You will be my girl

      Мягкий ветерок подул в открытое окно, и полупрозрачные занавески взлетели, пропуская в комнату солнечные лучи. Энни потянулась и повернулась на другой бок. Сон уже выпустил её из объятий, но покидать уютную обитель совсем не хотелось. Рядом промурчали и поёрзали. Девушка раскрыла спросонья один глаз и улыбнулась. — Доброе утро… — Доброе, — Энни удобно устроилась на боку и положила под щеку ладонь, разглядывая ещё заспанное лицо. — Что-нибудь снилось? — М-м, — Микаса задумчиво опустила взгляд, а затем просияла, — о, мне снилось, что меня укусил кто-то, и я стала вампиршей. Мне пришлось долго думать, у кого выпить кровь: детей и добрых людей жалко, а бандитов противно… — У-у-у, — Энни захихикала. — Надо тебе меньше ужасов читать на ночь. — Та книга была не страшная. Она про любовь и мистические силы, — при упоминании магии чёрные глаза заискрились. Оказалось, девушке очень пришлась по душе мистика, и она в свободное время зачитывалась подобной литературой, что иногда вызывало недовольство у Энни. Та могла засиживаться допоздна в гостиной под торшером, и Леонхарт приходилось засыпать одной. Но Микаса всегда находила способы загладить свою вину.       Энни приподнялась на локте, и тонкая лямка сползла с угловатого плеча. Девушка отвлеклась от рассказа и проследила за её падением. Взгляд перешёл на плечо, поднялся к лебединой шее, спустился ниже к выглядывающей из опустившегося декольте ложбинке. Глаза задержались на этой части, а после скользнули дальше по изгибу талии, что прерывается и перетекает в круто возвышающуюся линию бедра. Микаса невольно смочила губы языком. Энни отлично видела, на что последовала такая реакция, и игриво провела пальцами по бедру, задевая край ночной сорочки. — Я тоже хочу стать вампиршей. — Тогда придётся кое-что сделать, — Микаса широко улыбнулась и с вызовом приблизилась к девушке.       Энни не стала ждать и поцеловала влажные губы. Она то мягко сминала, то оттягивала и слегка покусывала. Руки зарылись под лёгкое одеяло и обвили талию. Энни нетерпеливо стряхнула мешающую ткань, и одеяло упало на пол. Не прерывая контакта, она закинула ногу и села сверху. Микаса почувствовала, как между её губ скользнул язык, и она чуть шире раскрыла рот, толкаясь своим навстречу. Тёплые ладони спустились вниз по спине и легли на ягодицы. Пальцы Микасы сжали упругую кожу, и раздался короткий стон. Энни прогнулась в спине и вжалась в девушку, а руки продолжали мять чувствительное место. Когда Леонхарт отстранилась, от их губ протянулась прозрачная ниточка слюны. Энни большим пальцем смахнула её с уст и выпрямилась, поёрзав бёдрами на Микасе. От ощущения холодных пальцев на обнажённой коже пошли мурашки. Узкие ладони неспеша гладили рельефный пресс, от чего Микаса тяжело дышала в томительном ожидании. Холодок поднялся выше к груди. — Как хорошо, что ты спишь без лифчика. Меньше преград для меня, — поалевшие губы растянулись в улыбке.       Микаса вздрогнула, когда девичьи ладони стиснули её грудь, и ахнула от внезапного холодного дуновения, направленного на тёмные соски. Энни довольно ухмыльнулась и подула ещё раз, а затем накрыла вставший сосок языком, играясь пальцами со вторым. Тело Микасы забило мелкой дрожью от жара резвого языка, с губ срывались постанывания, но этого партнёрше показалось мало. Энни опустила вторую руку вниз и забралась под бельё. Большой палец надавил на середину и поводил вокруг. Микаса томно вздохнула и раздвинула ноги. — Энни, пожалуйста… — она закусывала губу, распираемая от желания.       Мучать любимую не было в планах у девушки, но лицо, пылающее от вожделения, срывающийся голос и извивающееся тело внизу между ног сносили крышу. Убедившись, что смазки выделилось достаточно, Энни чмокнула истерзанную вершину и прильнула губами к другой, не отрывая глаз от раскрасневшегося лица. Стянув бельё вниз, пальцы остановились у влажного входа, и затем начали медленно проникать глубже, раздвигая узкие стенки. Поймав зрительный контакт с Энни, что терзала бледную грудь, Микаса закусила губу от ощущения маленьких разрядов по всему телу. Каждое движение пальцев и языка вызывали волну тягучего удовольствия, но желанная эйфория едва ли касалась кончиками пальцев. Микаса запрокинула голову и в нетерпении поддалась вперёд бёдрами, вынуждая войти глубже. Короткие пряди прилипли к взмокшему лбу, комнату заполнили бесстыдные хлюпающие звуки и стоны. Энни последний раз провела языком по соску и приблизилась к опьянённому от ласк лицу. — Ты такая прекрасная и горячая, я не в силах держать себя в руках рядом с тобой. — Дай мне больше, Энни… прошу тебя! — Больше? — от возникшей в голове мысли взгляд на миг потемнел, а рот растянулся в той самой улыбке, которую Микаса видела только во время их близости.       