Рокер и инди-детка

— Ты вообще никак не сможешь поехать со мной? — грустно спрашивает Чонгук, играя с волосами Тэхёна, что лежит на его коленях, читая какой-то справочник. Когда он закончил институт и перешёл в больницу, времени свободного у него стало ещё меньше, чем раньше, приходит уставший, ест и заваливается спать, но Чон не жалуется, понимал ведь с самого начала, что примерно так и будет. — Не на всё время, но на выходных постараюсь, твоя мама мне чуть телефон не взорвала, когда уговаривала приехать. Ты только возьми Винса с собой, ладно? У меня дежурства. — Я должен был догадаться, что у нас будет жизнь втроём, — старший хмурится непонимающе и даже от книги своей отрывается, — Я, ты и твоя работа. — Ну малыш… — Да шучу я, шучу, не смотри так, — смеётся он, — Хочешь приготовлю чего-нибудь? Ты со вчерашнего дня не ел. — за два года совместной жизни парень в этом довольно хорошо преуспел, теперь у него получались не только салаты, а даже сложные блюда. Спасибо Хосоку и Юнги, которые тайно учили его готовить, потому что от Тэхёна помощь в этом деле он принимать отказывался. Совместная жизнь оказалась не такой уж сказочной, как парень представлял себе сначала. У них был разный темп жизни, разные бытовые привычки. До скандалов не доходило, но притерались долго и тяжело, только первый месяц был спокойный, а потом началось: Тэхёна выбешивала привычка Чонгука не класть всё туда, откуда он это взял, что в шкафу вечный бардак, что тарелки он ставит не в раковину, а рядом. Чонгук бесился, когда Тэхён открывает окна, потому что ему, видите ли, жарко, а на улице, между прочим, холодно, только после переезда он заметил, что старший слишком медленно ест, а ещё то, что он не меняет постельное бельё и отказывается заправлять постель, обосновывая это следующим: «Мы всё равно в течении дня на неё ложимся, мнём покрывало, зачем её заправлять?» — у Чонгука от подобного заявления все слова из головы вылетали. К компромиссам шли долго, но уверенно, они, честно признаться, даже толком не ссорились из-за всего этого, лишний раз нервы трепать не хотелось. Садились, обсуждали, иногда всю ночь спорить могли, но в конце концов один соглашался, что если класть всё на места, то это потом будет проще найти, а другой с тем, что смена постельного белья — часть заботы о здоровье. Сейчас живут душа в душу, Винсента перевезли ещё в прошлом году, чему Чон рад безмерно, ему всегда хотелось завести домашнее животное, но у его мамы была аллергия на кошек, а собак она боялась, но их мопса полюбила, даже гуляла с ним пару раз по утрам, чтобы дать парням выспаться, когода они к ней приезжали. — Нет, я сейчас буду заниматься доказательствами. — Какими доказательствами? — Что жизнь у нас на двоих, — парень улыбается и тянет Тэхёна к себе, падая на кровать, они даже поцеловаться успевают, перед тем, как услышать топот лап и задорный лай в спальне. Чонгук смеха не сдерживает, пока Ким расстроенно вздыхает, утыкаясь лбом в грудь, — Ладно, признаю, на троих. Я, ты и вот эта наглая морда. Телефон протяжно звенит, высвечивая новый номер Сокджина. — Привет, как там Нью-Йорк? — улыбается Тэхён, отвечая на звонок. С той группой не очень заладилось, но она помогла обрести Джину кучу новых связей, так что теперь он работает сессионным барабанщиком, а недавно открыл свою студию, дела шли неплохо, но тот работал много, поэтому последнюю неделю от него ни одной весточки не было, — Что? Когда? — подрывается старший, пугая криком Чонгука с Винсентом. Дальше он лишь восхищённо мычит в трубку, а после что-то быстро печатает. — У него что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает Чонгук. — У нас случилось. Джин приедет завтра на неделю, Боже, мы ведь с момента его отъезда не виделись. — Да ладно?! Вот это новость! — радостно улыбается, тут же замолкает, — А Чимин что? Они, конечно, вроде на спокойной ноте разошлись, но всё же… — Нашёл из-за чего переживать, ему явно не до старых сердечных метаний.

