Совсем не тихий омут

      Антон резко открыл глаза, но в кромешной темноте ничего не смог разглядеть. Он не ощущал, что находится в своей комнате, потому что её всегда освещал одинокий фонарь с улицы. В дальней части комнаты послышались какие-то шорохи. Антон сглотнул, но с места не сдвинулся, чувствуя, как тело становится каменным от нахлынувшего страха и совсем отказывается подчиняться.       Кровать с одной стороны чуть прогнулась под весом чужого тела, и юноша мелко задрожал, закусывая нижнюю губу. Он бы уже хотел закричать от ужаса, представив, как это что-то хочет сотворить нечто плохое с парнем. Но к юношеской спине прикоснулась горячая ладонь, которая медленно двинулась по его позвоночнику и остановилась где-то в районе плеча. Знакомый одеколон ударил в нос, и в голове всплыл только один образ.       Мужчина чуть отдёрнул одеяло, и Антон почувствовал, как оказался прижатым к своему учителю, который уже уткнулся ему в макушку. Сдавленно дышал, немного щекоча кожу, руками прижимая ещё ближе к себе.       Юноша боялся шевелиться, ему вовсе не обязательно оборачиваться, чтобы узнать обладателя этого парфюма. Он почти сразу расслабился, утопая в этом моменте, забывая обо всех нахлынувших страхов.

***

      Но прозвенел будильник, заставляя проклинать всё вокруг. Антон со злостью ударил по экрану телефона, выключая громкую мелодию. Юноша разлепил заспанные глаза, и его не покидало странное ощущение, пока в голове не начали воспроизводиться отрывки из сна. Парень резко развернулся, высматривая кого-то в своей комнате. Встряхнув головой, он сильно зажмурил глаза, пытаясь привести мысли в порядок.       — Чёрт, — шатен бросил взгляд на измятую кровать, постельное бельё которой было похоже на один большой ком.       Антон резким движением поднялся с постели и двинулся в ванную комнату, закрыв дверь на щеколду. Парень выкрутил поток холодной воды на максимум и подставил голову под неё, отдаваясь приятным ощущениям утреннего душа.       — Тебе снова снится Попов, — прошептал юноша одними губами, и даже оттого, что он просто произнёс это вслух, по телу пробежала новая волна мурашек.

***

      Первый учебный день в новом году совершенно никак не отличался от прошедших. Несколько уроков Антон провёл в спячке, иногда отвлекаясь на телефон или на друзей. Но к четвёртому уроку пришлось очнуться.       — Анто-он, — протянула Оксана, разворачиваясь к парню на задней парте. Девушка сидела с Ириной, с которой только что оживлённо обсуждала игру.       — Что? — юноша выглянул из своего капюшона.       — Давай в игру «123»? — Фролова уже состроила умоляющие глаза, из-за которых Шастун не мог отказать. — Смотри, с этого момента, как в класс заходит три человека, одного из них ты должен поцеловать в лоб. Ты можешь отказаться два раза, но вернуться к ним нельзя, — Илья, сидевший за одной партой с Антоном, развернулся к двери, и сам шатен последовал его примеру.       Первой в класс зашла незнакомая девушка со стопкой тетрадей, предполагаемо из другого класса, и подошла к учительскому столу. За ней зашёл Павел Алексеевич, бодро поблагодарил помощницу, еле кивая ей головой. От этих двух Антон поспешил отказаться в надежде, что в класс зайдёт кто-то, перед кем не придётся объясняться. Но дверь больше не открывалась, и в коридоре прозвенел звонок, оповещая о начале следующего урока.       Русист, как обычно, начал урок с проверки отсутствующих, что всегда занимало около трёх минут урока. Антон постоянно оборачивался на дверь. По прошествии десяти минут урока в класс зашёл математик. Компания юноши тут же тихо засмеялась, привлекая к себе внимание двух учителей. Только вот один из них прожигал взглядом зачинщика такого весёлого настроения своих друзей. Шастун же зарылся лицом в рукава своей кофты, не представляя, как будет выполнять дурацкое задание.

