Рокер и инди-детка

Юнги нехотя разлепляет глаза, слышит на кухне шуршание и запах омлета и поджаренного хлеба. Приходится вставать, всё равно без Хосока в кровати делать нечего, кого ему обнимать? Парень стоит у плиты, с этим дурацким хвостиком, завязанным красной резинкой с вишенками улыбающимися, на что Мин хмыкает и подходит вплотную. — Твой чай надо подогреть, я обычно ставлю на полминуты. — говорит он, как только Юнги обнимает со спины, кусая нежно выпирающие позвонки. — Ты не мог встать хоть немного позже? Знаешь же: ты просыпаешься, и я следом. — Я искренне пролежал столько, сколько смог. — Моя ранняя пташка, — целует в подставленную щёку и отстраняется, — Пойду умоюсь. У него здесь уже своя зубная щётка и даже отдельное полотенце для лица, всё, как полагается, что не особо удивительно, он действительно слишком часто здесь оставался, но никто из них не был против. Юнги бы перевёз сюда пару футболок, чтобы можно было принять душ и не срываться рано утром в общежитие, пытаясь не опоздать на пары, но не хочется казаться навязчивым, всё же квартира не его, и они с Хосоком это не обсуждали, так что. В дверь раздаётся протяжный звонок. — Откроешь? — кричат ему с кухни, и Юнги идёт в коридор, поворачивая замок. Он ожидал увидеть какое-то знакомое лицо, но точно не огромного мужика, всхлипывающего и утирающего слёзы. — Кто там? — Какой-то ревущий шкаф… — тянет в ответ Юнги, оглядывая широкоплечего парня перед собой. Хосок вытирает руки полотенцем и выходит, замерев в коридоре в явном шоке. — Намджун? — Хосок! — этот бугай, названный Намджуном, легко отталкивает с прохода Юнги, будто тот травинка какая-то, и несётся в сторону Чона, начиная плакать на его плече, тот стоит в некотором недоумении пару секунд, а потом просит его пройти на кухню. — Это кто? — шепчет Юнги, закрывая дверь, недовольно поглядывая в сторону, куда ушла эта махина. — Мой бывший. — со вздохом говорит, и Юнги почти падает, но удачно врезается плечом в стену. — Боже, скажи что это какой-нибудь другой твой бывший, а не про которого я знаю. — молится Мин, потому что если это реально тот самый бывший, то какого чёрта он сейчас сидит на их, то есть на Хосока кухне и пускает сопли на обеденный стол? Он правда подумал «их»? О’кей, ладно, вернёмся к этому позже, сейчас есть проблемы серьёзнее. Например, почти двухметровая широкоплечая проблема, которую Юнги пока не придумал, как выбросить из окна, потому что по лицу Хосока видно, что это тот самый бывший. Нет, типа тот самый, которые ему врал и изменял, потому что ему, видите ли, свободы не хватало, из-за которого парень после был выжат и пытался стать счастливым, нужно ещё что-то добавлять? Вот этот, сука, бывший. — Только не горячись, — сразу говорит Хосок, бережно обхватывая его плечо и прижимаясь ближе, — У него, видимо, что-то случилось. — Не знаю, но у него точно что-то случится, если он скажет что-то не то. С носом его, например, хотя нет, не достану, тогда с рёбрами. С его рёбрами явно что-то случиться, детка. — Хосок нежно улыбается и целует в щёку, просит быть мягче, а лучше вообще молчать и наслаждаться завтраком. Но в дверь опять звонят. — У нас сегодня что, день незваных гостей? — ворчит Мин, но дверь открывает. Чонгук наспех здоровается, стягивает обувь и по хозяйски идёт на кухню так быстро, говоря, что принёс крышесносные новости, что Хосок даже не успевает его остановить. Пару секунд стоит пугающая тишина, а потом… — Какого хуя ты здесь делаешь, говно обоссаное?! Пошёл вон отсюда, как у тебя только наглости хватило! — слышится пара хлёстких глухих ударов, и парни, переглянувшись, бегут на место возможного преступления. Чонгук