Aen Seidhe (Аен Ши, Эн Ши)

На пороге лета все больше тепла, теней. Каждый лист становится ярче и зеленей. В каждой луже глянцем светится глубина. Может, лучше вовсе о ней не знать? Кто посмотрит — рано ли, поздно ль — найдет своё... Под окошком пьяный июнь без стыда поет. Он красив, как дьявол, кудри смолы черней. У него так мало осталось ночей и дней. Но расшит медовым золотом алый шелк на его груди — запомнил, нашел. Пришел. И смеется весело, страстно да горячо — впору сплевывать трижды через плечо. Закрывать все двери и окна, гасить огни и писать, дрожа: «Дорогой дневник...» Дальше будет уже не то, не о том, не здесь. Боже праведный, смилуйся, даждь нам днесь. Будет знойное марево дымкой густой дрожать — раскаленный воздух, тяжелый июльский жар. Так пускай поёт, пока есть ещё время петь, о росе прохладной, о том, что бессильна смерть, пока нежность прозрачным мёдом течет в ладонь; что в конце пути у каждого будет дом... Он безумен, ритм его рваный, как раны край: не поймать, не сдержать, если с ним не шагнуть за грань. А шагнув, поверить ему, лжецу. Да, обманет. К черту. Шагай, танцуй.