***

Чимин вглядывается в толпу, стараясь выцепить взглядом нужного человека, но его резко хватают одной рукой за талию и поднимают над землёй, заставляя вскрикнуть от неожиданности. Шутника очень хочется шибануть по голове, стоит ему обернуться и увидеть широко улыбающегося Джебома, как желание это испаряется само собой, теперь уже сам на шею запыгивает, крепко обнимая, осыпая маленькими поцелуями щёку. Парень должен был приехать ещё неделю назад, но начальник решил иначе, заперев их в студии на дополнительные дни, Пак думал, что с ума сойдёт без Джебома. Ему ещё никогда не приходилось так искренне радоваться жизни в век технологий, потому что без каждодневных звонков было бы совсем тяжко, за год их отношений тот впервые уехал на такой большой срок. Да, отношений и да, за год. Чимин как-то позвонил в пять утра, сказал, что счастлив, и Джебом тут же приехал и больше не уезжал. Ну ладно, уезжал, но с Паком под ручку, потому что у него квартира ближе к бару расположена. Но съехались они всего два месяца назад. Официально, во всяком случае. Он действительно чувствует себя счастливым, ему даже кажется, что до этого и не был толком никогда. Чувства к Тэхёну изменились, скатились до истинно дружеских и отдали место другим. Джебом в его жизнь входил порционно, небольшими количествами, зато уверенно и умело, безумно приятно, теперь он тут целиком и полностью, что делало и без того счастливого Пак Чимина ещё счастливее. Они, конечно, цапаются иногда, но уже больше ради игры и с особой нежностью, отказать себе в обоюдных подколах было просто невозможно — это особенность их прекрасных отношений. Так, во всяком случае, говорит со смехом Джебом после очередной шутки в сторону своего парня. А тот согласно кивает, кусая за подбородок осторожно, чтобы улыбку эту наглую и любимую себе забрать. — Я так соскучился. — шепчет радостно, нехотя отстраняясь, беря одну из сумок в руки, выходя с вокзала, крепко сжимая чужую ладонь. — Я тоже, не думал, что нас там так задержат. Приедем домой, и я тебе расскажу, что опять Югём учудил, — когда они садятся в машину, то телефоны у каждого начинают жужжать, — Сокджин приезжает, — тянет многозначительно Джебом, повернувшись к Чимину, — На целую неделю. — О нет… — О да, — усмехается Им, — Считай неделя стёба начинается прямо сейчас. — Я тебя ненавижу. — И мы оба знаем, что это не так. — улыбка наглая, но за этот поцелуй Чимин ему всё прощает. — Ты так зазнался с начала наших отношений. — хмыкает Чимин беззлобно. — Естественно, раз ты встречаешься со мной, значит я чертовски хорош. — Пак бьёт его в плечо, улыбается и не спорит. А зачем? Правда же.

***

— Ну нет здесь этого соуса, детка, я уже всё обыскал, — говорит Юнги, оглядывая витрины в сотый раз, — Спрашивал конечно, они тоже не знают. Ты уверен, что здесь его покупал? Может есть что-то, чем его можно заменить? Ну, не расстраивайся, наш ужин прекрасно и без этого пройдёт. Я вообще предлагал заказать доставку, у нас как раз есть скидочный купон из того ресторанчика, в котором мы были прошлый раз, — ответ Хосока заглушает неприятный звук оповещения о новом сообщении, которое Мин тут же смотрит, расплываясь в широкой улыбке, — Мы можем перенести наше завтрашнее свидание? А ты в чат загляни, и узнаешь. — на том конце провода удивлённые возгласы, и Юнги смеётся, сбрасывая звонок после «домой быстро!» Сначала, когда он только переехал к Хосоку, то это «домой» было чем-то абсолютно непривычным, парень долго продолжал спрашивать о каких-то мелочах, но сколько уже времени прошло? Года два, не меньше. Теперь у него один единственный дом — небольшая квартира на седьмом этаже в спальном районе Сеула, в которой живёт он вместе с очаровательной идни-деткой и целой кучей (и ещё маленькой тележкой) цветов, за которыми Юнги теперь ухаживает также бережно, как и их изначальный хозяин. Ему даже нравится их поливать, пересаживать в новые горшки, листья от пыли протирать осторожно, лечить с замирающим от тревоги сердцем, если те, упаси Боже, заболели. Он даже чуть не расплакался, когда они выкидывали погибший фикус. Раньше за ним такой любви к растениям не наблюдалось, за ним вообще многое до появления Чона не наблюдалось. За своими изменениями не следит, Хосок не смог бы сделать ничего плохого, не в его природе, так зачем их отслеживать? Они просто происходят, и Юнги совсем не против, и дальше готов это делать, главное чтобы причина этих метаморфозов всегда рядом была.

