Моё всё.

*** В окне поезда быстро мелькали деревья, иногда появлялись дома, небольшие города... Мэл тихо посапывал на плече Дани. Он всё время вглядывался в виды из окна... Теплые вечера уже имели хороший признак — скоро лето. Единственная пора, когда можно расслабиться, прийти в себя, отдохнуть от гор домашнего задания и избавиться от огромных «клубков» нервов. Виды сменились на небольшие жилые дома, магазины. Значит, ещё немного и мы приедем домой. Телефон в кармане вибрирует «Дань, мы с папой на мероприятии, ужин я приготовила, мы будем поздно». «А во сколько вы приедете?», — сразу же написал Даня. «К 12-ти». Это не могло меня не радовать. Может предложить Мэлу побыть у меня? Можно как-нибудь хорошо провести время... хм... Ему хотелось представлять и думать, чем они могут заняться у него дома, но от бурных фантазий у мальчика лицо заливалось краской. — О чем думаешь?, — сонно и хрипло спрашивает Мэл, доставая телефон, дабы узнать время. — Родители будут поздно. Можем провести вечер у меня, если ты не сильно устал..., — с надёжной посмотрел на него парень. — Давай. Я могу приготовить ужин какой-нибудь. Или вина взять. — Мне желательно остаться трезвым, ну или полутрезвым, хах. — Данька, я буду все контролировать! Обещаю! — Раз так, то отлично, — улыбнулся мальчик. Через полчаса поезд остановился. Люди покидали Интерсити. — Я сейчас вызову такси. Какой у тебя адрес? — Владимирская 5, подъезд 2 Через 15 минут в окне машины мелькали огоньки от уличных фонарей, высоких домов, торговых центров...жизнь кипит даже ночью. И вот появляется в поле зрения знакомый дом. Мэл, как истинный джентльмен, придерживает двери и они поднимаются на этаж мальчика. Светлый ремонт. Двухкомнатная квартира. Но такой приятный и родной аромат исходит. Хочется здесь остаться навсегда. Особенно, если с Даней. Даня открывает Мэлу дверь. Мальчик сразу же идёт в свою комнату, дабы разложить вещи. Из коридора слышатся приближающиеся шаги Кости, который последовал за Даней. Парень раскладывал вещи по полочкам, наклонился, чтобы вернуть на место рубашку. Он почувствовал прикосновения к свои бёдрам и вздрогнул от неожиданности. Мэл грубо повернул к себе Даню так, что он упирался спиной в шкаф. Расстояние между ними сокращалось. Возбуждение парня наростало. Мэл опустил свои руки на его талию и притянул к себе, наклоняя свою голову на бок и жадно впиваясь своими губами в его. Время для них остановилось. Даня ощущал его горячее и прерывистое дыхание и ответно отвечал на его поцелуй, так легко касаясь своими нежными губами его губ. Контраст. Сердце застучало быстрее. Мэл все больше притягивает к себе. Их охватывал жар. Кажется, огонь. Мэл отстраняется. Даня вглядывается в его глаза, в которых горят искры. Одним движением музыкант поднимает его на руки как можно быстрее несёт к большой кровати в его комнате. Толстые шторы не пропускают света от фонарей, темнота. Белое постельное белье. Ещё один контраст. Теперь они лишь вдвоем. Не желая больше ждать, в положении лёжа Даня стягивает с Мэловина его черную футболку и касается его торса, блуждая руками по груди ...такое подтянутое и изящное тело. Мэл нависает над ним и проделывает такое же действие по снятию не нужной одежды. Он целует каждый сантиметр его тела. На местах только заживших пятен виднеются новые темно-бордовые. Напряжение в паху возрастает до невозможного. Музыкант проделывает мокрую дорожку из поцелуев по его торсу. Опускаясь ниже, снимает его боксеры и вдруг замирает, издевательски смотря на мальчика: — Что такое?! — воскликнул Даня, чувствуя горячее жжение по телу. Почему ты остановился? — Была нтересна твоя реакция. — Что за приколы? Делай уже что-нибудь! — срываясь на крик от волнения, смешанного с возбуждением, сказал Даня. — Не психуй..., — выдохнув последнюю фразу в губы, сказал. Руки