Рокер и инди-детка

— И тогда она говорит… — Чонгук замолкает и смотрит на Тэхёна, макающего картошку в сырный соус, — Ты меня совсем не слушаешь. — дует губы, не отводя взгляда от старшего. Тот вздыхает тяжело и смотрит в ответ, кивая виновато. — Да, прости, жутко, — прерывается на зевок и трёт глаз ребром ладони, — Устал. На работе завал. — Что случилось? Ты действительно стал больше работать, я думал, что ты на ещё одну устроился, — но Ким молчит, тогда Чонгук встаёт и садится рядом, укладывая его голову на своё плечо, — Тебе наверняка не дадут поспать в общаге, хоть сейчас немного вздремни, а потом пожалуешься, идёт? — Тэхён мычит что-то невнятное и закрывает глаза, устраиваясь на чужом плече удобнее. Чонгук поджимает губы и косится на парня, аккуратно беря его руку в свою, поглаживая костяшки. Они встречались всего пять дней, а ему уже кажется, что это самые лучшие отношения в его жизни. Тэхён медленно, но верно оттаивал, говорил больше, делился чем-то, рассказывал о своём дне, для этого всё ещё приходилось спрашивать, пока Чонгук сразу выливал на него всё, что с ним происходило, но главное, что Тэ делился, а не отмахивался односложными ответами. Единственное, что его немного смущало, они ещё ни разу не целовались. Нет, возможно, это и в порядке вещей, но во всех его предыдущих отношениях к этому моменту они успевали потрахаться ни один раз, а тут максимум — объятья. А когда что-то часто повторяется, то ты к этому привыкаешь, считаешь нормой. Как ни странно, Чонгуку казалось это до боли правильным, словно всё идёт так, как надо. Они и так перешагнули через кучу всего, можно ведь и притормозить немного, верно? Если всё всех устраивает, то жаловаться просто грех. Да и разве Чонгук стал бы? На его плече тихо посапывает мгновенно заснувший Тэхён, лежит тихонечко, складка меж бровей разгладилась, лицо его выглядит спокойным и умиротворённым, а руки тёплые, с ещё не сошедшими мозолями из-за подработки, покоятся в более нежных ладонях Чона, позволяя гладить осторожно, переплетать пальцы. Парень улыбки широкой не сдерживает, и даже не морщит привычно нос, чувствуя от тёмных волос Тэхёна едкий сигаретный запах, смешавшийся с кислым запахом зелёных яблок и отбеливателем для медицинских халатов. Так пах Ким Тэхён — студент-медик, играющий на матово-чёрной электрогитаре в каком-то баре, ездящий на седане Buick Electra 225 болотного цвета шестьдесят первого года выпуска, который он получил почти бесплатно и самостоятельно подарив машине новую жизнь. И запах этот был абсолютно прекрасным, так элегантно встречаясь с ароматом карамели, персика и духов Brocard с нотками полевых цветов, которыми так любил пользоваться Чонгук. Ему нравилось это сочетание, такое противоположное и такое гармоничное, совсем как они — разные до скрежета, настолько, что хоть клишированный подростковый роман пиши, но Чон не хочет, потому что историю эту стоит оставить себе, запереть в сердце и ни с кем, кроме самых близких, не делиться. Всего пять дней, но в такие моменты время не важно, и за минуту в жизни может произойти больше, чем за множество лет, и дни эти сейчас казались вечностью, прекрасной и звёздной, без конца и края, мигом, искрящим и буйным, еле уловимым. Чонгук разрастался неизвестными чувствами, и не хотел прекращать, стать бы садом прекрасным и пышным под окнами медицинского общежития, питаясь взором глаз цвета чёрного крепкого кофе, ощущая каждым лепестком прикосновения тёплого ветра, смешанного с дыханием мятным от зубной пасты, купленной в магазине через дорогу. Так много для одного человека, так мало для сердца Чонгука. Телефон Тэхёна вибрирует на столике, на дисплее высвечивается «Кот» и текст сообщения, но экран быстро тухнет, а Чонгук начинает сгорать от любопытства. Что за кот? Кого так вообще мог записать Тэ? Почему именно