Винтерхолд? Я слышала, там очень холодно..

Морлана спешно шла по коридору. Настроение у нее было отвратительным. Мало того, что она сегодня весь день как проклятая бегала по посольству, принимая и передавая документы и послания, так теперь её еще и вызвала к себе Эленвен. Девушка хмурилась. Подобные вызовы никогда не сулили ничего хорошего. Эмиссар в жизни бы не послала за ней для того, чтобы поболтать да чаю попить. Дойдя до нужной двери, эльфийка глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, постучала в тяжелую дверь и вошла. Кабинет, хотя и роскошно обставленный и прекрасно топившийся, напоминал девушке крипту. Да и сама хозяйка не прибавляла энтузиазма. - Вы желали меня видеть, госпожа? - тихо проговорила Морлана. - Да, проходи, - задумчиво произнесла Эмиссар, перебирая документы. Девушку передёрнуло от того, как скрупулезно и аккуратно она это делала. Так паук перебирает ниточки своей паутины. Эленвен подняла голову и слегка улыбнулась Морлане. Надо сказать, что почти все талморские альтмеры – существа настолько же привлекательные сами по себе, насколько и лживые. Эмиссар не была исключением. Её голос, полный заботы и тепла, был приторным. Как и улыбка, не сходившая с ее милого личика. Морлана прекрасно знала, насколько фальшива эта кажущаяся доброта. Порой Эленвен приподнимала маску перед окружающими, представляя себя как интересующуюся одними лишь собственным комфортом и роскошью. Шикарные одежды, частые приёмы гостей, большие затраты на все возможные угощения и прочее, прочее, прочее. Но врожденное чутье, доставшееся девушке от ее дальнего босмерского предка, подсказывало где-то в глубине сознания – это все та же ложь, и истинные намерения и желания эмиссара лежат гораздо глубже всей этой многослойной маски. И Морлане казалось, что Эленвен знает об ее догадках. Когда-то она вызвала ее к себе, как оказалось, поговорить об отношении полукровки к скайримской религии и всему прочему. "Талос - человек, он никак не может быть богом" – твердила девушка, как и все остальные альтмеры посольства. Эленвен внимательно слушала ее ответы, улыбалась и изредка кивала. В тот день Морлана вышла из кабинета с ощущением, что предыдущие несколько часов она ходила по запорошенному снегом полю с медвежьими капканами. Один ее неверный шаг по мягкой поверхности лжи эмиссара…От невеселых воспоминаний девушку отвлек медово-сладкий голос Эленвен. - Ты уже месяц сидишь без поручений и, думаю, вполне сойдёшь для этого задания. - эмиссар не преминула наградить ее слегка недовольным взглядом. Так родитель смотрит на нерадивого ребенка. Только во взгляде родителя не бывает столько запрятанного презрения. Девушка спокойно кивнула, внутренне ликуя от радости и думая, как она наконец-то отдохнет от осточертевших ей недовольных и высокомерных рож. Особенно от рожи Эленвен. Эмиссар жестом указала на письмо, лежавшее на краю её стола. Морлана, едва удержавшись, чтобы не разорвать конверт, аккуратно вскрыла его и пробежалась взглядом по строчкам. По мере прочтения ее лицо приобретало все более нечитаемое выражение. - Винтерхолд? Я слышала, там очень холодно... - наконец, проговорила Морлана, чувствуя, как осыпается ее энтузиазм. Эленвен снова улыбнулась, и на этот раз это была улыбка победителя. Девушка почти физически ощущала ее самодовольство. * * * Советник Архимага соизволил лично встретить свою новую помощницу. Окинув девушку оценивающим взглядом и холодно поприветствовав, Анкано повел ее знакомиться с устройством Коллегии. Морлана, зябко кутаясь в свой плащ, мрачно следовала за альтмером, изредка комментировавшим окружающие помещения. Она была задета его отношением. В посольстве к ней относились как угодно, но только не безразлично. «Наверняка ожидал кого-то чистокровнее и красивее», - хмуро думала девушка. «Слишком он высокого о себе мнения, коли...а, тьфу, не важно все это…» Вечером того же дня, раскладывая весь свой небольшой скарб (эльфийка захватила с собой только самое необходимое), она могла сказать одно: советник был действительно могущественной личностью, как в Коллегии, так и среди талморских агентов. Положа руку на сердце, она могла признаться себе в другом - Анкано был действительно красив.