Мокрые пальцы звучно вышли, и Энни их скрестила. Кончики пальцев вновь проникли внутрь влажного лона. Грудь Микасы учащённо вздымалась от новых ощущений внутри. Когда рука стала задавать ритмичный темп, девушка раскрыла рот и протяжно застонала, интенсивно подмахивая бёдрами. Энни ощутила, как по ноге стекла капля. Вид разгорячённой возлюбленной и её громкие крики вызывали в низу живота горячие покалывания и пульсацию между ног. Но увидеть, как любимая сладко кончит хотелось сильнее. — Энни… я сейчас… — слова Микасы путались в тяжёлом дыхании и томных вздохах, — совсем близко…       Толчки стали интенсивнее, рельеф на подрагивающем животе проявился отчётливее. Микаса ёрзала ногами по постели, в отчаянной попытке совладать с овладевающим вихрем чувств. Скрещенные пальцы с каждым новым движением задевали внутри те чувствительные точки, о которых она даже не знала, и новые ощущения сводили с ума. Последний протяжный стон вырвался из груди, и Микаса обмякла под стройным телом партнёрши. Энни оторвалась от соска и выпрямилась, любуясь результатом своей работы. Она откинула назад взмокшие волосы и вытерла сухой ладонью солоноватые капли с шеи и декольте, посматривая на глубоко вздыхающую девушку. — Госпожа вампирша, я хорошо справилась? — Иди ко мне.       Микаса прижала к себе Энни и перекатилась, на этот раз оказываясь сверху. Ноги Энни раскинулись по обе стороны от девушки. Ладони Микасы легли на гладкую тонкую кожу под коленями и надавили, вынуждая Энни лечь в откровенной позе, которая всегда провоцировала у неё румянец и смущенный отвод глаз. Микаса подобрала с тумбочки резинку и убрала волосы в хвост, загадочно улыбаясь. Девушка приблизилась к приоткрытому рту, но неожиданно опустилась ниже. Она чувственно припала к шее и начала неистово покрывать её поцелуями. Энни вскрикнула, когда на себе ощутила сомкнувшиеся зубы. Микаса прикусила белоснежную кожу и тут же её зализала. Оставив поцелуй на месте укуса, она медленно спускалась по телу, смазано целуя. Энни схватилась к задравшемуся краю сорочки и потянула ткань наверх. Пухлые губы касались оголённого живота, сминая кожу. Влажные следы поцелуев холодели под гуляющими порывами ветерка из окна, отчего по телу бежали мурашки. Энни нравился этот контраст щекочущей прохлады и горячего рта, что начала тихо вздыхать, с трепетом ожидая следующих ощущений. Тёплые руки скользнули вниз и огладили упругие ляжки, массирующими движениями перемещаясь к ягодицам. Пальцы задели нежную взмокшую кожу, и Энни дрогнула. Горячее дыхание опалило низ живота, а большие пальцы мягко поглаживали внутренние стороны бёдер. Каждое дразнящее касание, задевающее чувствительную розовую кожу, вызывало жалобный стон. Энни не успела опомниться, как жгучие прикосновения губ достигли мокрых складок. — Ты так долго терпела, прости меня, — Микаса вновь прижала колено любимой к постели, а второе закинула на плечо и провела языком между ног.       Энни ахнула и запрокинула голову. Губы жадно прижались теснее, а кончик языка начал ласкать сочащиеся лепестки. Хлюпающие звуки и чмоканье губ от обильной влаги пустили рой бабочек в животе. Микаса приникла ещё ближе и накрыла ртом клитор. Язык водил то по кругу, то накрывал и игрался с чувствительной точкой, и бёдра Энни дёргались от избытка наслаждения. Взгляд затуманился от скопившихся в уголках слёз, тонкие пальцы сжали простынь с силой сминая. Энни до безумия хотелось поддаться вперёд, чтобы ускориться, но Микаса полностью держала контроль над её телом. Она ловила каждый стон и содрогание возлюбленной всякий раз, когда угадывала её слабости. Изворотливый горячий язык теребил клитор, губы шумно посасывали разгорячённую плоть. Светлые волосы разметались по подушке, Энни выгибалась и закатывала глаза от сладостных прикосновений и мокрых поцелуев. Рваное дыхание смешалось с громкими стонами. Пальцы Микасы нашли стиснутые руки Энни и сплелись в замок. Кончики пальцев закололо от надвигающейся разрядки. — А-ах, Микаса! Прямо здесь, да, прошу тебя… только не останавливайся!..       