тяжело и зло дышит, избивая Намджуна полотенцем, а тот очень неудачно пытается прикрыться руками. Юнги очень хочет присоединиться. — Так, успокоились все живо! — топает ногой Хосок, — Чонгук, положи полотенце на место, налей себя чай с ромашкой и сядь, Намджун, хватит реветь, Юнги, прекрати испепелять его взглядом и ешь свой омлет. — под этим властным голосом все стушевались и тут же принялись исполнять. Парень стучит кружкой и садиться во главе стола, чтобы наблюдать за всеми присутствующими. — А теперь, — говорит он, делая глубокий вдох, поворачиваясь к своему бывшему, — Зачем ты сюда пришёл? — Я влюбился. — Замечательно, а я здесь при чём? — Чонгук хотел было что-то сказать, но одного взгляда старшего хватило, чтобы желание это улетучилось. — Ну… Он просто работает в твоей кофейне бариста, и я подумал, может ты сможешь нас познакомить? — Да как ты… — начинает снова Чонгук, но вновь замолкает, получив под столом по голени. — Конечно, без проблем, зайди послезавтра, ладно? Но, Джун, почему ты плакал? — Там у вас во дворе кошка с котятами была, они так мило играли. — Юнги давится омлетом, еле сдерживая смех. Хосок понимающе кивает и даёт пару салфеток, предлагает чай и завтрак, но Намджун отказывается, испугавшись двух пар злых глаз, рассыпался в благодарностях и поспешил удалиться. — Ни слова, — предупреждает Чон, — Зачем ты пришёл? — А, ну, короче! — тут же оживляется парень, пересказывая с иногда явно ненужными подробностями их продолжение вечера с Тэхёном, будто наизусть всё запомня, этот разговор доставлял Юнги гораздо больше удовольствия, да ещё и такие события описываются. — Ну, как-то так, — улыбается довольно Чонгук, делая глоток чая, — Я, если что, понимаю, что это была такая шутка, просто она показалась мне очень милой, вот и захотел приехать, рассказать. — А вот я бы не был так уверен, — говорит Мин, заставляя младшего поперхнуться, — Я его хорошо знают, он мог на полном серьёзе это предложить. — Он просто вставил моё имя в строчку песни. — Довольно романтично серьёзно предложить, ты ведь любишь такое. — отмечает Хосок задумчиво, заставляя друга явно связь с космосом поймать. — Но мы же… Мы… — Спокойно, если он пошутил, то вы к этому не вернётесь, если не пошутил, то он скажет об этом, чтобы удостовериться, что ты верно его понял, да и… — Юнги замолкает, когда на телефон приходит сообщение, — Это Джин, готов делиться новостями, сгоняем на часок до Чимина? — Без проблем, дай мне пару минут, я соберусь. — говорит Хосок. — Я тоже не планировал ехать в спортивных штанах. — кивает он, вставая следом и пропуская Хосока в спальню, заходя сразу за ним. — Только давайте там действительно собирайтесь, без брачных игр. — кричит вдогонку Чонгук. — Ты правда собираешься ему помочь? — Почему бы и нет? Представлю их друг другу и на этом закончу, помимо меня там всего один бариста, и он как раз собирается увольняться в конце этого месяца, — пожимает плечами, стягивая пижамные штаны, — Или ты ревнуешь? — Нет, не совсем, я тебе доверяю и считаю, что ты сам способен принимать подобные решения, просто… — Просто тебе не очень приятна сегодняшняя ситуация? — Да. — Хосок подходит к нему и обнимает, целуя в голое плечо. — Мне тоже она не понравилась, я поговорю с ним об этом, когда он придёт в кофейню, хорошо? — Если тебе не трудно. — Твой комфорт не то, что вызывает у меня трудности. — А что вызывает? — Не заняться с тобой брачными играми, пока ты стоишь весь такой без футболки, а Чонгук сидит на кухне, у меня нет столько чая с ромашкой. — Юнги хмыкает довольно и целует кудрявую макушку, думая, что у него это тоже вызывает некоторые трудности.

