Рокер и инди-детка

— Твою мать, Юнги, прости, но я правда вообще никак не могу. Какой-то придурок не умеет различать сраные цвета на светофоре. — доносится ругань Тэхёна из динамика телефона, и Мин вздыхает сочувственно. Тэхён со своей тачкой носится хлеще, чем курица-наседка. Каждая царапина на ней — микроинсульт для него, а тут целая авария. Как он не убил ещё того несчастного не ясно, но новость эта хорошая, потому что труп-то спрятать Юнги поможет, от полиции отмажет всеми правдами и неправдами, но следить, чтобы Тэхён в пьяном угаре не сболтнул кому не надо о том, что он человека убил — задача почти невыполнимая, потому что трезвый Ким Тэхён, захмелев до состояния связи с великим космосом превращается в абсолютно другого человека. — Хочешь приеду? Помогу чем. — говорит он и действительно готов выйти из бара, не выпив свой напиток даже наполовину. Тэ всегда тяжело переживает из-за всяких мелочей, пусть и старается играть роль холодного куска бетона, а тут не мелочь, тут с малышкой беда. С малышкой, которую даже Юнги полюбил самой трепетной любовью, потому что эта машина, несмотря на её почтенный возраст, всегда возила трёх алобаев, которые в каком только виде в неё не заваливались, ещё и все их инструменты с прицепом в виде барабанной установки Сокджина, таскала всё это на своём горбу по всему Сеулу и пригородам. Она, определённо, стала не то, что частью семьи, частью группы. А это куда почётнее. — Нет, сиди, отдыхай. Хоть кто-то должен приятно провести вечер, — на заднем фоне слышится россыпь тихих извинений и хлопок дверью, — Ладно, я пойду, разобью кому-нибудь морду. — Тэхён рычит угрожающе, явно, чтобы запугать второго участника ДТП, и Юнги не может сдержать усмешки. — Не переусердствуй. — в трубку мычат недовольно и сбрасывают звонок. Он снова садится на высокий барный стул и тянется к стакану, постукивая по его стенкам пальцами, отбивая ритм играющей в заведении музыки, с удовольствием отмечая, что сейчас звучит его собственная песня. Он косится на Чимина, но тот лишь машет на него рукой и морщится. Пак никогда в открытую не признается, что Animals ему нравятся. Но именно им он даёт выступать здесь бесплатно, крутит их песни вечерами и помогает развешивать флаеры по всему городу. Хотя, возможно, Юнги зазнался и всё это только потому, что Чимин — хороший друг Тэхёна. У Мина даже иногда ревность на дружественной почве прорастает, но потом вспоминает, как пьяный Ким Тэхён стоял под окнами общежития, завывая серенады собственного сочинения о дружбе, которые придумал по дороге от бара, а потом обнимался и плакался, потому что Юнги — самый прекрасный, самый дорогой и вообще самый-самый на свете друг, сразу легче становится, что-то ему подсказывало, что с Чимином таких выступлений не было, хотя последний, кажется, только рад бы был. Не одной только дружбой здесь пахнет. — Хэй, я же сказал, отвали от меня. — слышится сбоку раздражённый голос. Юнги оборачивается недовольно. Разборки явно не то, что ему нужно сейчас, ему хватило их на сегодняшних парах. Он оглядывает спину такого же несчастного, отмечает светлые широкие джинсы, белые кеды, рубашку в полоску и панаму. В атмосферу бара Чимина не вписывался от слова совсем. Тут куда ни глянь — рокер на металлисте панком погоняет. — Да ладно, чего ты ломаешься? Просто познакомимся. — Я же ясно сказал, чтобы ты отвалил. Тебе на другом языке повторить? — парень в светлых джинсах, и панаме толи белого, толи нежно-голубого цвета закатывает глаза, если по голосу судить. — О, уверен, ты можешь на многих языках рассказать что-нибудь интересное. — приставучий тип усмехается и делает шаг к сближению, а парень не из бара сего кидает резкое «фу». — Он же сказал тебе отвалить, — устало вздыхает Юнги, но достаточно громко, чтобы его было слышно. Оба оборачиваются и Мин почти давится слюной, когда видит полосу оголённой кожи живота. Этот парень был в чёртовом кроп-топе на тонких бретельках, и Юнги сам готов подкатить к нему вот прямо сию секунду. Если осмотреть его сейчас, с возможностью разглядеть внешний вид целиком, то этот парень будто хуманизация инди-культуры: яркий, искрящийся, светлый и, что уж, красивый до невозможности, — А когда так говорят, то стоит прислушаться. Поэтому свали, ты не только ему портишь вечер своими неумелыми подкатами. — инди-мальчик одобрительно усмехается. — Тебе уже второй человек говорит от меня отвалить, может пора включить свой распознаватель человеческой речи и вникнуть в суть этих слов? — незнакомец в косухе, в хорошей, кстати, похлопал глазами с минуту, но, плюнув на всё это дело, гордо ушёл к своим угорающим в другом углу друзьям. Юнги очерчивает взглядом жертву неудачных подкатов, отмечая длинные ноги, эту прекрасную линию живота и руки, на запястьях которых браслеты из бисера, а на длинных пальцах пара прозрачных колец. — Если тоже хочешь подкатить, то даже не пытайся, тут без шансов. — говорит он, не наградив своего спасителя даже взглядом, делая глоток коктейля через ярко-зелёную трубочку. — Ауч, как грубо. Ты ведь помнишь, что я тот, кто помог спровадить его, а не предлагал варианты, чтобы быстрее склеить? Я, если что, на твоей стороне был. — Да, ты прав, — тянет извинительно, помешивая кусочки льда и листики мяты в длинном стакане, губ его касается лёгкая улыбка и он смотрит на Мина, — Прости, день ни к чёрту. — о’кей, какие там есть варианты, чтобы быстрее его склеить? Этот парень на другом конце барной стойки какой-то абсолютно магический с этими своими побрякушками, блестящим гелем на губах, открытым животом и ногтями, покрытыми прозрачным лаком с разноцветными цветочками и так резко выбивающийся из антуража этого места. Типаж ли он Юнги? Нет. Нравится ли он ему? До чёртиков. — Хочешь пожаловаться? — А ты хочешь послушать? — Мин лишь пожимает плечами и молча садится рядом, вызывая у инди-мальчика звонкий смех. Этот парень точно не в его вкусе, но крышу сносит играючи.