***

— Ребята! — кричит радостный Сокджин, которого тут же сгребают в огромную кучу объятий. Руки путаются, возгласы счастья с приветствиями и словами тоски по другу смешиваются в одну кашу, и все улыбаются так широко, что кажется, будто лица у всех вот-вот треснут. Посетители бара на них поглядывают и тоже улыбаются, завсегдатаи этого места совсем не удивлены, даже салютуют в поддержку стаканами, — Я вам столько всего сейчас расскажу! И вы мне тоже всё-всё расскажите! Они пусть и не теряли друг друга, созванивались массово, переписывались почти каждый день, но новости нерассказанные всё равно были, да даже уже слышанные не грех повторить, то по телефону, а это в жизни — разные вещи всё-таки. Тэхён с Юнги на перебой рассказывают о том, как институт закончили, как в больницу приходили, как барабанщика долго для группы искали, что до сих пор иногда выступают здесь, Чонгук делился новостями со второго курса, как всё по новому ощущается, что проекты там куда интереснее, как машину продал, потому что всё равно ездит везде с Тэхёном, Хосок говорит о том, как с работы уволился, ушёл полностью на фриланс и не бросил институт только из-за того, что остался один жалкий год, Чимин рассказывает про новых поставщиков, как его чуть не кинули на деньги, и очень-очень много говорит про Джебома, который рядом с ним сидит и смотрит с нежностью неотрывно, сам Джебом рассказывает о новой радио-станции, которую они открыли с другом, как они там всё сейчас обустраивают, готовятся к первому эфиру, как съездил в Пусан на неделю дольше, чем планировал, потому что иначе бы ему обещанные деньги после увольнения могли не выплатить, а Чимин смотрит на него абсолютно влюблённо, руку из своей не выпуская. Сокджин за них искренне радуется, рассказывает о студии, в которой дела идут неплохо, как побывал в Сан-Франциско, и что там абсолютно удивительно, будто каждый метр музыкой пропитан, атмосфера уникальная и туда обязательно надо будет съездить ещё, к себе в гости приглашает и говорит, что познакомился недавно с замечательной девушкой, с которой у них вполне может получится, Пак просит не упускать шанс и не вести себя, как придурок, а ещё, под всеобщее согласие, просит показать её фотографии. Вспоминают старые времена, как собирались здесь раньше, говорят всё, что не сказали раньше, много смеются и не верят в такую долгую разлуку, планы на эту неделю строят самые грандиозные. Столько всего нужно успеть, обсудить, показать, рассказать, спеть, увидеть. Под конец вечера Джин не выдерживает и долго плачет, потому что безумно скучал, ребята сами чуть в слезах не тонут, обнимают и в унисон говорят, что и сами тосковали до ужаса, что не отпустят оленёнка любимого никуда больше, как он вообще мог их бросить? А потом снова смех, истории о сбитом с толку корейце, не понимающего иностранных порядков и какие нелепые, смешные и стыдные ситуации из-за этого возникали, сплетни из института, волнующие рассказы с ночных дежурств, романтичные истории с джебомовским «не так всё было» и трепет долгожданно встречи. Они все, всё же, одна большая семья, которой друг без друга, кто бы что ни говорил, тяжко и плохо. Поэтому просят Джина приезжать, не забывать, сами клянутся навестить обязательно при первой возможности, и обнимаются неожиданно много и долго, будто друг уже сегодня возвращается в свою Америку. Отпустят его, конечно, потому что для него так лучше, все понимают, но сказать-то для утешения собственного всё равно надо. Расходятся под утро, теснятся в скрипящей недовольно малышке Тэхёна, отвозят Джебома с Чимином домой, а после и Хосока с Юнги и Сокджином, потому что последний квартиру недалеко снял. — Мне после такого выходного нужен ещё один, — тянет парень, проходя на кухню, — Вы ведь не пошутили? Нам правда ожидать великий камбэк Animals оригинальным составом? — Обязательно! Мы Джина без этого точно не пустим. — хмыкает и плетётся следом, устало падая на стул, утянув Хосока на колени, чуть не рассыпав миску с печеньем. — А чай? — Я хочу тебя, а не чай. — шепчет он, уткнувшись в плечо. — Неужели? — усмехается самодовольно, обнимая, в ответ мычание утвердительно. — На всю жизнь хочу. — Как романтично. — Хорошо, что тебе нравится, это увеличивает мои шансы. — Шансы на что? — Хосок взволнованно смотрит на усмехающегося Юнги, что издевательски медленно тянется к карману штанов. — На положительный ответ, разумеется, — он достаёт плоскую, абсолютно невзрачную коробочку и открывает, — Я всё равно хотел сделать это сегодня, решил не менять планы. А с собой носил, потому что так бы ты его точно не нашёл. Хосок смотрит на это минималистичное битое кольцо из серебра, и не может дышать, смотря на парня с широкой улыбкой. — Ну так что? Ты хочешь сам или это сделать мне? Или мне лучше вернуть его? — Что? Нет, то есть, да, то есть… — запинается, часто моргает, с трудом стягивая с нужного пальца свои кольца и протягивает дрожащую руку под смех Юнги. Хосок чувствует холод металла вместе с теплом родных губ и точно не может поверить в происходящее, потому долго смотрит на своего парня, уже жениха, а потом и на кольцо. — Чонгук точно умрёт, когда узнает. — выдыхает он спустя минутного молчания. — Я уже говорил, что люблю тебя? — Это абсолютно не значит, что можно прекратить. — Потому и не прекращаю, детка.