так? Что этот кот написал? И, если честно, Чонгук вечно забирался в телефоны своих партнёров, да, привычка дурная, но он ничего не мог с собой поделать. Руки сами тянулись к гаджету, желая утолить любопытство, а не в порыве ревности, как у некоторых. Сейчас же парень лишь сильнее сжимает чужие пальцы и отворачивается в другую сторону, постукивая ногой. Он не будет лезть в телефон Тэхёна, не будет и всё. Ему не интересно, ну, может самую малость, но так нельзя делать, почему-то именно с ним хочется соблюсти эти личные границы до тех пор, пока старший сам не разрешит их перейти. Ким так много нового делает с мальчиком одним своим присутствием, что в дрожь приятную бросает. — Ты чего дёргаешься? — сонным голосом говорит парень, отлипая от чужого плеча. — У тебя там сообщение. — Чонгук бегает глазами, выдавая себя. Тэхён смотрит на него пристально и усмехается, когда видит уведомление на экране блокировки и протягивает мобильник Чону. — Ты чего? — Ну, тебе же интересно, у меня там никаких секретов нет и если ты прочтёшь сообщение, то ничего страшного не случится, плюс я понимаю, что тобой движет любопытство, — он кивает на гаджет в руке, — И мне не жалко его утолить. — Чонгук смотрит с неверием, но телефон забирает. — Какой пароль? — спрашивает автоматически, но стоит нажать на кнопку питания и провести пальцем вверх, как его сразу перенаправляет на рабочий стол. У Тэхёна. Не. Стоит. Пароль. От этого факта сердце странно подпрыгивает, и Чонгук тут же лезет в сообщения. — Что пишут? — Кот спрашивает на счёт репетиции сегодня вечером, он свободен и готов подстроиться под тебя. — Напиши ему, что я смогу в восемь. — От твоего имени? — От чьего хочешь. — усмехается Тэхён, и парень пишет от своего только для того, чтобы увидеть реакцию собеседника. Но когда в ответ приходит: «Хорошо. Привет, Чонгук» — его челюсть теряется на полу. Ким не оставляет это без внимания и заглядывает в телефон. — Ты рассказал о нас? Уже? — Ну да, не видел смысла тянуть. На следующий же день и рассказал. — Значит и я могу? — Глупый вопрос. — Кто такой «Кот»? — Мой друг — Юнги, мы с ним со средней школы общаемся, с ним у нас группа. В ней ещё Сокджин, его мы зовём оленем, я — тигр. Отсюда и название группы — Animals, наши с Юнги прозвища ещё со школы тянутся, Джину мы сами дали после Рождества, которое он в оленьих рогах провёл и с красным носом от соджу. — Чонгук улыбается. Несмотря на то, что, как он понял, группа для Тэхёна довольно важна, он почти ничего о ней не рассказывал, кроме того, что встретиться не получится из-за репетиции. Последние пару дней они с группой часто на них пропадали, потому что не выступали давно, а без этого у них, как понял Чонгук, ломка страшная начинается, пусть группа и является лишь хобби и вкладываться в неё они не собираются, хотя, как понял парень, в определённых кругах они были достаточно известны. — Твоя татуировка кота на руке, она в честь Юнги? — Верно, у него такая же с тигром. — Вы довольно близки, да? — Не сблизишься тут, почти всю жизнь друг друга знаем. — А это не тот Юнги, который с тобой на факультете учится? — Он самый, он долго не мог определиться, куда и на кого поступать, ну я и подсунул ему книгу, благодаря которой захотел стать врачом. До неё у меня тоже были сомнения. — Какие? — Ты решил мне устроить допрос? — с доброй улыбкой интересуется Тэхён, Чонгук улыбается в ответ и активно кивает. — Мне правда интересно. Ты совсем недавно начал рассказывать о себе, а я уже всю подноготную свою разболтал, это нечестно. — Мне нравится тебя слушать, — признаётся честно, пожимая плечами, — Ты даже об обычных вещах рассказываешь так, будто это новость мирового масштаба. — Это плохо? — Я же сказал, что мне нравится, — говорит с доброй улыбкой и берёт куртку, — Я выйду покурить. — Я с тобой, давай прогуляемся?