***

      — Оксан, а может, я на протяжении месяца буду делать всё, что ты пожелаешь? — Антон умоляющие сложил ладони к друг другу, но девушка только мотала головой из стороны в сторону. Шатену даже на какое-то время показалось, что Ирина разболтала ей их тайну, но та сама выглядела обеспокоенно.       — Антон! — позвал русист, закрывая свой кабинет на ключ. — Мы можем поговорить? — спросил он, когда подросток отошёл от своей компании. Юноша только кивнул головой, следуя за учителем к лестнице. — Ты единственный из одиннадцатого класса, кто сдает литературу как экзамен. Поэтому я бы хотел назначить для тебя консультации, чтобы хоть немного приблизить тебя к успешной сдаче этого предмета, — Антон внимательно слушал, иногда кивая головой, показывая интерес к разговору. — Чтобы твои занятия с Арсением Сергеевичем не пересекались с моими, предлагаю тебе заниматься по средам и воскресеньям. Сойдёт?       — Я больше не хожу на занятия к Попову, — холодно произнёс парень, даже не взглянув на Добровольского.       — С чего это? — учитель вопросительно выгнул бровь.       — Я больше не нуждаюсь в его помощи.       — А он об этом знает? — ученик только помотал головой.       — Среда и воскресенье. Понял. Спасибо, Павел Алексеевич, — на одном дыхании сказал подросток, будто и не было части разговора, и оставил учителя на школьной лестнице.       В очередной раз раздался звонок, обозначая начало занятий. Но Антон забыл, что пятым уроком в расписании стояла злосчастная математика. Зло выдохнув, парень дёрнул дверную ручку класса и вошёл. Попов сразу обратил внимание на ученика. Шатен всем телом чувствовал изучающий взгляд голубых глаз.       Макаров, сидящий рядом, на протяжении пятнадцати минут пытался рассказать какую-то историю, произошедшую на перемене, когда шатен ушёл, чтобы хоть как-то расшевелить друга. Но друзья сошлись на том, что он так раскис из-за отъезда Матвиенко, поэтому решили больше не трогать.       — Шастун, — парня еле заметно дёрнуло, но он никак не отреагировал, — к доске, — Попов жестом пригласил к себе. — Антон, нам долго ждать? — но тот никак не реагировал, желая вообще уйти из класса. — Понятно. Илья, придётся тебе отдуваться за своего друга, — математик выделил последнее слово.       Макаров бросил на шатена непонимающий взгляд, но молча ушёл решать уравнение.       — Шастун, задержись после звонка, — снова голос учителя врезался в размышления подростка.

***

      Как и предполагал преподаватель, юноша не остался после урока, первым вылетев из класса. За ним же выбежала Ирина, еле догнав только возле главной лестницы, ведущей на первый этаж.       — Что с тобой сегодня? — первая спросила девушка, хватая парня за локоть. — Если Серёжа уехал — не значит, что мир рухнул!       — Да с чего ты взяла, что это из-за него? — в зелёных глазах вспыхнули огоньки.       — Пошли, — она крепче схватилась за локоть Антона и повела в неизвестную сторону. Шли недолго, но тут уже никого не было. Ученики нечасто появлялись в этой части школы, кабинетов тут не было. — Рассказывай, — Ирина требовательно рассматривала парня снизу вверх, сложа руки на груди.       — Нечего рассказывать, — прежний запал подростка спал, и тот бессильно облокотился на стену.       — Ты правда… ну, того?.. — было видно, как девушка не может подобрать слова.       — Влюблен в математика? Да. Но ничего не будет.       — С чего ты взял?       — Много ты встречала людей, которые бросают девушек, ради какого-то школьника? — парень усмехнулся, следя за озадаченностью подруги. Но он не успел продолжить, как у девушки округлились глаза, а в носу у Антона появились неприятные ощущения. В эту же секунду по губе проскользнула одинокая капля крови, а за ней ещё и ещё. Шатен сорвался с места, в поисках ближайшего туалета.       — И ты решил его игнорировать? — как ни в чем не бывало вернулась к теме Кузнецова, наблюдая за сгорбившимся одноклассником над раковиной.       — Знаешь, лучше игнорировать, чем страдать от невзаимных чувств.

