Моё всё.

Вокзал. Чемоданы. Суматоха. Для мамы я в школе, а сам ожидал прибытия поезда на перроне. Звуки стучащих колёсиков чемоданов и громкие разговоры людей, которые долго обсуждают, как они проведут свой отдых у моря, а может, в горах. 10:00. Я периодически поглядывал на табло с городами. Через десять минут я уже предоставил паспорт и все нужные документы проводнице и благополучно сел на свое место. Хорошо, что существуют Интерсити — семь часов и я в Одессе. А вечером, как раз, буду на концерте и после него буду надеяться, что смогу поговорить с ним. Сердце ёкнуло. Мне попались адекватные соседи, поэтому я мог чувствовать себя комфортно: сначало читал книгу, потом пообедал бутербродами, которые сложил заранее в рюкзак. А вот и новая сторис Мэла «21:00, Одесса! Зажжем?» В моих зелёных глазах видна радость и волнение. Меня уже не волновал факт того, что я еду в другой конец страны спонтанно, ни Антон. Мне лишь хотелось слышать его голос и ощущать его объятия... Молодой человек, просыпайтесь! Вы уже приехали!! — громко говорила проводница, тормоша меня. — Ой, простите, — схватил свой рюкзак и быстро встал с сидения, — мы давно приехали? — в поезде не было ни одного пассажира. — Тридцать минут назад. Сейчас. 18:00. — Прошу прощения. Спасибо, что разбудили. — Пожалуйста. — До свидания! — кинул я на последок, выходя из вагона. Ещё через час, я добрался до отеля, где останусь на сегодняшнюю ночь. На завтра у меня был билет на поезд обратно, в 5 утра. Номер неплохой, просторный: ванная, двухспальная кровать, несколько шкафов рядом. Я раскрыл шторы, и даже вид хороший — окна выходили на небольшой парк. Мой отель находился в 20-ти минутах езды от Дерибасовской. Немного полежав, мне захотелось покушать нормально. Спускаюсь на первый этаж, где есть ресторан. Я долго просидел там. Мне не хотелось никуда идти, просто залипал в телефоне и кушал минут тридцать. А сейчас — время собираться. Нашел белую рубашку в черную полоску, прикрыл рукавами сильнее порезы.. Черные джинсы с дырками на коленках. Да, я следую трендам Мэловина. Почему бы и нет? Лёгкий макияж: тональник, тушь, консилер. У меня в голове шутки по типу «НюДаВыЙ мАкИяЖ нА тРаСсСу». Но это уж точно не на трассу. Вот если не сдам ЗНО, то будет и макияж на трассу, и работать там буду. Но будем надеяться, что такого не будет. Я выгляжу очень свежо, как для человека, который проехал 500 километров на поезде и сегодня ночью сидел в истерике. 20:55. Стою в пером ряду фан-зоны. Самые громкие крики фанатов, которые я только слышал. Да и я вместе с ними сейчас скандировал «М-Э-Л-О-В-И-Н! М-Э-Л-О-В-И-Н!». Приглушённый свет, ярко-красное осветление. 3-2-1. На сцене появляется тот самый, в черном плаще и классических черный штанах: «Привет, Одесса!». Первая песня — Hooligan. Мэловинаторы поют в унисон с артистом. Возьеденились их сердца вместе с его сердцем. И тут — он взглянул на меня. Задерживает свой взгляд несколько секунд на мне, ещё сильнее улыбаясь. После нескольких песен спрашивает: «В этот раз я выберу нескольких людей, которые попадут ко мне за кулисы. А сейчас скажу просто важнейшие три слова: «Brave. Love. Freedom.» — и снова он смотрит мне в глаза. Искорки в моих глазах. Мэловинаторы в восторге. Девушки и парни рядом стоят с яркими плакатами, кто-то плачет. Я, видимо, скоро присоединюсь к ним. И тут: рояль, горящие огни из зала, лучшая атмосфера. «Не пам'ятаю, коли ми були разом. Не пам'ятаю, чи ти хотіла бути»... И вновь, он смотрит на меня почти весь концерт... Божечки, эти руки на рояле... Умереть можно ради этой игры и музыки. Я его так люблю, черт. Все так быстро произошло, но он мне таким близким стал. Мы провели всего пару дней вместе, но такое чувство, будто половину моей жизни. — А теперь... Пройдет ко мне за кулисы... Девушка с огромным букетом черным роз, — смущаясь сказал, — так, не паникуем, блять, блять, ну выбери же ты меня.... А вдруг он не выберет меня и он меня просто дразнит и я для него никто?... — девушка, которая весь концерт так отжигает в первом ряду и плачет одновременно... — моё сердце остановилось, кажется. Я так хочу попасть в этот список. — Я думаю, что ты больше не будешь плакать, если пройдешь в гримёрку. Верно? Хотя, ты будешь ещё сильнее плакать, — засмеялся, — прости. И тааак, последний человек — парень в первом ряду, в белой рубашке в черную полоску. — СУКАБЛЯТЬ, он....