***

— Я будто в прошлое вернулся. — выдыхает Чонгук, прикладывая прохладные ладони к горящим от алкоголя щекам. — Да уж, после первого такого застолья Юнги с Хосоком встречаться начали. Теперь все по парам, чего ждать — не понятно. — Ну, вдруг Юнги ему предложение сделает? Или Чимин Джебому? — улыбается он, Ким хмыкает и закуривает, открывая окно, запуская свежий утренний воздух. — Если кто-то из них действительно это сделает, то нас можно будет считать детонатором. — младший хмурится непонимающе, а потом охает восхищённо. — А ведь правда! Мы первые из всей компании начали встречаться, первые сыграли импровизированную свадьбу, даже ребёнок у нас есть. У Хосока с Юнги тоже дети есть — растения, остались Чимин с Джебомом, но я слышал, что они хотят завести кошку. Остались лишь обручальные кольца, но наши они не переплюнут. — Им вообще до нас далеко, у нас самая крутая история. С чего она там началась? Ах да, ты чуть не убил нас и мою малышку. — Я уже извинился, кажется, миллиард раз! — Малыш, эта история умрёт только вместе со мной, но пока я жив, не позволю тебе о ней забыть. — Чонгук закатывает глаза, но всё равно быстро тянется и целует в щёку, пока они стоят на светофоре и улыбается, потому что Тэхён тоже тянется поцеловать, пусть и зелёный загорается. Дороги пустые, можно и помедлить немного, но младший отстраняется и просит скорее поехать домой, где уже ничто и никто, даже Винсент не помешает им целоваться. Пусть хоть каждый день об этой истории вспоминает, хорошая ведь получилась, почему бы не послушать ещё раз?