***

— Так какие у тебя были сомнения? — спрашивает Чонгук, цепляя чужую руку и переплетая пальцы. — Мне нравилась биология, я хорошо знал химию. Сначала я думал, что хочу пойти в науку, в биоинженерию, на последнем году старшей школы я зачитывался научными работами этой области, а потом к нам пришёл врач из местной больницы, рассказал о профессии, что и как. И меня зацепило. Не так сильно, чтобы я всё решил, но достаточно, чтобы посеять сомнения. А потом я наткнулся в магазине на книгу «Будет больно», она как раз о врачебных буднях. После неё я всё для себя решил. — Каким именно ты хочешь стать врачом? Ты, кажется, говорил что-то про хирургию, но ведь хирурги разные бывают. — Нейрохирургия. Это, кстати, единственное, что нас с Юнги разлучило, он выбрал абдоминальную, — Тэхён затягивается и выдыхает дым в противоположную от Чонгука сторону, — Будет рыться в брюшной полости. — Но это ведь разные отросли, почему вы всё ещё вместе учитесь? — Потому что разделение происходит только на шестом курсе, это наш последний совместный год обучения. Ординатура нас окончательно разделит, если мы не решим в одну больницу пойти, что вряд ли, пока у нас ни один вариант не совпадает. — Почему именно нейрохирургия? Это довольно сложная область. — Она позволяет совмещать научную деятельность с практикой более свободно, чем другие направления. У меня отличная память, я легко концентрируюсь, не брезгливый, это направление не стоит на месте, развивается, требуя от врача того же, постоянное обучение и возможность получать новую информацию для меня важно. Эта специальность будто создана для меня, по моим личным ощущениям. — Ты такой скромный. — усмехается Чонгук. — Трезво оцениваю свои способности, не более. Здоровая самооценка украшает человека больше, чем скромность. Меня привлекают люди, которые знают себе цену, знают в чём их сильные и слабые стороны. — И какие же слабые стороны у тебя? — Я скрупулёзен, не всегда готов искать компромисс, иногда излишне прямолинеен, я недоверчив, всегда буду проверять полученную информацию по нескольку раз, мне важны факты. Тебе вот скажи, что Земля плоская, и ты спорить не станешь, а я пойду и вытащу всю информацию по этому поводу, найду снимки со спутников, научные статьи и так далее. — Это не похоже на слабые стороны. — Для тебя — нет, но для других более чем, но ты ведь понимаешь, что моё видение отличается от того, что видят другие? — Тэхён тушит сигарету и бросает её в мусорный бак, — Какие, по твоему, у меня слабые стороны? — Ты правда хочешь знать? — Я бы иначе не спрашивал, мне интересно, какими ты их видишь. — Ну, ты очень переживаешь из-за всяких пустяков. Вот буквально вчера ты весь мозг выел всем, потому что царапинку какую-то на машине заметил. Я вот сам, хоть убей, не увидел ничего, а у меня, напомню, просто отличное зрение. — Царапина была на крыле в целый сантиметр длинной. — Всего в сантиметр, а я тебя из-за неё ромашковым чаем отпаивал так, будто у тебя умер кто-то. А ещё тебе очень важно быть правым, но мир не рухнет, если это окажешься не так. — Я всегда прав. — Это просто невозможно. — Давай поговорим об этом, как только я ошибусь. — Ладно, — добро закатывает глаза Чон, он точно не с овном встречается? — Тогда какие слабые стороны у меня? — Ты слишком болтливый, неусидчивый, излишне любопытный, тебе обязательно нужно засунуть свой маленький нос, куда не надо, очень эмоциональный, а ещё не умеешь спокойно воспринимать критику, наглый, — Чонгук аж бледнеет от такого резкого потока, он и не думал, что Тэхён так запросто сможет