Мия, как ты еще не сдох с таким режимом питания?

      Никто не знает, когда это началось. А, хотя нет, Ацуму знает, и помнит этот день, и будет его помнить. Будет помнить этот ужасный день всю жизнь, всю свою теперь уродливую жизнь. А ведь он мог бы жить прекрасной жизнью, если бы не один мудак, что совершенно нетактично сделал замечание в адрес веса еще юного Мии. Вот тогда-то все и пошло под откос. Вся счастливая жизнь Ацуму из-за одного, казалось бы, совершенно тупого и ничего не значащего комментария, совершенно случайного и глупого старшеклассника покатилась в пропасть и, смачно навернувшись с огромной высоты сломала себе все что можно, и все, что нельзя тоже.       Ацуму всегда загонялся по поводу и без, но эти загоны были недолгими, и вскоре забывались, но в этот раз что-то пошло не так. Пошло не так от слова совсем.       Ацуму и Осаму идентичные близнецы, ну, или почти идентичные. Отличия были только в характере и цвете волос. Ацуму, парень, покрашенный в блонд всегда был шумным, задорным и харизматичным, в его глазах всегда горел задорный огонек, ну, или может нездоровый, как считали некоторые люди. Он был целеустремленным, правда, только если дело касалось волейбола, но, это хоть что-то. Осаму, парень, покрашенный в пепельный можно сказать был полной противоположностью своего брата: он был тихим, и не особо любил выделяться из толпы, зато любил подколоть своего брата, что у него абсолютно всегда выходило прекрасно. Осаму был неплох во всем, но ничего не вызывало особого интереса. А волейбол был просто игрой. Или способом убить время.       Этот злополучный день, и этот самый момент, который Ацуму проклинает и по сей день.       Осаму не было рядом, и очень жаль, ведь тогда, будь он там, то может и смог бы как-нибудь предотвратить то, что произойдет с его братом. Четырнадцатилетний Ацуму стоял в полупустом коридоре и просматривал ленту твиттера, в ожидании начала следующего урока, а мимо просто проходил какой-то старшеклассник. Да, какой-то случайный старшеклассник, место в основном составе волейбольной команды которого в скором времени, скорее всего займет Ацуму. Как стыдно и обидно, когда то место, которое ты усердным трудом зарабатывал последние три года займет какой-то новичок-первогодка. Вот и этому парню было до жути обидно, он просто не мог с этим смириться, поэтому часто подшучивал над Ацуму и подкалывал его по всяким пустякам, это единственное, что он мог делать. И в этот раз парень не стал упускать идеально подходящий момент, чтобы подколоть блондина. Остановившись около Ацуму, до третьегодки дошло, что причины для подкола нет, поэтому он решил сморозить первое, что пришло ему в голову. Комментарий о весе Мии. О нормальном весе Мии. Что-то типо: «Знаешь, я думаю, что тебе стоит поменьше есть, а то если твой вес продолжит так стремительно расти, то скоро и прыгать нормально не сможешь». После своего замечания старшеклассник ретировался. Стоит ли говорить, что у близнецов был идеальный вес?       Поначалу Ацуму даже и не обратил внимание на эти слова, потому что он считал эту фразу непонятным вбросом со стороны того парня. А потом увидев свое лицо в зеркале школьного туалета что-то щелкнуло в голове, и мир Мии рухнул. Вот так просто шестеренки в его голове стали работать в обратную сторону. В этот же момент он все решил для себя. Ацуму начал ограничивать себя в еде. Сначала понемногу, а потом по нарастающей. Конечно же, все это было втайне от родных. Это удалось сохранить в секрете даже от Осаму, его родного брата, с которым они вместе почти 24/7. Вскоре с простого пп* он перешел на голодовку*. Вес стремительно падал, но для Ацуму этого было недостаточно. Закупившись таблетками он начал принимать и их. Всевозможные мочегонные, слабительные и предназначенные для похудения бады* отпускаемые без рецептов были перепробованы, а наилучшие он покупал и продолжал использовать. Его одежда тоже изменилась. Обычные рубашки и кофты, джинсы и штаны, которые он носил раньше постепенно заменялись на оверсайз толстовки и свободные джинсы. На тренировки по волейболу надевались исключительно свободные штаны и футболка с олимпийкой.       Не обошел Ацуму и селфхарм. Первые порезы появились на его запястьях после второго срыва*. Почти не отдавая себе отчет о своих действиях, он полакомился плиткой шоколада. Он находился дома один, родители были на работе, а Осаму гулял с кем-то из своих друзей. Обнаружив себя с пустой бумажкой от шоколадки в руке Ацуму, бросив ее, помчался в ванную комнату, заперев дверь на щеколду, он склонился над туалетом и вызвал рвоту*. Эта процедура никогда ему особо не нравилась, потому что после нее горло мерзко болело и першило. После того, что он сделал у него проснулась такая ненависть к себе, что вылетев из ванной, он взял свой школьный пенал и забежал обратно. Включив воду, он открыл пенал, и, взяв первый канцелярский предмет, что попался ему на глаза в приступе ненависти полоснул им себе вдоль тыльной стороны запястья, от кисти до предплечья. А потом еще раз и еще. Этим канцелярским предметом оказались тупые ножницы для резки бумаги. Такие же царапины он мог бы получить, если бы не сильно надавил на палец и провел ногтем по руке. Ацуму это не устроило. И, немного погодя он нашел в пенале маленький канцелярский ножик оранжевого цвета, имитирующий морковку, на конце которого торчал забавный зеленый хвостик. Выдвинув лезвие на половину он поднес нож к руке, и, поставив лезвие на нее медленно провел им по коже. Никакого эффекта. Он проделал тоже самое, только провел ножиком быстрее. Режущая боль. Что-то новенькое. Блондину было не столько больно, сколько приятно от этой боли. Рану прикольно покалывало, и это приятное ощущение затмило всю боль. Через несколько секунд на ранке начала понемногу скапливаться кровь, Ацуму смотрел на это как завороженный. И вот, маленькие капельки крови собрались в одну большую и начали скатываться по руке. В этот день на его руке появилось порядка 15 неглубоких порезов, расположенных чуть ниже предплечья. Они были неаккуратные, некоторые залезали друг на друга, а один из них продолжал периодически кровоточить на протяжении трех дней.