***

      До конца первой учебной недели Антон старательно избегал математика, иногда даже прогуливая уроки. Звонки от учителя порядком надоели, а по прошествии нескольких дней их стало в разы больше, поэтому номер отправился в чёрный список. Шатен каждый раз ловил на себе пристальный взгляд холодных голубых глаз.       Математик же не сидел спокойно. После новости, что Шастун отказался от дополнительных занятий, Попов забил тревогу. Сначала пытался всё разузнать через Добровольского, но и того юноша начал избегать лишний раз, заподозрив что-то неладное. Позже Арсений начал оставлять друзей юноши после уроков, в попытках узнать хоть что-нибудь. Но каждый из них только мотал головой, отвечая одной и той же фразой: «Я не знаю».       — Реши, пожалуйста, это неравенство, — парень замешкался у доски, списывая пример из учебника. Всматриваясь в написанные мелом цифры, которые теперь казались совсем кривыми и непонятными. — Ну же, Вепрев, мне долго ждать?       Ученик измученно вздохнул, пытаясь вспомнить, как это решать. Парень иногда бросал взгляд на Арсения Сергеевича, будто хотел что-то спросить, но тот, кажется, был заинтересован вовсе не им.       Его взгляд был направлен прямо на Антона, который увлечён шумом за окном: хлопья снега кружили, собираясь в сугробы, дети весело перекрикивались на улице, скорее всего, играясь в снежки. Попов внимательно изучал ученика, стараясь запомнить каждую деталь, пока он не видит.       Антон резко развернулся, ловя на себе заинтересованный взгляд, и тут же уткнулся в свою тетрадь, делая вид, что вовсе не замечает.       Ученик возле доски закончил решение неравенства, выдохнул и выжидающе смотрел на учителя, который совсем незаинтересованно проверил написанное.       — Молодец. Присаживайся.       Вепрев сдавленно улыбнулся, понимая, что учитель даже не заметил, что половина класса помогала ему в решении задания. Звонок оповестил о конце урока, и Шастун, не дослушав Попова, вышел из класса, не предоставляя ни одной возможности для разговора.       Арсений же с силой бросил мел на учительский стол, так, что тот разломался на несколько частей.       Единственное, что насторожило учителя, — очередные кровоподтёки на лице и шее. Первая мысль, которая пришла в голову, была про возрождение драк между Макаровым и Шастуном, но тогда оба парня бы вряд ли сидели за одной партой.

***

      Парень отстранился от друзей и на прошедших занятиях сидел один. На уроке физкультуры Антон снова летал в своих облаках.       — Что вообще с математиком происходит? — донеслось до юноши, пока тот сидел на скамейке, наблюдая за тем, как его одноклассники делали гимнастику. — Злой какой-то…       — Он даже ни разу не посмотрел на меня, пока я решал это хреново задание! Но Шаста то и дело глазами пожирал. Странно это всё, — Вепрев осёкся и посмотрел на Шастуна. — Да и сам Шаст странно себя ведёт.       — Антон, — на скамейку рядом с парнем села одноклассница, которая только что обсуждала его и учителя, — а что у вас с математиком? — шатен от удивления выгнул бровь, бросив в девушку убивающий взгляд. — Да ладно тебе. Все уже заметили, что между вами двумя что-то произошло.       Антон решил не отвечать. К счастью, в зал вошёл учитель физкультуры, приглашая школьников разойтись по волейбольному полю. Шастун быстро вошёл во вкус игры, и их команда уже была в отрыве в пять очков. Парень бегал по полю, стараясь не мешать, подстраховывая сокомандников. Но с очередной отбитой подачей в глазах у юноши резко потемнело, а ноги стали ватными. Он уже не слышал, как вокруг него собралась толпа людей, громко обсуждая произошедшее.

