прижимаюсь лбом к стеклу окна. Постель, поставленная к стене, В той комнате стоит. И спит там человек на спине — Бледен цвет его ланит. А девушка давно уже стоит у соседа, И там гирлянду зажигает. К нему тоже заглядываю проведать. Здесь тоже сон обитает. «Зачем это всё? Секрет мне открой». Она в ответ тяжело вздыхает: «Видишь ёлки? — дворы обводит рукой,— Я их сажаю, коль человек погибает». «Так что, — не верю своим я ушам, — Все здесь не спят, а мертвы?» «Именно так. Угодно, видно, небесам, Чтобы осталась я одна, увы... Я каждую ночь зажигаю огни, Чтобы стало чуть-чуть веселей». По деревне текли света ручьи, Тени кружили хороводом змей. «Отчего они умерли?» — «Кто знает? Может, болезнь. А может быть... я» И вдруг она дымкой ядовитой взмывает. А звёзды холодно смотрят свысока... ...Так я остался жить в той деревне И в доме своём сплю вечным сном. Пушистая ёлка стоит во дворе, Украшенная гирляндой на Рождество.