Капкан

Квартира Чеботиной, вторник, 7:00 Люся пришла домой лишь утром. На пороге она столкнулась со свирепыми взглядами родителей, и по всему её телу проскочила сильная дрожь. Она понимала, что сейчас будет скандал. — Где ты шлялась?! — начал отец. — Да как ты посмела сбежать?! — закричала и мать и схватила дочь за плечи, начиная тормошить. — Какая же ты мразь! Ты хоть представляешь, как опозорила нас с папой?! — Да мне плевать! — шатенка тоже решилась повысить голос. — Мне абсолютно наплевать на все ваши жалкие попытки выпендриться перед своими друзьями! Вы только и думаете о чужом мнении, а обо мне — никогда! Я вас ненавижу! — через мгновение после этих слов, щёку Люси обожгла ладонь матери. Та со всей силы ударила её, от чего девочка кратко вскрикнула и склонила голову в бок. Моральная боль от этого поступка со стороны родной мамы была гораздо сильнее физической. Из карих глаз потекли горькие слёзы. — Ещё поплачь мне тут, сука малолетняя! — Где ты ночевала?! — подключился отец, отталкивая супругу и с силой хватая дочь за плечи. — Отвечай, блять! Думаешь, если восемнадцать исполнилось, то теперь всё можно? По хуям скачешь, да?! — Да пошли вы нахуй! — Чеботиной младшей окончательно снесло голову. Стало абсолютно всё равно на дальнейшее общение с родителями, хотелось лишь всё высказать. — Я вас ненавижу, вы отвратительные родители! Вы постоянно издеваетесь надо мной, мне это надоело! И ещё вам стоит кое-что знать… Я лесбиянка! Лесбиянка, ясно?! И эту ночь я провела со своей девушкой! — выкрикнула это Люся, а затем оттолкнула папу и убежала к себе в комнату, осознавая, что всё же ляпнула лишнего. Возможно, не стоило рассказывать гомофобным родителям о своей нетрадиционной ориентации, но дороги назад уже не было. Шатенка переодевалась в школьную одежду максимально быстро. Она понимала, что родители сейчас просто в шоке от услышанного, поэтому и не трогают её. Мать с отцом и вправду пребывали в каком-то другом мире, в голове не укладывалось, что их дочь относится к лгбт сообществу. Они считали это омерзительным. «Нужно сейчас спокойно выйти из дома, не обращая на них никакого внимания» — мысленно твердила себе Люся и наконец решилась покинуть свою комнату, а затем и квартиру. Школа, 14:20 Прозвенел звонок с последнего урока, и Чеботина потащилась на репетицию в актовый зал, но для начала решила заглянуть к своей девушке, которая сидела за массивным учительским столом в кабинете английского языка. Весь учебный день у Люси не было никакого настроения, из-за утренней ситуации с родителями. Она боялась того, что может произойти вечером. Вдруг, они сделают что-то слишком ужасное? — Здравствуйте, Клавдия Вадимовна, — улыбаясь, сказала Люся и прошла в класс. — Ну что же так официально? Здесь больше никого нет, поэтому можно просто Клава или малышка, — усмехнулась Высокова и тут же нежно коснулась пухлых губ своей ученицы. — Как у тебя дела, малышка? Дети ещё не все нервы высосали? — шатенка приобняла блондинку за талию и смотрела лишь в её серые глаза, что светились счастьем изнутри. — У меня то всё хорошо. Лучше расскажи, как ты? Родители сильно ругались? — Сильно… — улыбка мгновенно пропала с лиц девушек. Люся тяжело вздохнула и опустила пустой взгляд. — Они кричали, оскорбляли меня. Мама даже ударила… — Боже мой, Люсь… — Клавдия тут же крепко обняла свою бестию и поцеловала в макушку, пытаясь показать, что всё будет хорошо. Было немного иронично, что девушки однажды сами поднимали друг на друга руку, но это ведь было словно в шутку. — Да ладно, всё