***

      — Арсений Сергеевич! — Оксана с Ириной будто на перегонки бежали к классу математики, надеясь застать мужчину. В кабинете сидели Попов и Добровольский. — В спортзале Антон без сознания в крови.       Сердце Арсения пропустило удар. Мужчина сорвался с места, но бежать далеко не стоило: Макаров и ещё один парень под руководством физрука несли юношу в класс. Попов успел разглядеть, как у парня до сих пор шла кровь из носа, а синяки на лице придавали большего ужаса.       Медика снова не было в школе, что заставляло ещё больше ругаться. В одном из ящиков Арсений нашёл аптечку со всем, что было нужно. Мужчина ещё раз взглянул на пацана, который лежал на парте, и страх снова поселился где-то в груди.       — Выйдите все, — строго произнёс математик, не сводя взгляд с ученика. Из класса вышли все, кроме русиста, который до сих пор не сказал ни слова. — Все, Паш. — Попов смотрел на друга глазами наполненными страха, да и руки предательски тряслись. Но Павел спорить не стал — молча вышел из класса.       В аптечке учитель нашёл перекись водорода и нашатырный спирт. Намочив ватный диск перекисью, Арсений осторожно стирал пятна крови с лица подростка, пытаясь не давить на синяки. Ворот белой футболки юноши, в которой он был на физкультуре, покрылась бордовыми пятнами. Запах нашатыря немного привёл ученика в чувство, по крайней мере тот поморщился, но глаза не открыл.       Попов не мог ни на шаг отойти от Антона. Он присел на край парты, на которой лежал парень. На глаза попались руки, на них не было колец, видимо, перед уроком юноша снимал украшения. Костяшки не были сбиты и вообще ничего не говорили про недавнюю драку. Значит, его били, но он был не в состоянии отвечать. Эта догадка заставила сильно нахмуриться учителя.       От рук взгляд перешёл на грудь, которая почти незаметно поднималась и опускалась с каждым вздохом. Арсений не заметил, как его застукали. Зелёные глаза внимательно рассматривали учителя. Антон дернулся, когда встретился с глазами Попова, но рука мужчины осторожно обвила запястье.       — Не убегай, — прошептал Арсений, чуть сжимая чужую руку. Антон расслабился и еле помотал головой. Он в ответ провёл холодным кончиком пальцев по предплечью математика, пытаясь понять, реально ли всё то, что происходит сейчас. — Поговорим? — Арсений вяло ухмыльнулся. Шатен всё ещё отвечал кивками головы. — У меня последний урок будет через пятнадцать минут, можешь тут посидеть, — Попов кивнул на учительский стул.

***

      Шатену принесли вещи из спортзала, в которые он поспешил переодеться, пока Попова не было в классе.       Антон, немного придя в себя, когда мог уже самостоятельно стоять и голова почти не кружилась, уселся на мягкое сиденье. Девятый класс, который пришёл на урок к Попову, внимательно рассматривал Шастуна, иногда перешёптываясь. Арсений же каждый раз, когда подходил к своему столу, спрашивал у парня, всё ли у того хорошо.       Друзья в общей беседе тоже давно интересовались самочувствием друга, один Серёжа сначала внимательно выслушал рассказ Оксаны и пообещал Шастуна отправить в больницу.       Серёжа Матвиенко:       Антох, я тебя убью       И математика твоего

Антон Шастун:

Со мной всё хорошо, успокойтесь.

      Ирина Кузнецова:       Ты где?

Антон Шастун:

У Попова в кабинете. А вы?