Девушка между ног задвигалась быстрее, а ноги задрожали от накатившего экстаза. Энни стиснула ладони Микасы и прогнулась, вырывая из груди отчаянный стон. Перед глазами летали искры, и она не заметила, как к её лицу приблизились и жадно припали к губам. Микаса проникла в раскрытый рот и сплела языки, давая попробовать Энни свой вкус. Когда девушки оторвались друг от друга, они какое-то время молча лежали и переводили дыхание, пока Микаса не повернулась к любимой. — Тебе понравилось? — М-м, да… очень. Не знала, что вампиры обращаются таким образом… — Я люблю тебя, — пальцы Микасы провели по всё ещё румяному лицу девушки. — А я тебя. — Я хочу просыпаться с тобой каждый день. Ты спасаешь мою душу каждым своим прикосновением. Помнишь мой вопрос? Ты сказала повторить его, когда разберусь в чувствах. Ответь на него сейчас. — Конечно помню… но… при чём тут он? — Ответь, пожалуйста… — Хочу. Хочу, чтобы все знали, что ты моя. А я — твоя. — Тогда это тебе.       Пальцы скользнули под подушку и выудили какой-то предмет. Энни приподнялась и изумлённо уставилась на бархатную коробочку. Микаса раскрыла её, обнажая серебряное кольцо с сапфиром. — Ты станешь моей женой?       Голубые глаза метались то к кольцу то к взволнованному лицу Микасы. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, в висках пульсировало, и Энни накрыла рот ладонью, собираясь с чувствами. Со слезами и всхлипами она закивала головой и бросилась в тёплые объятия. Микаса почувствовала, как сильно бьётся сердце любимой и как её саму колотит от волны эмоций. Не отрываясь от девушки, Энни навзрыд зачастила: — Я не знаю, чем заслужила тебя, ты буквально лучшая часть моей жизни! Ты моя первая и единственная любовь, Микаса, я согласна разделить любую судьбу, только бы ты была рядом… Мне с тобой очень повезло, я и поверить не могла, что ты выберешь меня. Не знаю, как бы я жила, не встретив тебя? Наверное, давно умерла бы… — Тише, тише, ну ты чего, солнце? — Микаса ласково гладила по волосам и спине, успокаивающе нашептывая: — Ты же моя девушка мечты, забыла? Ты заслуживаешь намного больше, чем можешь себе представить. Не плачь, мы всегда будем вместе.       Крики зазывал и торговцев изредка вырывались из общего уличного шума. Горожане неторопливо расхаживали от одной лавки к другой, присматриваясь к товарам. Кто-то азартно торговался с мясником, пытаясь выманить скидку на окорока, но суровый мужчина ни в какую не соглашался, и спор этой парочки можно было расслышать с любого конца рынка. Энни не нравилось большое скопление людей, но галантно подставленный локоть не дал дискомфорту разбушеваться. Она сильнее прижалась к высокой фигуре, что вела их пару вперёд. — Напомни, чего нам не хватает? — Сейчас достану список, — Энни выудила из кармана сложенную бумажку и развернула, — телячьих вырезок, винограда, головки сыра, куриных яиц, острых специй и пряностей. — Значит, идём к Барри. Надеюсь, нам он скидку сделает.       Девушки обогнули лавки с овощами и пошли вдоль улицы, лавируя между людьми. Остановившись возле шумного ряда, они узнали источник громкого конфликта. Ушлый дядька тормозил очередь, а самообладание бедного торговца было уже на грани. Микаса выпустила руку Энни и протиснулась между людьми. — Либо покупай, либо проваливай, — Микасе даже не понадобилось постараться, чтобы выглядеть внушительно.       Мужчина рефлекторно отшатнулся и как будто уменьшился. Он уже хотел разинуть рот, но слова спутались. Горе-вымогатель, не выдержав тяжёлого взгляда, попятился и затерялся в толпе. Мясник устало простонал. — Весь мозг мне вые… кхм, сделал, — щекастое лицо озарила широкая улыбка, — спасибо вам, госпожа Аккерман! Чем могу услужить? — Здравствуй, Барри. Нам… — Микаса обернулась назад, заглядывая в даль толпы, но Энни успела незаметно пролезть поближе и оказалась совсем рядом. — Так вот, нам нужно телячье мясо. Пять вырезок найдётся? — Конечно, для вас заверну самые лучшие! Что-нибудь ещё? У меня появилась здесь отменная свиная рулька, пальчики оближешь.       