нормально, я уже привыкла к такому отношению с их стороны, поэтому переживу, — более-менее оптимистично сказала Чеботина и взглянула на Высокову. — Детка, мне уже пора на репетицию, так что увидимся завтра, ладно? Сейчас совсем мало времени… — Да, конечно. У меня тоже завал: все пытаются исправить оценки в последний момент, — грустно улыбнулась блондинка. Девушки трепетно поцеловали друг друга на прощание и ушли заниматься своими делами: Люся отправилась на очередную репетицию, а Клавдия Вадимовна вернулась за свой стол и стала работать. Квартира Чеботиной, 18:30 Люся недавно освободилась и наконец-то вернулась домой. Она безумно устала, ведь репетиция длилась несколько часов. До выпускного оставалось два полных дня, все артисты пытались довести до совершенства свои номера в последнем школьном мероприятии. Хотелось запомниться. Лифт привёз шатенку на семнадцатый этаж, двери медленно открылись, она прошла на лестничную клетку и замерла на месте — перед дверью квартиры стояли чемоданы, по всей видимости с её вещами. — Серьёзно? — едва слышно слетело с губ Люси в пустоту подъезда. — Вы просто решили выгнать меня из дома?.. — карие глаза стремительно наполнялись слезами, что уже через мгновение текли по бледным щекам. — Спасибо вам, мама и папа… Чеботина не истерила, не ломилась в дверь, не звонила им, она тихо забрала чемоданы и отправилась вниз. Выйдя на свежий воздух, девушка присела на лавочку и закурила. Пошёл сильный дождь, вся одежда буквально через пару секунд промокла насквозь, и юное тело задрожало от холода. Но шатенке было наплевать, что она может заболеть. Небо плакало вместе с ней, пока сигарета медленно тлела в дрожащих пальцах. Через какое-то время Люся всё-таки вызвала такси и поехала к Клаве, ведь больше было некуда. Квартира Высоковой, 19:30 Закончив проверять последнюю стопку тетрадей, Клавдия решила отдохнуть и устроить себе вечер спокойствия. Она приняла ванну, наложила на лицо тканевую маску и расположилась перед телевизором с бокалом красного вина и тарелкой с фруктами. Тело расслабилось, какие-либо мысли покинули голову, блондинка просто наслаждалась моментом. К сожалению, это продолжалось недолго. Послышался звонок в дверь. — Кого там принесло?! — возмутилась девушка. Ей так не хотелось подниматься с мягкого, уютного дивана, но пришлось, ведь настойчивый звон продолжался. — Люся?! — вскрикнула Клава, когда увидела в глазок свою девушку, и тут же распахнула дверь. Шатенка стояла перед ней вся в слезах, вся мокрая от дождя, рядом были чемоданы. Высокова мгновенно всё поняла. — Это то, о чём я подумала?.. — Да, детка… Они выгнали меня из дома, — с напряжённым вздохом, сказала Чеботина. — Надеюсь, ты не против, если теперь я буду терроризировать твою квартиру. Тебе, кстати, идёт эта маска. Ты на облачко похожа, — уже более бодро произнесла она и прошла в прихожую, таща за собой сумки. — Чёрт! — Высокова тут же стянула с лица увлажняющую маску и закрыла за своей бестией дверь. — Лю, малышка, конечно я не против того, чтобы ты переехала ко мне. Я думаю, что нам пора переходить на новый этап, и… Жаль, конечно, что обстоятельства такие. — Клавусь, не переживай за меня. Я рада, что они больше не будут мучить меня. Раз им не нужна дочь-лесбиянка, то ей не нужны такие родители! — Что? Лю, ты рассказала им о своей ориентации? Ты рассказала про нас? — в голосе Высоковой послышалось волнение. — Я им сказала, что лесбиянка и встречаюсь с девушкой. Про то, что это моя англичанка, я и слова не сказала, я не настолько отбитая, — нервно усмехнулась