      Илья Макаров:       Нас Павел Алексеевич домой отправил       Валерьич вообще закрылся у себя в каморке и не выходил       Со звонком класс опустел, всё-таки после седьмого урока многие школьники только и мечтали очутиться дома. Когда последний ученик покинул класс, Арсений закрыл за ним дверь на ключ, что заставило Антона напрячься и убрать телефон. Юноша встал с учительского места немного размять конечности.       — Вот теперь можно поговорить по душам, — Попов облокотился спиной на свой стол, остановившись в проходе, и Антон сделал тоже самое с первой партой второго ряда, и теперь они стояли друг напротив друга. — Почему ты меня избегаешь? — юноша тут же потупил взгляд в пол, но промолчал. — Почему я через Павла Алексеевича узнаю, что ты больше не собираешься ходить на мои занятия?       — Я буду ходить, — Арсений довольно кивнул головой.       — Откуда у тебя снова синяки? — на Антона нахлынула волна паники.       — Подрался.       — Не ври. Я видел твои руки, — шатен поспешил спрятать руки в рукава. — Сними кофту, — голос учителя резко стал холодным и строгим, но юноша не шевельнулся, — или сниму я.       Шастун умоляюще посмотрел на Попова, но тот терпеливо ждал выполнения своей просьбы. Антон тяжело вздохнул, подцепив ворот чёрной толстовки. Свежие синяки были почти везде: шея, ключицы, ребра, живот. Арсений невольно хотел коснуться подростка, но тот сильнее вжался в парту.       — Кто тебя избил? — глаза юноши бегали, но он молчал. — Тебя… — Арсений осёкся, надеясь, что его догадка останется всего лишь догадкой, — бьют дома? — зелень в глазах парня потускнела, и казалось, что мальчишка вот-вот расплачется. Попов понял, как сильно хочет, чтобы мальчик был счастлив. Он поборол в себе желание заключить парня в объятия. — Поехали ко мне.       — Я к вам не поеду, — Антон резко поднял глаза на учителя, прижимая кофту к себе. — У вас своя жизнь там, и вообще я не хочу вам мешать, и вообще я пойду, — он захотел надеть толстовку, но запутался в её капюшоне и рукавах, поэтому Арсений поспешил помочь, не скрывая своей улыбки, когда из капюшона выглянуло лохматое чудо. — У вас есть с кем жить, — буркнул мальчишка, вспоминая о девушке своего учителя.       — Я живу один, — непонимающий взгляд парня устремился в мужчину. — Теперь один, — дополнил он, вспоминая не очень приятный последний день зимних каникул.       — Но как же…       — Поехали, Антон, — Арсений взял за локоть подростка и повёл к выходу.       — У вас есть девушка, — юноша в очередной раз вырвался из хватки учителя. — И вы собираетесь переезжать.       — Никуда я не собираюсь, — математик резко развернулся, держа пацана за плечи, всматриваясь в зелёные глаза. — Я остаюсь тут. Я живу один. Ещё вопросы?       Антон уже открыл рот, чтобы задать очередной вопрос, но только помотал головой.

***

      Юноша ждал на улице, на том самом месте, на котором две недели назад мечтал, чтобы его заметили в футболке с сигаретами. Математик задерживался, поэтому Шастун поджёг никотиновую палочку, впуская едкий дым в лёгкие. Прошедший разговор постоянно прокручивался в голове, заставляя обдумывать некоторые вещи.       Душу грело понимание, что Попов волновался. Значило ли это то, что он не равнодушен к юноше?       Странно рассчитывать на это на основании одного факта. Но ведь он хотел поговорить и забирает к себе домой. И всё-таки волнуется ведь! Боже, ты мыслишь, как влюблённая пятиклассница. Я и есть влюблённая пятиклассница… Всё, здравствуй, дорогая шизофрения! Ты разговариваешь сам с собой, идиот.       Антон тяжело вздохнул.       — У него кровь из носа хлещет, а он тут курит стоит, — неожиданно появившийся математик за спиной заставил дернуться и развернуться, спрятав сигарету за спину. Арсений оглядел подростка с ног до головы. — Капюшон надень, чудо. И выбрось ты это уже, — он бросил взгляд на окурок сигареты, который ученик до сих пор держал между двумя пальцами.       Антон медленно поплёлся за учителем к машине, всё-таки натянув на голову капюшон. Попов же был одет в зимний пуховик и шапку, ещё и зимние ботинки. Юноша ещё раз взглянул на свои ноги, на которых все ещё были летние кроссовки и усмехнулся.       — Чего смешного? — учитель посмотрел через плечо, не заметив, как правая нога проскользила по кусочку льда, и мужчина полетел на землю, вызывая искренний смех своего ученика. Пока Арсений пытался сделать строгий взгляд, чтобы Антон перестал смеяться, он схватил того за лодыжку и потащил на себя, опрокидывая юношу рядом с собой. И теперь уже Попов смеялся, пока пацан потирал ушибленное место.       Они лежали на снегу, разглядывая ясное голубое небо. Молча. Но даже это казалось комфортнее, чем какое-то бесполезное сотрясение воздуха. Арсений хотел бы потянуться к руке ученика, чтобы сплести свои пальцы с его, но ясный рассудок останавливал. Всё-таки неизвестно, как к этому отнесётся сам подросток. Да и то, что они на территории стоянки возле школы, тоже не давало надежду на бесследное прохождение этой ситуации.       Арсений первый встал со снега, отряхивая свои штаны, и протянул руку юноше, скидывая с того снежинки.       — Больше не падай, — преподаватель пригрозил пальцем и снял машину с сигналки. Расплывшись в улыбке, Антон уселся на излюбленное переднее сиденье, которое с прошлого раза никто не сдвигал с того положения, как надо было ему.       Юноша тут же включил радио, где вовремя заиграла его любимая песня. Прибавив звук, он начал отбивать ногой бит и осторожно кивать головой, что не скрылось от учителя, который пытался сдержать улыбку.       Путь до дома учителя не был долгим. Пятнадцать минут по улицам города и пара поворотов по дворам, и вот машина уже стоит на своём парковочном месте перед домом.       — Ты не против, если к нам вечером Павел Алексеевич зайдёт? — поинтересовался Попов, наблюдая за тем, как подросток в лифте старается смотреть куда угодно, но не учителя. На вопрос он только помотал головой.       Антон терпеливо дождался, когда преподаватель откроет входную дверь. Он уже знал, что будет жить в гостиной, поэтому сразу бросил свой рюкзак возле кресла, сам упав лицом на диван. Он безумно устал от этого учебного дня.       — Антон, — парень повернул голову в сторону дверного проема, — ты не забыл, что сегодня пятница? — а в ответ он только промычал что-то нечленораздельное, скрывая лицо в мягкой подушке.