***

В баре уже сидел Джебом и Тэхён, болтающие с Чимином. — Виновника сбора нет ещё? — спрашивает Юнги, вместо приветствия. Ким ловит Чонгука, нежно целуя, усаживая на свои колени, а тот вроде и рад, а вроде и нервничает жутко. — Нет, но вспомни лучик… — тянет Пак, наблюдая, как их общий приятель сбегает по лестнице вниз. Он запыхавшийся и счастливый до жути, улыбается широко, почти залпом выпивает протянутую бутылку пива. — Я уезжаю в Америку! Если бы это был юмористический сериал, то можно было бы услышать, как сверчки поют, но вокруг чужие разговоры и музыка, а вот компания молчит и смотрит с непониманием. — Ну помните я выступал с теми ребятами из Пусана, когда у них барабанщик кисть повредил? Так вот, после него со мной связался один чувак, и сказал, что он был там, послушал, ему дико понравилось, но он уже давно живёт в США, а сюда приезжал родителей проведать, и, оказалось, что там, в Чикаго, он собирает группу, и им позарез не хватало барабанщика. Мы долго переписывались, созванивались и с другими участниками в том числе, они меня тоже послушали, потом я долго возился с документами, но теперь всё готово, осталось только купить билет! Ну чего вы молчите-то? — головы всех присутствующих медленно поворачиваются к Чимину, что статуей застыл. — Поздравляю, но можем мы поговорить? Наедине. — отставляет стакан и резко толкает дверь, направляясь к кабинету. — Ты считаешь это нормально? — Пака сильно трясёт, лицо трёт ладонями, а Сокджин тяжело вздыхает. — Я не хотел говорить, пока это всё было не точно. — Но ты мог поставить меня в известность, когда пошёл делать документы. Как ты мог просить меня решать нашу ситуацию, пока сам собирал вещи в чёртово Чикаго? — Я думал, что ты поедешь со мной, — легко пожимает плечами он, а Чимин воздухом давиться и искренне пытается понять не стукнулся ли тут кое-кто головой, — Серьёзно, поехали. — Ты издеваешься? — Нет. — А по-моему ты издеваешься. Как я брошу свой бар? — Или Тэхёна, — усмехается он, а Чимину резко захотелось ударить его чем-нибудь тяжёлым и желательно насмерть, — Ты можешь открыть бар и там. — Но мой бар здесь. Я слишком много в него вложил, работал над ним, ты же знаешь, каких сил мне всё это стоило, — вздыхает тяжело и опирается о стол, качая головой. Вот он, тот самый толчёк, которого парень так ждал, — Я с тобой не поеду, но я рад, если у тебя там всё получится, правда. Желаю всяческих успехов. — Мы можем… — Нет, мы не можем, — сказал, как отрезал, — Ты ждал моего ответа, и он отрицательный. Ребята смотрят, как пара возвращается, чувствуют напряжение, злость Сокджина и растерянность Чимина, который движется к чёрному выходу, стащив у бармена пачку сигарет, Тэхён вздыхает, хочет пойти следом, но со своего места встаёт Джебом. — Когда ты уезжаешь? — осторожно спрашивает Юнги. — Ближайшим рейсом, — бросает раздражённо, ловя недовольный взгляд Тэхёна, — Несмотри на меня так, только, блять, не ты. — А как я должен смотреть на тебя, после того, как ты просто поставил его перед фактом? — Не тебе меня судить, ты просто трахнул