Пара нервно переглянулись и одновременно замотали головами. Мясник добродушно хмыкнул и принялся заворачивать в бумагу мясо. Вдруг Энни подёргала девушку за рукав, и та пригнулась. Леонхарт приблизилась к уху и волнительно произнесла: — Я совсем забыла про вино. Давай ты здесь докупишь по списку, а я быстро сбегаю до «Нектаров Софи». — Но… мы же можем потерять друг друга. К чему такая спешка? Зайдём вместе. — Милая, нам столько всего успеть надо, а ещё я хочу поскорее отсюда убраться. Я мигом! Встретимся у… — девушка огляделась в поисках каких-либо ориентиров, — у фонтана. Договорились? — Хорошо, сэкономим время, — Микаса улыбнулась, но по лицу было видно, что идея разделения ей совсем не понравилась.       Болтливая лавочница в красках расписывала особенности их лучших вин, активно разбрасываясь всевозможными эпитетами, от которых у Леонхарт пухла голова. Так и хотелось ляпнуть что-то вроде: «просто несите сюда всё, от чего башка не разболеется, и от вкуса не стошнит», но общество Микасы смягчило характер воительницы, так что она начала стараться подбирать выражения. — А вообще, какое у вас событие? Мне просто необходимо знать, по какому поводу сие торжество — это очень важно при выборе вина! Настроение, флёр, явства, мелодия мгновения… — Моя помолвка. — Ах, какое трепетное событие, знаковый вечер, романтичный жест… И кто же этот счастливчик? — Не ваше дело, — маска любезности дала трещину, Энни скрипнула зубами. — Кхм, у меня есть сорта, что идеально оттенят и дополнят ваше событие, — пристыженная женщина вмиг сбавила обороты и скрылась в глубине решётчатых полок.       «М-да, недолго продержалась. Мне немножко волнительно, как все отреагируют на нас? Мы отправили письма всем близким, но я боюсь, что кто-то не придёт… Или не поймёт. Больше всего боюсь за папу. Он говорил, что всегда будет на моей стороне, но вдруг они с Микасой не поладят?..»       Погружённая в животрепещущие раздумья девушка ступала по брусчатой дороге. Бутылки в пакете позвякивали в такт походке. Энни завернула в переулок, чтобы скоротать путь до площади с фонтаном. Она не сразу заметила приближающихся за спиной шагов. Вдруг чья-то рука накрыла рот, а тело ударилось о стену. Девушка оказалась прижата навалившимся бандитом к высокому дому, и кожу на шее опалило чужое дыхание. — Эй, малышка, вижу, ты тёлка богатая, винища хлещешь. Так что ссать в уши про пустой кошель не прокатит. Гони бабки.       В левом боку кольнуло. Что-то твёрдое и острое утыкалось в кожу через ткань платья, рискуя вот-вот войти до основания. Энни криво ухмыльнулась под шершавой ладонью.       «Серьёзно? Это он мне? Идиот».       Прижав пакет с вином к груди одной рукой, девушка резко согнула вторую и ударила незнакомца локтём, попав прямо в живот. Тот хрипнул и согнулся по полам, но нож не выронил. Энни аккуратно опустила бутылки на землю и встала перед бандитом. Тот через силу выпрямился и принялся лихорадочно размахивать кулаком. Нож в жилистой руке опасно блестел, разрезая воздух со свистом. Энни без труда уклонялась от его выпадов, будто исполняла заученный и до зевков надоевший танец. Когда мужчина стал двигаться быстрее и агрессивнее, Леонхарт перехватила занесённую в ударе руку, и потянула в левую сторону, что предоставило ей доступ к слепой зоне противника. Острое колено впечаталось в открытый для ударов живот, сбивая дыхание. Сжав до посинения мужское запястье, Энни скользнула за спину, выворачивая руку бандита и вырывая из него сдавленные крики. Уперевшись в прямую руку, как в рычаг, Леонхарт прижала мужчину к земле. Надавив вдобавок каблуком между лопаток процедила: — Ты хоть понимаешь, на кого напал? Храброй воды напился? — Э-э, мхм, — неудавшийся вор неразборчиво промямлил, с силой прижатый щекой к твёрдой уличной кладке, а затем его глаза блеснули озарением. — Ох, твою ж… П-простите, госпожа… Леон-харт, ай!       Энни цыкнула, небрежно отбросила онемевшую руку и оттряхнула ладони. Мужчина так и остался лежать, не в силах справиться с болью после провалившегося с крахом нападения. Девушка поправила платье и волосы, а затем повернулась посмотреть на то место, куда недавно тыкали ножом, но повреждений на голубой ткани не обнаружила. Подобрав уцелевший пакет возле стены, Энни элегантно перешагнула распластавшееся тело и бросила через плечо: — Увижу тебя ещё раз — сдам полиции.       «Если Микаса узнает — всполошится. Может, не стоит? Зачем про каждого дебила рассказывать… Хотя, нет. Мы договорились ничего не скрывать друг от друга».       