их перечислить, — Но мне это нравится. Чонгук непонимающе хлопает глазами. — Всё это, бесспорно, минусы, но не будь их у тебя, я бы не согласился на твоё предложение, более того, я бы заблокировал тебя до того, как ты успел бы пригласить меня на свидание. Возможно я бы даже номер свой тебе не дал. Да, ты болтливый, но с тобой всегда есть о чём поговорить, ты неусидчивый и энергичный, ты знаешь сто и одно место в Сеуле, где можно хорошо провести время, при этом ты абсолютно не против просто погулять в парке, как сейчас, потому что это не позволяет тебе сидеть на месте, ты любопытный и суёшь свой нос в чужие дела, это минус, но не критичный, ты знаешь всё обо всех и это помогает тебе, это помогает другим, у тебя некоторый синдром спасателя в умеренных количествах и купидона в одном флаконе, ты эмоциональный, но я люблю наблюдать за чужими эмоциями и их проявлением, ты наглый, но наглый в приделах общего понимания, на самом же деле твоя наглость обусловлена тем, что ты знаешь, насколько хорош, ты плохо воспринимаешь критику в свой адрес, зато после ты делаешь всё, чтобы у других больше не было повода говорить о тебе так. Да, это твои слабые стороны, но мне они нравятся, а другие… — А до других мне нет дела, — выпаливает Чонгук, тормозя. Глаза его горят и чувства, скопившиеся внутри от этих слов готовы наружу фонтаном рваться, — Ты такой… Такой… — задыхается в эмоциях, — Поцелуй меня немедленно. — От меня несёт сигаретами. — Плевать, поцелуй меня сейчас же! — Тэхён усмехается и наклоняется вперёд. У Чонгука сердце колотится, как бешеное, дух захватывает, и он закрывает глаза, но на губах не чувствует тепло и тошнотворный привкус сигарет. Зато по щеке будто лёгким электрическим разрядом бьют и мурашки бегут по лопаткам. Открывает глаза и видит довольное лицо Кима, что отстраняется и продолжает идти вперёд. Чон касается пальцами места поцелуя и ему кричать, пищать, визжать и кататься по земле кубарем от счастья хочется. У него только что был лучший поцелуй в жизни. — Почему в щёку? — всё равно хнычет он, цепляясь за руку. — Потому что иначе бы ты морщился от привкуса сигарет, а сморщенное от неприязни лицо не то, что я бы хотел видеть после поцелуя. — Значит, ты хочешь, чтобы мне было приятно? — игриво спрашивает он. — Меня не заводят чужие страдания. — А что тебя заводит? — Ты правда хочешь поговорить об этом здесь и сейчас? — вопрос этот, голос и интонация мгновенно вводят младшего в краску, и он, закусив губу, осторожно качает головой, — Тебя подвезти? — А? Нет, я хотел к Хосоку на работу зайти, тебе крюк придётся делать. — Тэхён хмурится и пытается вспомнить, почему имя такое знакомое, а потом распахивает глаза. — Хосок? Чон Хосок с факультета дизайна и моды? Такой ещё… Боже… — он хмурится, а Чонгук не понимает, что происходит, — В Thanks Nature Cafe работает? — Да, а откуда ты… Стоп, — проходит ровно секунда до полного осознания, — Так твой Юнги это тот самый Юнги-рокер из бара? О! Мой! Бог! — он скачет, как ужаленный, сжимая руку Тэхёна, — Ну конечно! Хосок ведь говорил, что этот Юнги в меде учится, как я мог забыть? — Значит он говорит о Юнги, славно. У моего друга есть шанс? — О, ты даже не представляешь насколько большой у него есть шанс! Да и, — Чонгук широко улыбается, обнимая Тэхёна за руку и продолжая движение, — Я со своей стороны сделаю всё, чтобы их свести, можешь быть уверен. — он подмигивает и показывает палец вверх для убедительности. — Хорошо, но я всё же подвезу тебя, мне не к спеху. — Чонгук кусает губу, чтобы лицо от улыбки широкой не треснуло.