он.... Назвал меня... Моя улыбка до ушей. Скоро, совсем скоро.... Через несколько песен концерт окончился, а артиста третий раз звали на бис. Самые благодарные и просто лучшие поклонники.... Он стоит на коленях. Несколько одиноких слёз скатилось по его щекам. Голос его дрожит. Через 15 минут группа людей «за кулисы» попала к нему в гримёрку.: — Привет, — лучезарно улыбнулся артист. Все фотографировалась с музыкантом, обнимая его, и конечно же — слезы... Это настолько важно. Теперь настала моя очередь — подхожу к нему, шепча на ухо: — Давай поговорим после того, как все уйдут. — Хорошо. — немногословно и холодно ответил. То-ли, мне блин кажется вечно, что все не так. Может я все усугубляю? Через долгое время восторженных разговоров, кучи вопросов и фото фаны покинули гримёрку. В ней столько цветов и милых коробочек с подарками. Его ну уж очень ценят. Большая светлая комната с коричневым диваном из кожи, туалетным столиком, хорошим освещением и шкафами. Ну и еда с водой на столике возле дивана. Это главное. Теперь остались мы на едине. То, чего мне очень хотелось. Мы просто молчали, я стоял, даже не дыша, кажется, у дивана, а он в другой стороне комнаты сидел на стуле. Первым обрушил тишину я: — Мы же не просто так стоим здесь. Мне нужно прояснить для себя несколько вещей и понять тебя. — Мне тоже очень много чего понять нужно. Начинай первым. Мне нравится твоя инициативность. Мы и ни на сантиметр не приблизились. — Почему ты так равнодушно отвечаешь? Тебе все равно? Ты меня игнорируешь неделю, не читая даже сообщения. Что мне думать? Ты умер, что-то случилось, или я для тебя очередное развлечение ради удовольствия и радости играть с чувствами? — я всё сильнее повышал голос, напряжение росло. — Ты понимаешь вообще?! Что.... Я люблю тебя — Мэл встал со стула и направился в сторону меня. — Блять. Я люблю тебя очень, ты не представляешь насколько. Ты мне стал настолько ценным и важным за небольшое количество времени. Ты мне близок, Мэл... Теперь мы находились в нескольких сантиметрах друг от друга. Он смотрит в мои глаза, не говоря ничего. Начиная говорить, кладет мои руки в свои: — Даня... Прости меня. — я испугался. Наверное, самого себя. — мне казалось неправильным то, что ты несовершеннолетний и у нас достаточно большая разница в возрасте. — Меня долго мучали мысли о том, что было между нами — неправильно. — Я себя ругал за то, что сделал. — Я чувствовал себя психом, поэтому я взял паузу и пропал. — мне нужно было подумать по поводу этого. — Потом: подготовка к концерту, репетиции, интервью, — я ничего не успевал. — Ты для меня очень многое значишь. — Твои слова растопили мое сердце, оно горит... — Руки артиста опустились на талию Дани, он крепко обнимал его. Легко, будто вновь спрашивая разрешения, касается мягких губ... Руки дрожат, сердце спустилось в печень куда-то.... Я чувствовал его учащенное и сильно прерывистое дыхание... Но не смотря ни на что, он касался губами ритмично, легко опускаясь то к верхней губе, то к нижней.... Слёзы скатывались ручейками по глазам Мэла... Даня не отрывался от его губ, сильнее касаясь, облизывая от слез соленые губы... Вы знаете что? Это ЧЕРТОВСКИ приятно.... — Мэл опустил свой взгляд на руки парня, поглаживая их, случайно отодвигая рукав рубашки, где виднелись буквы «М, Д». — Даня... Это из-за меня? — Мальчик молчал. Моё сердцебиение участилось, это из-за меня?... Я сделал больно. Руки предательски тряслись, я не отпускал его рук, просто держал, ощущая тепло вместе с испугом и переживанием: — Да... Все нормально, Мэл. — Ты не подумай, я.... — Прости меня. — Я мог бы и что-то ответить