Аккерман смирно сидела на выступающем краю фонтана с корзинкой в руке, а взгляд бегал от одного лица к другому. Небесное светило находилось в самом зените, и девушка успела похвалить себя за сообразительность, ведь сейчас от солнечного удара её уберегает плетёная шляпка с повязанным белым платком. Пальцы теребили бант под подбородком. Подол юбки слегка приподнимался под редким дуновением ветра и щекотал лодыжки. Представив, как нежно и безобидно выглядит со стороны, но как сконфуженно смылся упрямец с рынка, завидев Микасу, не сдержала смешок. Глаза зацепились на долгожданный силуэт среди снующих горожан, и в то же мгновение лицо осветила улыбка. Когда Энни подошла к любимой, поджала губы. — Тебе никогда не казалось неловким идти к кому-то навстречу? Ну, вы уже видите друг друга, приближаетесь, но шаг недостаточно быстрый, а бежать как-будто неуместно. — Никогда не смотрела на это таким образом, — неожиданное высказывание Энни рассмешило Микасу, и она поднялась с места, продолжая улыбаться. — Мне с тобой не бывает неловко. — Вот как? — девушка выгнула бровь, хотя слова приятно согрели. — Ого, выглядят роскошно, — Микаса выудила тёмно-зелёную бутылку из бумажного пакета в руках Энни, покрутила и хмыкнула. — Совсем не разбираюсь. Но доверюсь твоему вкусу. Уверена, ты плохого не выберешь. — Эта торгашка… — поймав укоризненный взгляд чёрных глаз, поправила: -…лавочница, так вот, она мне все уши прожужжала об этих винах, что я уже сама могу смело открывать свою винодельню. Я за десять минут с ней узнала информации больше, чем за всё ваше обучение на Парадизе.       Микаса рассмеялась, и от её смеха губы сами собой расплылись в улыбке. Энни поначалу удивляло, почему девушку веселят её резкие высказывания, которые не предполагали никакой шутки, но после смирилась, да и слышать звонкий смех всегда приятно. Пара направилась к широкой дороге, чтобы поймать карету. В скором времени обещали модернизировать проезжую часть для внедрения машин, и Леонхарт не терпелось дожить до того дня, когда они смогут иметь свой личный транспорт. Уже в карете она всё же решилась поведать о происшествии. — Меня на обратном пути какой-то дурачок решил обокрасть. Совсем полиция расслабилась, надо будет потом Хитч подразнить. — Что?! И ты об этом так спокойно говоришь? Ты в порядке? Как он выглядел?! — Не переживай, — Энни положила ладонь на колено встревоженной Микасы. — Я уже преподала ему урок, отменяй вендетту. — Я больше не отпущу тебя одну, поняла?       Энни устало откинулась на сиденье и потянула за собой напряжённую девушку. Удобно устроившись на плече Микасы, она обвила крепкую руку и успокаивающе произнесла: — Я никуда не денусь, всё с нами будет в порядке. Я здесь, чувствуешь? — Чувствую…       Пара бабочек пролетела перед лицом. Лучи пробивались через извилистые зелёные стволы и листья. Ножницы ловко срезали черешки и отросшие колючие усики. Микаса положила ещё один огурец в корзину и переместилась к другим кустам. Душа находила покой всякий раз, когда она возилась в своём небольшом огороде. Девушка опустилась на траву и осмотрела помидоры. Многие из плодов уже созрели, но часть оставалась всё ещё зелёной. Пальцы коснулись гладкой кожицы, и лезвия легко сошлись на тонкой ветке. Микаса поднесла помидор к носу и вдохнула его лёгкий свежий аромат. Губы тронула гордая улыбка.       «Мама бы гордилась. Мне удалось вырастить столько овощей и фруктов, совсем как у нас раньше».       В кухне стоял насыщенный аромат специй. Крышка на кастрюле негромко подрагивала, выпуская струйки пара. Широкий нож методично стучал по деревянной доске. Обращаться с колюще-режущими у Энни всегда выходило без нареканий, но остальные элементы в готовке вгоняли в ступор. С улицы вернулась Микаса, держащая в руках две наполненные корзины, с которых капала вода. — Я принесла всё, что ты просила. Не понимаю, почему ты так настаивала на том, чтобы приготовить что-то на стол. Мы могли бы обратиться с этим к Николо, и ты бы отдохнула. Он ведь и так отвечает за еду на сегодня. — М-м, — Энни упрямо помотала головой, — с этими блюдами я хочу справиться сама. Ты же знаешь, что стряпня — не моё. А я хочу научиться! Это уже дело принципа.       