***

— Ты можешь себе представить? — говорит Хосок возмущённо, пока Юнги сидит на табуретке за стойкой бариста и пьёт какой-то супер-мега-ахуеть-какой-пафосный кофе, который Хосок сегодня варил впервые и, раз уж Мин решил его навестить, сделал из своего гостя подопытного кролика, но будто тот был против. — Я бы на твоём месте сорвался, не терплю такого хамского отношения, — фыркает Юнги, делая глоток этого кокосо-банано-шоколадного нечто, — Но инди-детка с более стальными нервами. — Как ты с таким характером собрался работать хирургом? — усмехается он, не комментируя то, как его назвали. Хосок не игнорирует, прекрасно слышит и каждый раз замечает, если Юнги так говорит, но ему нравится. Из уст медика это звучит так правильно, будто второе имя Чона. — О, поверь, не мой характер будет главной проблемой. — Я буду молиться всем Богам, чтобы не попасть к тебе, если вдруг придётся. — Я бы всё равно не стал тебя оперировать. — пожимает плечами Юнги. — Это ещё почему? — возмущается и упирает руки в бока, смотря на парня недобро. — Негласное правило: родных и близких не оперировать. — Хосока эти слова, сказанные спокойным, ровным голосом бьют куда-то в грудную клетку, вырывая из лёгких весь воздух. Когда он успел присоединиться к категории «родных и близких»? Он не родной и точно не близкий, но на душе всё равно теплеет от фразы явно осознанной. Парень бы так и стоял, смотря в эти глаза невозмутимые, будто и не было сказано таких громких слов, если бы не услышал знакомое: — Хён! О, у тебя тут уже гости, прости, — Чонгук смотрит на Юнги с интересом, разглядывая без стеснения. Хосок глупо хлопает глазами, кидает взгляд за спину своего младшего и упирается в высокую фигуру того друга Юнги, с которым он приходил сюда первый раз. Механизмы в мозгу быстро крутятся, и он, наконец, всё понимает. Это же надо было так влипнуть, — Это, кстати, тот самый Тэхён, я про него рассказывал. А ты, должно быть, Юнги? — он кивает и салютует чашкой с кофе, приветливо улыбаясь Киму. — Верно, здоровались сегодня, — Хосок выпадает. Как здоровались? Когда? В какую серию ситкома его занесло? — Уже отбираешь телефон у моего друга? — насмешливо спрашивает. — Он сам отдал. — дуется Чонгук. — Может пойдём отсюда, им, кажется, без нас есть о чём поговорить? — хмыкает Тэхён обращаясь к бариста, тот издаёт нервный смешок. — Э, нет, ты ведь на машине, подкинь до Джебома. — Кто такой Джебом? — тут же оживляется Чонгук. — Звуковик наш, работает на добром слове и бесплатных орешках в баре Чимина. — Они же и так бесплатные. — непонимающе хмурится Хосок. — Не для него, — усмехается Юнги, вставая со своего места и в один момент опустошая чашку. — Ты ведь мне расскажешь потом о Джебоме этом, правда? — просит Чонгук. — И расскажу, и покажу, если Чимин его не прибьёт, когда он в баре нам аппаратуру настраивать будет. — А почему у них отношения такие тоже? — Тоже. — Чонгук, он тебе всё расскажет, только добросит меня сначала. Поехали. Кофе, кстати, отменный вышел, до встречи. — ставит чашку в раковину и выходит к другу, натягивая куртку. — А мне кофе не полагается? — У Джебома выпьешь. — Ты предлагаешь мне пить растворимую гадость, после того, как сам насладился всеми прелестями кофе-машины в умелых руках? Не пойти бы тебе нахуй, дружище? — Тэхён хмурится беззлобно, а Чонгук смотрит на него большими глазами, впервые видя его в окружении других, близких ему, людей. Он так с новой стороны открывается. — Не волнуйся, я не позволю тебе пить растворимый. — говорит Хосок, доставая большой стакан на вынос. — А в меня ты сначала им и кинул. — хмурится Юнги. — Тебя не жалко, а Тэхён с Чонгуком встречается, ему пожизненно бесплатный положен. — Спасибо. — говорит с улыбкой Ким. — Эй! — возмущаются Чонгук с Юнги. — Твоё предложение оставить их ещё в силе? — усмехается Хосок, а Тэ, с серьёзным лицом, кивает утвердительно. — Конечно, они прям два сапога пара, ты посмотри, у них даже волосы в один цвет выкрашены. Нашли друг друга братья потерянные. — Хэй, — дуется Чонгук, — У меня оттенок холоднее. — Ты предатель. Не ожидал от тебя такого, не ожидал, — качает головой Мин, — Тоже мне, друг называется. — Пешком пойдёшь. — А вообще всё ты правильно сказал, так мне и надо, — тут же меняется Юнги с широкой улыбкой. Тэхён берёт свой кофе, а Хосок не даёт расплатиться, — Теперь точно уходим. Пока, Чонгук, инди-детка, увидимся. — и движется к выходу. Тэ целует Чонгука в макушку, салютует стаканом Хосоку и идёт за другом. Старший и младший Чоны смотрят им в след с абсолютно разными выражениями лиц, но с одинаковыми эмоциями. — Инди-детка? — с хитрой улыбкой спрашивает Чонгук. — Ой, заткнись.