тебе, объяснить ситуацию сразу, а не закрываться в ракушку от тебя и окружающего мира, лепя из себя такого холодного, секси-брутала, которого ничего не волнует и который обожает разбивать сердца. — Я тебя очень сильно люблю, Даня... — И я тебя, очень... — Ты приехал ради меня в другой город?... Чтобы поговорить? — Да. — Для меня такого никто никогда не делал... Особенно люди, с которыми у меня что-то вырисовывалось на протяжении двух недель. Это так приятно, это очень смелый поступок... — Для меня это очень важно и нужно было. Мне не хватало этого. — А мне не хватало тебя. — Давай поедем ко мне в номер, там посидим, поговорим, в конце-концов, поужинаем. — Хорошая идея. Ты завтра приезжаешь в Киев? — Нет, я ещё побуду три дня у родителей и тогда обратно, в Киев. — А ты когда? — Я брал билеты на завтра, на пять утра, ведь мама не будет же думать, что я два дня новую у друга. — Слишком много подозрений будет, что я точно не на ночевке. — Тогда завтра поедем вместе. Мне очень хочется навестить родителей, поэтому я куплю билеты нам с тобой на время попозже. Часов на 11, если будут. — Отличная идея. Через тридцать минут минут мы были в его номере. Он даже отель подбирает, исходя из своих предпочтений в цветах и интерьере? Мы уже ждали, когда нам в номер официант принесет ужин. Красное вино, Цезарь с креветками. Лучший поздний ужин: — Тебе наливать, Дань? — Давай, только немного. — пол бокала за считанные секунды наполнились ярко-бордовой жидкостью. — За нас, — улыбнулся. — Будьмо, ахах — Хорошо, давай о важном: ты часто это делаешь? — Ну... Бывает, что мне нравится причинять себе боль. — А какие на это бывают причины? — Бывает, что я много переживаю из-за учебы, или ссоры с друзьями, знакомыми, родителям. — Но главное — это учёба, у меня мама училась только на пятерки, поэтому она очень требовательная ко мне, по отношению к учебе. — Я всегда пытаюсь все учить и писать контрольные на 12. — А когда я скатываюсь по учебе, то начинаю много переживать, истерики случаются и все такое. — Ты стараешься закончить тему потому что для тебя она больная, или потому что ты не привык рассказывать о своих проблемах и говорить о себе? — Хм... Скорее из-за того, что не привык говорить и своих проблемах другим. Ведь кому нужны мои проблемы? И кто их решит, как не я? — Нуу, да. Ты очень прав, Даня. — Но мне ты можешь рассказать совершенно обо всем, обо всем, что тебя волнует и случается, для меня это важно, — Костя поднялся, подошёл чуть ближе к парню, наклонился, приобняв его, зарываясь лицом в его каштановые, волнистые волосы. Парень ощущал его горячее дыхание на шее. Улыбка на лице, дрожь по телу... — Je t'aime.... — легко прикоснулся к его губам своими, так нежно произнося эту фразу... — je t'aime aussi, — холодными подушечками пальцев Мэл дотронулся к его шее, поглаживая её.. — Ты тоже... — Знаешь французкий? — произнесли в унисон парни. — Хах, немного. — Ты знаешь, что ты ещё красивее, когда улыбаешься? — Моя же ты прелесть, Данечка. *** Проснулся я от того, что Даня перевернулся с одного бока на другой. Всю ночь мы провели в теплых, нет, горячих объятиях. Самые-самые объятия в моей жизни... Что было ночью? Ай, стыдно рассказывать. Было чудесно. Спать уже вовсе не хотелось, — посмотрел время на телефоне — семь утра. Даже то, что он был укрыт одеялом, не мешало мне любоваться его прекрасным, фарфоровым телом. На него попадали маленькие лучики солнца, из полузакрытых штор. Так ещё красивее. И тут, моё солнце проснулось, взглянув на меня, сладко промурчал: — Доброе утро, мужчина моего сердца, — уголки его губ приподнялись, он сонно протирал глаза, периодически из закрывая. — Доброе! Уже нужно вставать. — Ну неет. — Так, всё, я встаю. — Всьоо, ухожу от тебя. — Кудаа? — В ванную от тебя ухожу. — Ну побудь со мнооой, — мальчик немного приподнялся и накинул кусок одеяла на Мэла. — А то ходишь голый, не стыдно?! — Тогда и тебе должно быть стыдно, хах. — мы с тобой никуда не успеем, если будем долго лежать. — Когда будем в Киеве, выберем с тобой день и будем просто лежать в кровати целый день. — Хочешь? — Конечно! Хорошо-хорошо, встаю. — Тогда собирайся, — сходим позавтракать и поедем. В этот раз, утро началось с кофе, да и с омлетом. Мы были одни в ресторане. Люди ещё не торопились приходить завтракать. Играет тихая, ненавязчивая музыка, разглядываю на Дане свою футболку: — Что ты пытаешься увидеть на футболке, ахах?, — тихо спросил парень. — Она тебе идёт просто. — Даже больше чем тебе? — На тебе все выглядит лучше, уж поверь...