Микаса поставила собранные овощи, зелень и фрукты на стол, а Энни стряхнула кусочки мяса в миску и подошла с ней к плите. Сняв сковороду с крючка, она поставила её на огонь и плеснула масла. Выложила телятину на сковороду и задумалась. Вспомнив про приправы, Энни отошла от плиты и раскрыла дверцы настенного шкафа. Нужная баночка поджидала на верхней полке, но рука всё никак не могла достать. Девушка уже встала на носочки, но сзади прижались и выдохнули в макушку. Микаса без труда достала специю и протянула её Энни. — Напомни мне переставить вещи на нижние полки. — А знаешь, не надо, — Энни забрала баночку из рук и чмокнула куда-то в шею, куда смогла дотянуться, — это добавляет… перчинки.       Хихикнув, Микаса поспешила проверить суп. Энни посыпала ярко-красной специей мясо и бросила щепотку соли. Пышущая сковорода накрылась крышкой, и Энни вытерла руки полотенцем. Из глубины дома послышался шорох, и мягкий стук лапок приблизился к кухне. Энни бросила полотенце на стол и опустилась на колено. Из гостиной выбежал кот. Завидев хозяйку, питомец приблизился и ласково потёрся о ногу. — Нагулялся, Колосок? — ладонь взъерошила рыжую шерсть, и в ответ раздалось мелодичное «мяу». — Голодный уже, наверное.       Как только раздался звон мисок, на звук, как на сигнал, прибежал второй пушистый домочадец. Белоснежный хвост стоял столбом, и кот выжидательно уставился на возившуюся с кормом девушку. Микаса подошла к питомцу, нагнулась и мягко погладила по голове. Кот прикрыл голубые глаза и охотно подставился под заботливую руку. Совсем расслабленный и изнеженный питомец лёг на пол животом кверху. Микаса мягко чесала живот и усмехнулась. — Смотри, на тебя похож. — А? — Энни обернулась и, увидев балдеющего под рукой Микасы кота, смущённо отвернулась обратно. — Как не стыдно, не впутывай в это Снежку.       Коты подбежали к мискам с едой, а Энни и Микаса принялись нарезать овощи и фрукты. Иногда они болтали на разные темы, то глупые, то серьёзные, но и молчание для них было комфортным. Не приходилось беспокойно думать, чем бы заполнить тишину, общества друг друга им было уже достаточно. — Как там твоё последнее расследование, кстати? — Микаса отрезала кусочек яблока и протянула его девушке. — Оу, — Энни раскрыла рот и приняла угощение, — ну, исходя из показаний потерпевшей, это был явно кто-то из её окружения. Братьев у неё нет, других мужчин родственников тоже, дружбу она не водила ни с кем, кроме одной женщины, которой в городе не было. Распорядок дня могла знать только она, либо соседи. Значит, украл шкатулку кто-то из дома. Это не мог быть обычный грабёж, бандиты действуют грязно, а в этом случае следов взлома не было обнаружено, вещи на своих местах. Обычно ворьё быстро всё переворачивают, у них каждая секунда на счету, а тут грабитель подобрал время и не торопился, действовал аккуратно, чтобы не попасть под подозрение. Не торопился, потому что знал, что хозяйка придёт нескоро. — Ого, а ты прирождённый детектив. А откуда взяли, что украл именно мужчина? — Потерпевшая сообщила, что по приходу домой в помещении стоял, с её слов, «жуткий запах мужика», так что… — Ах-хах-ха, ну раз так… Ты не задумывалась начать работать детективом на полной ставке? Я вижу, что тебе это нравится. Может, перейдёшь от помощи Хитч повысить раскрываемость к личной карьере? — Тогда мы будем реже видеться, — Энни оставила нарезку и опёрлась обеими руками на рукоять воткнутого в разделочную доску ножа. — А ещё ты сегодня говорила, как боишься меня одну отпускать. Не будешь волноваться? — Погорячилась, признаю. Просто… ну, ты же знаешь, я боюсь, что потеряю… — Микаса запнулась, но быстро отмела пагубные навязчивые мысли. — Я не хочу, чтобы моя паранойя мешала твоим стремлениям. Мы с этим справимся.       Энни взяла Микасу за руку и тепло улыбнулась. В начале их совместной жизни Леонхарт столкнулась с тем, что девушка не выпускала её из поле зрения и жутко нервничала, когда Энни куда-то отходила. Это было довольно непривычно, особенно тяжело было засыпать по ночам, потому что Микаса любила стискивать любимую как мягкую игрушку, что, конечно, очень мило, но одновременно душно и тесновато. Впоследствии стало ясно, что поведение девушки вызвано посттравматическим синдромом, связанным с потерей близких, поэтому Энни воспринимала это с пониманием. Примерно через год Аккерман перестала испытывать панические атаки, когда теряет Энни из виду, начало получаться спокойно находиться долгое время одной, и до сих пор они справлялись с этой проблемой. Микаса уже думала, что отпустила свой страх, но его когтистые лапы вновь начали царапать изнутри.       «Я не позволю страху овладеть мной. Всё давно позади. Энни ведь сильная, сильнее девушек я не знаю, она не попадёт в беду. Мы обещали доверять друг другу, а значит, я должна довериться ей и её силе». — Хорошо, я попробую выйти на расследование. Если ты начнёшь чувствовать себя плохо, я сразу вернусь. Буду как и раньше получать от Хитч папки с нераскрытыми делами, и мы подождём ещё какое-то время. Согласна? — Угу.       Вскоре к двухэтажному домику, окружённому зеленью, у холмов прибыл Николо вместе с помощниками. Поставить стол решили на улице, погода как раз располагала к ужину на свежем воздухе, а в этом месяце вечера были особенно тёплые. Микаса вынесла из сарая фонари и расставила их по местам. Белая скатерть взмыла вверх и легла на стол. Пока повара раскладывали блюда, Энни принесла с кухни свои кулинарные достижения. Николо заглянул под крышку и принюхался. — Ого, здорово получилось, мисс Леонхарт! — Брось эти церемонии, зови меня просто Энни. — Хорошо, как скажете… скажешь, — Николо едва не выронил крышку, но дружелюбно улыбнулся.       Энни ещё раз окинула стол взглядом и спохватилась. Приподняв подол летнего платья в мелкий цветок, она поднялась по ступенькам террасы и вошла внутрь дома. Пришлось подобрать наряд с высокой горловиной, дабы скрыть свежую отметину. На пути к комоду с посудой, она заметила беспокойную девушку возле зеркала. Повременив с делами, Энни подошла к Микасе и присмотрелась: бледные пальцы бегали то по волосам, то по блузке с кружевом и юбке, а глаза внимательно изучали отражение. — Наверное, стоит переодеться. В моей голове это выглядело лучше. Ещё с волосами что-то не так, то ли косу заплести, то ли так оставить. Или распущенные слишком просто? Ещё этот шрам совсем выбивается. Мои плечи слишком широкие для этой блузки? — Ты идеальная, — Энни обняла девушку за шею, заставляя ту немного опуститься, и оставила лёгкий поцелуй на красной полоске. — Ты прекрасно выглядишь, почему ты сомневаешься? — Вдруг я не понравлюсь твоему папе? Мне нужно произвести хорошее впечатление, всё-таки… — Понравишься! — голос Энни совершенно не выдал беспокойства. — В письмах я ему о тебе давно рассказываю. Давай, красотка, хватит гипнотизировать зеркало, пошли вынесем бокалы.       На горизонте показалось какое-то движение. Микаса и Энни последний раз проверили стол и попросили повара остаться на ужин. Николо бурно рассыпался в благодарностях и с радостью согласился. К дому подъехало несколько машин, и из них вышли долгожданные гости. Энни сразу же бросилась обнимать отца. Микаса любезно поприветствовала, оглядывая знакомые лица. Она по очереди крепко обняла Армина, Конни и Жана и пригласила их к столу. Оторвавшись от папы, Энни обняла подошедших Райнера и Пик. Браун взял на себя ответственность провести господина Леонхарта к столу и повёл мужчину вместе с Пик ко двору. Энни перевела взгляд на машины и заметила какую-то возню. Подойдя поближе, она застала запыхавшихся подростков у багажника. — Привет, малыши. Что у вас там? — Привет, Энни! — улыбнулся Фалько. — Эй! Нам уже пятнадцать! — насупилась Габи.       Как оказалось, они не могли собрать кресло на колёсах. Из машины раздалось недовольное бурчание. Энни сдержала смешок и быстро помогла собрать и посадить в неё ворчащего Леви. — А где же Хистория? — спросила Микаса, когда Энни вернулась во двор. — Может, не смогла приехать? Королевские дела, всё такое.       Микаса вздохнула, но её ободряюще приобняли за плечо и повели к гостям. За столом уже кипела жизнь. Конни и Николо пытались втиснуть между тарелок гостинцы, которые привезли ребята из Марлии, а Жан давал указания, от которых оба только раздражались. Микаса уже хотела вмешаться, но Пик рационально предложила отнести еду на кухню. Троица понесла пакеты, в шутку препираясь, а остальные по-доброму посмеивались. Энни и Микаса наконец уселись на плетёные стулья. Мужчины вернулись и двор заполнился звоном столовых приборов и весёлых разговоров. — А как так вышло вообще? — Конни проглотил кусочек мяса и покрутил вилкой. — Ну, в какой момент? Потому что для меня вы просто дружили-дружили, а потом — бац! Женитесь! Как так? — О-о, голова, — протянула Пик, отпивая вина из бокала, — это же было очевидно, что то совсем не дружба. Энни, расскажешь нам вашу историю? — Ох, ну, — девушка взглянула на возлюбленную и, найдя в родном взгляде