***

      Конечно, в квартире учителя Антон не мог уйти с занятий по математике, добровольно подписавшись на них. Да и он знатно пропустил за эти две недели игнорирования, чтобы в очередной раз пропустить урок, имея две двойки по этому предмету за одну неделю.       Отсидев законные два часа над учебником и даже разобрав целую тему с отработкой, юноша довольный отложил школьные дела в дальний угол. Он следил за тем, как учитель готовил ужин, и Антону даже доверили натереть сыр.       — Арсений Сергеевич… — но парня перебили.       — Так, Антон, давай вне школы мы уберём всю эту субординацию, и дома мы разговариваем на «ты», — Попов пригрозил овощерезкой, вызывая только улыбку. — И давай-ка поговорим, пока наш гость не пришёл, — голос сразу стал серьёзней. — Я хочу знать, что происходит у тебя дома. Кто тебя так?       — Отчим.       — А мама как реагирует?       — Никак, у неё есть сын от него. И там как-то не до меня, — Антон зачем-то попытался выдавить улыбку.       — А отец?       — Ушёл от нас. Мне десять было.       Арсений не знал, как дальше продолжить диалог, чувствуя, как парню неприятна эта тема. Но в дверь вовремя позвонили, разрушая возникшее молчание. Антон вскочил из-за стола и скрылся в коридоре.       — Привет, — Павел пожал юноше руку, как старому знакомому, — как чувствуешь себя? Испугал нас всех там.       — Всё хорошо, — Антон широко улыбнулся, следуя за гостем на кухню.       За ужином парень несильно был вовлечён в разговор двух учителей. Чаще всего это было обсуждение каких-то школьных дел, что никак не интересовало. Но в какой-то момент, пока подросток увлечённо гонял вилкой горошинки по тарелке, он снова почувствовал, как в носу защипало. Предчувствуя неладное, Антон вскочил из-за стола под непонимающие взгляды двух мужчин и побежал в сторону ванной комнаты. Смывая следы крови, в зеркале над раковиной он заметил, как в дверном проёме появился математик.       — Завтра мы идём в больницу, — строго сказал он, подавая полотенце парню. — Это ненормально, Антон, — пояснил Попов, когда подросток поднял на него возмущенный взгляд. — И не смотри на меня так.       — Ну, Арсений, — проскулил юноша.       — Не Арсенькай, — бросил тот, выходя из ванной.       Парню не оставалось ничего делать, кроме того чтобы пойти спать. Математик ещё до ужина выдал подростку постельное бельё и одеяло. Разложив постель, Антон ещё долго крутился, пытаясь найти удобное положение, но уже и не слышал, как русист уходил из квартиры учителя.       И конечно, не узнает, что Арсений пол ночи просидел в комнате юноши, охраняя чужой сон.