— засмеялся артист. — А где ты свою команду дел? — Давно хотелось спросить. — Я их отправил на поезд ещё вчера, они уже приехали и разъехались по домам. Через час молодые люди уже подъезжали к дому родителей. Он находится в 10-ти километрах от города. Удобное место. Яркие солнечные лучи попадали даже сквозь тонированные стекла машины, согревая своим теплом. Мэл в очках, куда без них? В такси мы не разговаривали всю дорогу. Меня это не капли не напрягало. Главное, что Мэл рядом. Вот и виднелись большие виноградники, частные дома. Через пару минут машина остановилась перед небольшим коричневым забором: — Сколько с меня?, — деловито произнес Мэл. — 150 гривен — Пожалуйста, — вы сможете подождать пол часа? — И потом отвезти нас на вокзал? — Хорошо, конечно. — Благодарю, — бросил парень, выходя из машины и открывая дверь пассажирского сиденья, где был мальчик. — Да вы джентльмен, — мило произнес Даня. — А вы как думали, молодой человек? — Хах. — Что будешь говорить родителям обо мне? — Пока ничего, ещё не совсем подходящий момент, понимаешь? — Да, конечно, — блять, — воскликнул мальчик, — мы же даже не в отношениях... — Точно....пиздец. — Я даже не предложил тебе стать моим парнем... — Давай отложим этот разговор? — Стеснительно сказал Даня. — Мы стоим уже пять минут перед воротами родителей, позже вернёмся к этому. — Да, обязательно. — Ты не обижаешься, Даня? — Нет, на что мне нужно обижаться? — Мало ли. Мэл искал ключ в своем портмоне, считаные секунды и он открыл ворота и мы уже шли по милому дворику с алейками, разными цветами, деревьями, всё зелёное, яркое. И вот — открываеться дверь, из которой выходит Валентин и Николай, так искренне улыбаясь. Они так рады видеть сына, с которым видятся всего несколько раз в год. Для них каждый его приезд — праздник и повод для огромной радости: — Привет, мам, пап! — детским визгом закричал артист и бросился в объятия родителей. — Привет, сыночек! — радостно сказали родители. — Знакомтесь, это Даня!— Даня, это Валентина, Николай. — Мы с Даней познакомились ещё давно на музыкальном мероприятии, хорошо разобщались. — Я его пригласил на свой концерт, который прошел просто охуительно! — Мне много чего вам есть рассказать! — Вы не против, если Даня вас тоже навестит? — Конечно не против! — Проходите, чего вы стоите? — Коля, сделай нам пожалуйста... Вам кофе, чай? — Я кофе буду, ма, — улыбаясь, снимал свою обувь. — И мне пожалуйста. — Хорошо, проходите уже наконец к столу! — гостеприимно произнес Николай. — А я приготовила мою фирменную солянку! — радостно крикнула с кухни мам. — У тебя такие милые родители! — Тихо сказал мальчик. — Это точно. — Идём мыть руки сначало. Через несколько минут мы были за столом и я уже восхищался своими фанами и ярко описывал свой вчерашний концерт! — Мы с папой тобой очень гордимся, Мэл, — громко воскликнула мама, обнимая сына. — Мне так не хватало этого... — опустив свой взгляд в пол, сказал парень. Ещё пол часа родители, Мэл и его новый «знакомый» обсуждали всевозможные темы и привели чудесно время, пообедав шикарным супом. — К сожалению, у нас уже скоро поезд и мы будем выдвигаться, — с нотками грусти сказал Мэл. — Приезжайте к нам вместе с Даней ещё! — Спасибо вам за обед! — Было приятно познакомиться, — уже обуваясь, говорил мальчик. Через тридцать минут мы приехали на вокзал. Прибытие поезда черед двадцать минут, отлично. Даня залипал в телефоне, а я любовался ним, таким чертовски красивым мальчиком.