поддержку, начала: — Микаса мне понравилась с первого взгляда. Всё вышло как-то само собой, мы просто поняли, что друг другу интересны. И после первого поцелуя во время одного тренировочного занятия мы стали тайком встречаться в свободное время. Так было до кристалла, потом мы поссорились. Микаса не видела во мне врага, а я не хотела ей навредить. То она спасала, то я… И в итоге мы приняли свои чувства, уехали сюда, когда всё закончилось. — Что?! — Жан и Конни чуть не подавились супом. — То есть, с самого начала вы?.. — Да вы и правда туповатые, — подал голос Леви с привычной ухмылкой. — Нам с Ханджи и одного глаза достаточно было, чтобы всё увидеть. — Ах-хах! — Габи закатилась смехом, но вдруг её лицо исказилось, и она уставилась на Леви. — Так, стоп, вы это обсуждали?       Аккерман хмыкнул и отпил чая. На третьем неспешном глотке, стало ясно, что пояснений от него не будет. — Мы встречались с кадетского, — кивнула Микаса и кинула виноватый взгляд на друга, сидящего рядом.       Армин стушевался и смутился. Он отставил напиток и произнёс: — Я очень за вас рад! Правда. Ну, все знают, что мне нрави… кхэм, ты мне нравилась Энни. И я желаю тебе счастья, как и тебе, Микаса, моя лучшая подруга, — Армин улыбнулся обеим самой тёплой улыбкой. — Вы мне очень дороги, и зная, что вы вместе, я могу быть уверен, что у вас всё будет хорошо…       По столу прокатились звуки умиления. Микаса в сердцах обняла друга, а Энни тихо поблагодарила и сжала мужскую ладонь. — Армин, мы это запомнили. Вот кто на свадьбе будет тосты придумывать, — Райнер хлопнул смущённого товарища по плечу и захохотал. — Вся моя жизнь — обман! — Конни драматично хлебнул вина и громко стукнул по столу со вздохом. — Дочка, — господин Леонхарт резко встал со стула, держа в руках бокал, и все тут же замолчали. Он вздохнул, собираясь с мыслями, и продолжил: — Ты моя самая родная душа. Я сделал много ошибок, не надо, не отрицай. Я не был хорошим родителем, и понял это слишком поздно. Но я благодарен тебе за то, что простила и не бросила своего старика. Помнишь, я всегда на твоей стороне. Микаса, береги её, ты хорошая девушка, я таких людей сразу узнаю. Так у Энни рядом с тобой глаза блестят, давно такой радостной не видел… Живите счастливо, дочки.       Все тут же подняли бокалы, громко чокаясь и выкрикивая поздравления. Девушки окружили пожилого мужчину объятиями, а господин Леонхарт добродушно посмеивался, хлопая по спине. — Микаса, Энни! — издалека послышались знакомые голоса.       Девушки вышли из-за стола и пошли на звук. Во двор заглянули милая девушка с ребёнком на руках в сопровождении полицейской. Они узнали Хисторию и Хитч и поспешили навстречу. Рейс опустила малышку на траву и притянула обеих к себе. — Ах, я так давно вас не видела! Я так ждала этого дня, девочки! — Что за красотки передо мной, а? — Хитч всплеснула руками и кинулась тискать подругу. — Ну даёшь, раньше меня свадьбу сыграешь! Ах, и заколку мою надела, лапочка. Смотри у меня, Микаса, я в обиду её не дам! — У моей жены всегда была отличная охрана, — улыбнулась Аккерман, на что Хитч шутливо прищурилась. — Как хорошо, что у вас всё получилось. Я рада, что мы с Имир помогли вам в тот день. Она бы тоже сейчас порадовалась, я уверена…       Хистория ещё раз крепко обняла девушек и познакомила дочку с её новыми тётями. Микаса мягко пожала маленькую ручку. Рукав блузки задрался наверх, обнажая татуировку. — Ох, кстати… а что на счёт Адзумабито? — спохватилась Хистория. — Ты станешь их новой главой? — Я отказалась, — Микаса пожала плечами, — я больше не хочу воевать и за что-то бороться. Мне хватило ответственностей… Я ведь совсем не знакома с кланом. Мне чужда эта жизнь, и я уверена, что среди них есть достойный кандидат на эту роль, который достаточно опытнее меня. А я просто хочу спокойной жизни с Энни здесь. — Вы этого заслужили, — королева мягко улыбнулась и подняла дочь на руки. — Пошлите, мне не терпится встретиться со всеми! А потом покажу подарки.       Небо успело потемнеть, а во дворе загорелись фонари. Девушки направились к столу, но Микаса остановилась и устремила взор в сторону холмов. Красный шарф колыхался на ветке раскидистого дерева. Энни заметила заминку и обернулась. Микаса что-то прошептала вдаль и поспешила догнать девушку. Крепко сжав холодные пальцы своими она повела Энни обратно к шумному застолью.