его, как шлюху и съебал. — Ты сделал что?! — выпаливают удивлённо Чонгук с Юнги. — Не говори о чём не знаешь. — Тэхён почти рычит, кулаки сжимает и жвалки на лице играют угражающе. — О, так ты никому не сказал? Как странно! Вы правда не знали, что он просто… — договорить ему не даёт удар в челюсть и крепкая хватка на плече. — Пойдём, поговорим. — Чонгук пищит испуганно, пока Юнги оттаскивает злого друга от Сокджина. — Всем успокоиться! Вы реально хотите вот таким образом попрощаться? Боже, да что за день… — шипит Мин, хлопая успокаивающе по тэхёновой спине. Джин трёт место удара и садиться за стойку, — А вы чего все уставились? Пейте дальше, не на что тут смотреть. — жюрит посетителей, усаживая Тэхёна подальше от пострадавшего. — Я не подумал. — говорит Сокджин. — Я заметил. — умехается Ким недобро, получая предупреждающий взгляд Хосок, тут же поднимая руки в извинительно жесте, а Чонгук сидит и ахуевает, именно ахуевает, иначе не сказать. Конечно, эта новость ничего не меняет, но факт того, что Юнги об этом тоже ничего не знал ввергает в шок. — Давайте все спокойно поговорим, хорошо? Мы, всё-таки, друг другу люди не чужие, и времена, когда драка разговором считалась прошли уже, — говорит Хосок своим успокивающим голосом, — Начнём с тебя, Джин, рассказывай, но только то, что касается тебя. И Джин рассказывает, как ждал терпеливо, как бегал за бумагами, как узнавал, сколько будет стоить срочное оформление для Чимина, что был уверен, тот обязательно согласиться, там ведь перспектив так много, кто откажется от такого? Пак откажется. Хосок головой на это качает, и думает, как его могло занести в клуб придурков, потому что Сокджин, на самом-то деле, совсем не думал о Чимине, лишь о себе, и это было бы нормой, не вызвало бы возмущения, но есть одна такая маленькая деталь — он хотел отношений, а они никогда не начнутся, если вести себя так. Чонгук отмечает, что каждого можно понять, может у них бы и получилось, но столкнулись два дела, которыми те болели, а когда сталкиваются интересы, то тут только один конец. Джин со всем, как ни странно, соглашается. А потом Тэхён рассказывает, как после концерта пошёл к Чимину за припрятанным в кабинете коньяком, до которого они так и не добролись, как оба сорвались чёрт знает почему после пары невинных фраз, как он пытался поговорить о случившемся после, а Чимин избегал его всеми правдами и неправдами, как попросил потом просто забыть, «было и было» — так он тогда сказал. А потом, пару месяцев назад, Чимин признался в чувствах, которые хранил столько лет, как они долго сидели тогда в его квартире, и тот ещё очень много в чём призновался, говорил и говорил, а Ким слушал, не зная, что делать и как помочь. — День любовных историй, ей Богу, — выдыхает Юнги, — Как ты мог мне такое не рассказать? — А ты мне почему не рассказал, что он в меня влюблён? — на это ответить было нечего, Чонгук взволнованно Тэхёна за руку держит и губы кусает, — Мы пойдём, у меня ещё работа сегодня. — говорит старший, уже споконее пожимая руку Сокджину, но за удар не извиняясь.