Люся, а затем чмокнула Клаву в губы. — Лю, малышка, я понимаю какого тебе. Но знай, что я рядом, хорошо? — Конечно. Я схожу сейчас в душ, ладно? Я промокла под дождём и очень замёрзла. — Да, хорошо. Я пока освобожу в шкафах место для твоих вещей и приготовлю что-нибудь покушать. Пока горячие струи воды падали на обнажённое тело Чеботиной, из глаз текли горькие слёзы. Было слишком больно от того, что родители отказались от неё из-за ориентации. Какая разница кто кого любит? Почему они не могут понять, что быть в отношениях с человеком своего пола абсолютно нормально? Люся вышла из ванной, но не смогла успокоиться. Она села за кухонный стол, взглянула на тарелку с аппетитным ужином и вновь заплакала, понимая, что родная мама никогда ничего ей не готовила, никогда не заботилась и не интересовалась, как прошёл день. Сердце болезненно сжималось, на душе был тяжёлый груз. — Эй, Лю, — Клава села напротив и положила на ладонь шатенки свою, слабо сжимая, пытаясь оказать поддержку. — Малышка, ну же, не плачь, всё будет хорошо. Я обещаю, что позабочусь о тебе, — Высокова говорила это максимально искренне, ведь знала через что сейчас проходит её маленькая бестия. От неё ведь, тоже отказались родители, когда узнали об ориентации. — Спасибо, — лишь тихо промямлила Люся и в ответ сжала ладонь девушки. — Я не хочу давать тебе ложных надежд, но, возможно, твои родители не поступят так, как мои, всё-таки одумаются и захотят общаться со своей прекрасной дочерью… — Что значит «не поступят так, как мои»? — смысл этой фразы не сразу дошёл до мутного разума шатенки. — Клавусь, твои родители… Я же никогда не спрашивала про них, я совсем ничего не знаю о твоей семье! Они что, тоже отказались от тебя? — голос Чеботиной сильно дрожал. — Да, Люсь, они не смогли с этим смириться. Мы не общаемся уже около пяти лет, — в серых глазах тоже заблестели слёзы. — Клава, бусинка… — сердце ученицы буквально разрывалось от боли. Она подскочила с места и крепко обняла учительницу, садясь на её бёдра. — Мне… Мне так жаль. — Мне тоже… — Высокова стала нежно гладить свою бестию по спине, надеясь, что это успокоит их обоих. Но они всё равно ещё около сорока минут сидели на кухне и плакали друг другу в плечо. 22:00 Девушки выплакали годовой запас слёз и наконец угомонились. Они разобрали вещи Люси, их оказалось гораздо больше, чем казалось на первый взгляд, от чего было слегка проблематично уместить их в шкафу, но они всё же справились с этим испытанием. Сейчас шатенка и блондинка лежали в постели и нежно поглаживали плечи, шею, запястья друг друга, а так же смотрели в глаза. Каждая чувствовала нечто бОльшее, чем симпатию. Ученица поняла, что полюбила учительницу, а учительница поняла, что любит свою ученицу. В животе порхали бабочки и щекотали его стенки своими крылышками, вызывая глупую улыбку на губах. — Клав… — тихо сказала Люся и опустила ладонь на щёку партнёрши. В горле стоял ком от беспокойства, из-за чего говорить было сложно. — Я… Я люблю тебя, — шатенка впервые произнесла эти слова. Она впервые ощущала это волшебное чувство всей душой. Высокова раскрыла губы, придя в лёгкий шок, а затем искренне улыбнулась и на пару секунд прикрыла глаза. — Лю, малышка, — блондинка раскрыла глаза и взглянула в шоколадные глаза напротив, что излучали лишь тепло и надежду. — Я тоже тебя люблю. Я люблю тебя, милая. Девушки тут же слились в нежном, чувственном поцелуе. Они были уверенны и в своих словах, и в словах партнёра. Они чувствовали, что теперь точно преодолеют все испытания, заготовленные судьбой.