***

Тэхён обходит свою малышку, со стоном разглядывая помятый бампер и разбитую фару. — Простите… — тянет тихо виновник столкновения, нервно кусая губы. Ким почти рычит, потому что в чужом голосе искреннее раскаяние, а бить морду тем, кому действительно жаль как-то негуманно. Он трёт лицо ладонью и шарит по карманам в поисках сигарет, прикуривая нервно, кидая злобные взгляды в сторону парня в белом свитере крупной вязки, выдыхая дым устало. Подсчитывает мысленно убытки, понимая, что на крупную сумму влетит, пока будет машину ремонтировать. Можно было бы, конечно, стрясти с этого горе-водителя, но отбирать у детей деньги, которые они на мороженное откладывают не то, чем привык заниматься Тэхён. — Звони, — бросает безэмоцианально, облокачиваясь о дверь машины, ловя на себе перепуганный и непонимающий взгляд больших глаз, — Эвакуатор вызови, пусть отвезут к мастеру. — поясняет он, от чего у парня из груди облегчённый вздох вырывается. Пока он роется в своём рюкзаке в поисках телефона, Ким не отказывает себе в удовольствии поразглядывать юнца. Должно же быть что-то хорошее в этой ситуации? Будем считать это компенсацией за моральный ущерб, потому что посмотреть явно есть на что. — Меня Чонгук зовут, — выдавливает он, набирая номер. Тэхён оглядывает его и хмыкает. Про таких говорят «гей до мозга костей» или что-то вроде этого. А гей-радар у Тэхёна отличный, сбоев ещё не давал, — Могу я как-то загладить свою вину? — спрашивает тихо, поднося телефон к уху, смотря на старшего с видом самой невинности. Чонгук пустил слюни на этого парня, как только увидел его, спускающегося к машине, выбрасывая окурок в сторону мусорного бака. И, вообще-то, он прекрасно видел, что горел красный, просто Чон не хотел терять этого красавчика, да и времени на раздумья было не так много. Врезаться в машину парня показалось не такой уж плохой идеей и, Чонгук поклясться готов, что так ещё никто не подкатывал. Хотя да, перестарался, хотел лишь слегка задеть, а по итогу… Повезло ещё, что сами не пострадали. Сейчас ему остаётся искренне надеяться, что эта его татуированная мечта поймёт намёк и попросит угостить чем-нибудь в качестве искупления вины. Зрение у него стопроцентное, прекрасно видел в отражении зеркала, как владелец старенькой машины разглядывал его задницу, пока Чон доставал рюкзак с пассажирского. — Не думаю, что ты сможешь как-то её загладить, — Чонгук бы поспорил, судя по отзывам, которые он получал, извиняется он отменно. Тэхён ловит этот взгляд и вновь усмехается, — Сладкий, это не тот фильм, где такой, как я будет бегать за таким, как ты. Чонгук кусает щёку, чтобы не издать какой-нибудь неприличный звук от этого «сладкий», сказанного голосом таким, будто из озвучки ASMR 18+ для парней-пассивов, которым нравится играть в подчинение, и Чон готов прямо сейчас расплыться лужицей у ног этого незнакомца. Он быстро говорит с диспетчером, и протягивает свой телефон с улыбкой, как только завершает звонок. К чёрту, раз все всё поняли, то можно действовать в открытую. Терять нечего, а номер красивого парня в мобильнике хочется. — Ты прав, — Чонгук заправляет прядку белоснежных волос за ухо и наклоняется чуть вперёд, — Потому что это тот фильм, где такой, как я будет бегать за таким, как ты.