музыканта опустились на его возбуждённый орган. Слово на рояле, он скользил и двигался так, будто делал невозможное: — Ахх, Мэл..., — шепотом простонал его имя на ушко... Мэл, как обычно, лезет в свою сумку за смазкой. Куда же без нее? За считанные секунды возвращается, попутно открывая бутылочку. Мальчик поднимается с кровати и толкает на кровать Костю, усаживаясь на его бедра и выхватывая баночку уз рук, выдавливает холодное содержимое: — Ты шалунишка, я вижу, — ухмыльнулся музыкант, поглаживая его бедра. В коридое слышатся звуки, которым парно не предали значения, находясь будто в другом мире. Входная дверь открывается, за которой виднеется лицо мамы: — О боже... — увидев эту картину, мама испугано закричала и резко закрыла дверь. Даня подпрыгнул на неожиданности и упал на лежащего под ним парня, он испугался не меньше: — Черт.. Даня...ты же говорил, что они поздно будут. — Они приехали намного раньше, так не должно было быть. Прости...Я сам не понял, что случилось... — виновато опустил голову. Чувство бабочек в животе и жжения исчезло. Сейчас только напряжение и жуткое волнение. Что мне сказать маме? Как выкрутиться? Тем временем, руки Мэла предательски дрожали. За считанные секунды Даня оделся и пошел на кухню, где находились родители. Их эмоции невозможно было передать: возмущение, смешанное с непониманием и страхом: — Как ты мне это все объяснишь?! — громко и возмущённо воскликнула мама. Отец решил не реагировать никак и направился с пачкой сигарет на балкон. Точнее, он не знал как реагировать. — Мам.... Ну.... — на кухне повисло молчание. Мэл тихо вышел из комнаты Дани, шел по коридору, приближаясь в кухне, услышал разговор. Остановился недалеко от двери: — Чего ты молчишь? Что это за парень то? — так же яростно спросила мама. — Это Мэловин. — Что за Мэлови́н? Что за имя такое? — Мэ́ловин, мама. Он просит его так называть. На сцене тоже. — Напридумывал бреда. Ты вообще охренел? Мало того, что парней водишь, даже не девушек, так ещё такое вытворяешь. Тебе стыдно должно быть. Я бы не сказала ничего, если бы это была девушка. Чем ты вообще думал? Мэл до сих пор стоял возле двери, слушая этот, откровенно говоря, цирк. Даня уже не маленький вроде. — Мам...прости, — запинаясь произнес Даня эту фразу прерывистым голосом, — одинокая слеза скатилась по его щеке, он переменался с ноги на ногу. После этой фразы к моему горлу подкатывал ком. Сердце будто остановилось и я больше не дышал. Почему он не может любить того, кого хочет. Почему Дане что-то запрещают? Я не хочу позволять того, чтобы моего мальчика доводили до слез.... Почему я до сих пор не предложил ему стать моим парнем? Глупо как-то, но сейчас снова же не об этом. — Ты не гуляешь две недели. Больше никаких мер я принять не могу, ведь хотя бы учишься ты хорошо. Папа с тобой ещё поговорит... — уже более спокойно произнесла мама, в ее голосе слышались нотки грусти. Набираюсь смелости и захожу на кухню, говоря уже придуманный текст: — Здравствуйте, простите, что так получилось. — Засовываю руки в карманы, дабы не казаться таким нервным. Не ругайте его пожалуйста. Мы с вами познакомились в не очень подходящий момент.... Я... — мама Дани при перебивает: — Я не собираюсь с тобой знакомиться. Вы развращаете моего сына! Не намереваюсь слушать больше эти странные «аргументы», направляюсь к двери, быстро накидывая куртку и завязывая шнурки на кросовках. — Внуков можешь не ждать. — бросает напоследок Даня, направляясь в мою сторону. — Даня, не неси бред! У тебя будет нормальная девушка! Это всё игрушки! Даня лишь смотрит мне в глаза, не реагируя на нее слова: — Немного позже увидимся. — кладу его руки в свои. — Мне здесь не очень рады. Несколько секунд зрительного контакта. Его карие глаза манят. Манят быть рядом с ним вечно. Открываю дверь и быстрым шагом выхожу из квартиры.