***

— Прикурить? — спрашивает Джебом, доставая зажигалку из кармана, Чимин молча тянется к огоньку и затягивается. — Я не хочу говорить. — Значит помолчим. — Ты меня бесишь. — Тоже мне новость, — хмыкает и тоже закуривает, садясь рядом, — Это взаимно. — Хоть какая-то в моей жизни. — Тебе пора послать это всё к чёрту, не думал об этом? — Начну с тебя. — Я люблю, когда ты так огрызаешься, из тебя в такие моменты энергия так и плещет. Послушай сегодняшний эфир. — Даже не мечтай. — усмехается Чимин, поворачиваясь к Иму, они оба понимают, что он обязательно это сделает.

***

— Ты сегодня не работаешь. — говорит Чонгук, залезая в машину Тэхёна, забывая, что приехал сюда на своей. — У меня к тебе два предложения. Первое, ты говорил как-то, что тоже хотел сделать татуировку. — Было такое, — кивает непонимающе парень, пока Ким достаёт телефон и показывает изображение: на листке бумаги тонкая полоса вырисовывала дату и вновь возвращалась в своё естественное состояние. Чонгук всматривается в цифры и пытается понять, почему они кажутся ему знакомыми и вспоминает, — Это дата нашей первой встречи? — Верно, когда ты нас чуть не убил своей гениальной идеей подката, — кивает с улыбкой Тэхён, — А набить предлагаю здесь. — он берёт его руку и обводит проксимальную фалангу безымянного пальца, Чон очень старается не завизжать от восторга, потому что чёртов Ким Тэхён действительно сделал ему вчера предложение, абсолютно серьёзно и без всяких шуток. — А второе предложение заключается в следующем: листни на пару фотографий вперёд, — и он листает, рассматривая небольшие светлые помещения двухкомнатной квартиры, которая была явно меньше, чем у Хосока, но куда больше нравилась Чонгуку по планировке, — Это квартира одного моего знакомого, он переезжает, а продавать не хочет, для меня сделает скидку на съём, если ты хочешь, то мы можем поехать и посмотреть её прямо сейчас. — Что ты делаешь? — ошарашено спрашивает Чонгук, еле сдерживая мелкую дрожь в руках. — Показываю, что действительно позвал тебя вчера замуж и предлагаю съехаться, если ты не против каждого пункта, разумеется. — Ты издеваешься? — в сердцах удивляется, — Я? Против? Какого-либо пункта? Ты буквально предлагаешь мне быть с тобой в болезни и здравии, богатстве и бедности, печали и радости, засыпать и просыпаться рядом с тобой и не просить соседа по общежитию освободить комнату, чтобы побыть с тобой и действительно думаешь, что я могу сказать на это «нет»? — Тэхён смеётся и нежно-нежно целует, у Чонгука всё недовольство моментально испаряется, ну разве можно на него дуться? День, может, начался и не лучшим образом, но то, к чему это всё теперь ведёт парня радовало безмерно, — Поехали, я очень хочу посмотреть квартиру. — А я знал, что не нужно вылезать сегодня из кровати. То бывший твой, то это. — ворчит Юнги стягивая кеды, когда они возвращаются в квартиру Хосока после лекции для Сокджина. — Завтра не будем. — Ты всегда так говоришь, а потом в девять утра уже возишься на кухне. — А завтра не буду, даю честное слово, что останусь в постели вместе с тобой. — Мне нравится, как это звучит. — почти мурлычит, притягивая Хосока к себе, целуя замечательны нос, замечательный лоб, замечательные щёки и губы, конечно, тоже замечательные. Тот хихикает тихонечко и тоже целует, Юнги думает, что даже если парень попытается, он его всё равно никуда не пустит.

***

Чимин наливает себе чай, садясь на стул, притягивая одну ногу к груди и смотрит на часы, на которые падал уличный свет фонарей, машины последние разрезают вечернюю тишину, и Пак неосознанно переносит себя в день отлёта Сокджина, совсем не зная, как будет лучше себя вести, стоит ли вообще провожать? Стоит — сам себе отвечает, Джин ведь совсем неплохой, он едет исполнять ту мечту, над осуществлением которой бился множество лет, так почему бы не пожелать ему искренне всего наилучшего. Когда часы отбивают десять вечера, все мысли о нём улетают из головы, Чимин вставляет наушники в уши и включате радио на своём телефоне, делая громче. Джебом много говорит, шутит, отвечает на звонки, ставит хорошую музыку, делат то, что и всегда, потому просьба сегодняшняя кажется странной. — А сейчас в нашем эфире прозвучит песня для того, кто удостоил меня честь быть первым посланым к чёрту. — Чимин на это самодовольно хмыкает, вслушиваясь в мелодию и голос, улыбки не сдерживая. На душе как-то приятно-спокойно, умиротворительно-тепло. На языке вкус зелёного чая, в сердце тихо, а в голове Джон Бон Джови поёт, с образом бесячего радиоведущего путаясь. — Боже, пошёл ты к чёрту, Джебом. — смеётся он, как только слышит припев. Every time I look at you, baby, I see something new That takes me higher than before And makes me want you more I don't wanna sleep tonight, Dreamin's just a waste of time When I look at what my life's been comin' to I’m all about lovin' you You can take this world away You're everything I am Just read the lines upon my face I’m all about lovin' you*