***

— И что? Ты дал ему свой номер? — спрашивает Юнги, открывая дверь первой попавшейся кофейни. — Ага, подумал: почему бы и нет? Он, вроде, ничего, в меру робкий, в меру наглый. Золотая середина. Плюс, это просто переписка, которая меня ни к чему не обязывает, он постоянно пишет про свой институт, временами даже интересно. А с твоим что по итогу? — Ты говоришь в точности так, как люди, которых потом затаскивают в постель, Тэ, — хмыкает Юнги, проходя меж рядов столиков, — А мой даже имени своего не… — он поднимает взгляд на работника за прилавком и расплывается в довольной улыбке, — Ну привет, инди-детка. — Тэхён широко распахивает глаза, поджимает губы, но улыбка шокированная всё равно вылезает на лице. Быстро подмигивает другу, показывает пальцы вверх и понимающе отбегает к свободному столику. Хосок, так, во всяком случае, гласил бейдж на его футболке с вышитой на ней, будто детский рисунок, бабочкой закатывает глаза и облокачивается рукой о стойку, оглядывая Юнги. — Не называй меня так, — недовольно фыркает он, — Что будете заказывать? — Два айс-латте, кусок классического чизкейка и твой номер. — спокойно говорит Юнги, пихая руки в карманы драной джинсовки. Хосок даже не смотрит на него, приступая к приготовлению напитков. Зато Мин смотрит пристально, они неплохо провели время в баре, Чон оказался довольно интересным, милым и, чёрт, он ему ещё тогда показался красивым, но сейчас, когда Юнги может видеть его при нормальном освещении, то глаз оторвать невозможно, да и не хочется: прямая переносица, чуть вздёрнутый кончик носа, светлая кожа и глаза сияющие яркими звёздами, что-то ещё было, что в баре отметил для себя Юнги, но вот что — вспомнить не мог, вглядываясь в лицо напротив. Всё было у них славно, вот только потом Хосок вдруг сказал, что ему пора, расплатился, улыбнулся лукаво на прощание и, не назвав имени, не дав номер, скрылся на Убере. А потом Мину пришлось выслушивать подколы со стороны Чимина. Справедливо? Ни капли. Но сейчас, видимо, судьба смиловалась над бедным Юнги и дала ещё один шанс. — Ваш заказ. — Но он не полный. — У нас нет номеров наших бариста в меню, приносим свои извинения, — Хосок улыбается приторно, смахивая светлые прядки чёлки с лица, — Оплата по карте или наличными? — Я думал, что мы нашли общий язык. — говорит он, прикладывая карту к терминалу. — А я думал, что сказал тебе, что здесь, — Хосок обводит пальцем себя, — Тебе ловить нечего. Иди и наслаждайся своим заказом. — Но я хочу насладиться тобой, — Чон не успевает скривить нос, как Юнги поправляется, — Точнее твоим обществом. — Ты задерживаешь очередь. — А ты задерживаешь меня, я бы не стоял тут, напиши ты на чеке свой номер. — Ты не отстанешь? — Я знаю, где ты работаешь, вероятность крайне мала, — Юнги усмехается, когда у Хосока не получается скрыть довольное выражение лица, — Ну же, инди-детка, всего лишь номер. — Надоедливый рокер, — качает головой Хосок, доставая ручку из-под прилавка, — Не пользуйся им слишком часто, ладно? А теперь не мешай мне работать. — Юнги смотрит на заветные цифры, неосознанно пытаясь выучить их. — Смотри, мы уже пользуемся прозвищами. — Иди уже. — цокает и закатывает глаза, но больше не скрывает улыбки. И теперь Юнги вспоминает. Ямочки маленькие на щеках у Хосока при улыбке, которые показались ему абсолютно очаровательными. Когда он улыбается, всё вокруг кажется таким ярким, пестрящим новыми красками, лишь искры в глазах бариста могут затмить это. Юнги ослеплён и искренне желает, чтобы эта улыбка была единственным, что он будет способен видеть. Всё же не так часто встретишь человека такого - с колючками на языке и тёплым весенним светом в улыбке. Извинившись за задержку перед другими посетителями, идёт к Тэхёну, который ждал друга с явным нетерпением. — Кажется я могу кого-то поздравить, м? — усмехается, принимая свой чизкейк и кофе. Юнги машет чеком с номером Хосока и быстро переносит его в свой телефон, радости не скрывая. — Ты определённо можешь меня поздравить.