Лучшее лекарство

POV Глеба Пора перестать пить алкоголь в столь непотребных количествах. Даже по праздникам. Даже в особых случаях. Потому что ни к чему хорошему это не приводит. Хорошо хоть, что я смог прийти на работу. Но похмелье поутру было просто адским. С трудом вспомнил вчерашний вечер. Фил.. клуб.. девушки.. музыка.. снова девушки.. самое странное, что внутри остался неприятный осадок. И я не про выпитый алкоголь. Что-то в душе.. психологическое, моральное. Что-то вчера пошло не так. Но что? Это я и намерен выяснить. *** Освободившись от работы (пациенты сегодня были особенно назойливыми, так что день был трудным), вхожу в ординаторскую. Планировал пойти покурить с Сёмкой, но оставил сигареты в куртке. В отделении нет никого, кроме кого-то спрятавшегося под пледом, как в кокон. Дежавю какое-то.. ах, точно. Филька. - Фил, спать на рабочем месте, зная, что Быков не в отпуске, приравнивается к самоубийству! - громко произношу, чтобы он услышал хотя бы сквозь сон, и достаю из кармана куртки заветную пачку сигарет. Ответ Ричардса последовал спустя секунды три: - Поиздеваться пришёл? Уходи, - с голосом явно что-то не то, хоть Фил и постарался придать ему твёрдости. В такт моим мыслям из-под пледа доносится всхлип. Память упорно не хочет восстанавливаться. - Я тебя вчера чем-то обидел? - сажусь на диван напротив, решив отложить перекур на потом. - Действительно.. лучше всего притвориться, что ничего не помнишь. Слава непрошибаемой русской логике! - Фил наконец появляется из-под пледа. Судя по его саркастичному тону и красным от слёз глазам (я явно перегнал Джессику в этом плане - плакал он дольше), я серьёзно провинился. Молодцом, Глеб Викторович. Высший пилотаж. - Я правда ничего не помню. - Ври больше.. - он разочарованно улыбается, словно всё больше убеждаясь в том, что я пришёл над ним поржать. С момента моего прихода он ни разу не посмотрел на меня - только в сторону. - Прошу, расскажи мне, что было, - я пытаюсь говорить уверенно, но с каждой минутой чувствую себя всё хуже и хуже. Всё больше вины. За то, чего я сам не помню. Впервые за наш диалог он посмотрел мне в глаза. ..Столько боли внутри человека я не видел, наверное, никогда. - Хорошо, - он откидывает плед и садится, снова не сдерживая нервной улыбки, - я расскажу тебе. Только у меня есть одно условие. - Какое? - я уже на всё готов, лишь бы понять, в чём неправ. - Если будешь потом издеваться надо мной, никогда больше с тобой не заговорю. Никогда. Самое страшное, что он говорит это на полном серьёзе. Что я такого вчера створил, что он готов порвать со мной любые контакты?!.. - Понял. Давай, рассказывай, - откидываюсь на спинку дивана, положив на неё руки по обе стороны от себя и приготовившись слушать пространную лекцию о своём нехорошем характере. Приготовился не зря. Узнал о себе много нового - что раз я россиянин, то я врун, лгун и наглец, что обижать и быть со всеми жестоким - это мои главные особенности, что раз он полюбил меня, то надо.. стоп. Что?! - Фил, прости, но повтори свою последнюю фразу. - Чтобы потом записать на диктофон и смеяться?! - только сейчас замечаю, что он чудом не срывается на плач - голос заметно дрожит. Во взгляде снова вся земная боль. - Нет. Просто отвлёкся.. клянусь, без насмешек. Он на секунду замирает, но потом вздыхает и срывающимся голосом выдаёт: - Я правда в тебя влюбился, Глеб. А ты растоптал мои чувства. Ещё и родителей приписал.. - тут он умолкает и закрывает лицо руками, трясясь от плача. Всё по местам. Я наконец вспоминаю вчерашнее. Долбаный алкоголь.. - Что ты сказал? - он поднимает глаза, в которых читается сомнение. Осознав, что водку я проклял вслух, поправляюсь: - Нет-нет, ничего.. мне надо отойти. Я.. буду скоро, - по голосовому диапазону я не далеко ушёл от Фила. Выхожу из ординаторской и иду по направлению к курилке, поскольку сейчас мне действительно необходимо отвлечься. - Романыч, ты охренел?! - я и забыл, что Сёмка уже давно ждёт меня здесь. - Сём, реально не до этого было.. - опускаюсь на лавку рядом и закуриваю сигарету. Затяг, пара колец дыма - и постепенно стресс уходит. - Чё было-то? - он затягивается следом. - Да с Филом вчера.. поругались. - С америкашкой? Больно впечатли.. - он не договаривает, поскольку за первую фразу я посылаю ему такой взгляд, какой мог бы испепелить на месте, если бы имел силу. - Да ладно, чё ты так завёлся-то?? Я просто уточнил.. - А что, у нас так много Филов в отделении? А, Лобаныч? - Не много..один. Ну а чё?! Взмах руки в жесте "проехали". С Семёном бесполезно обсуждать вещи подобного характера. Да и опасно ему всю правду рассказывать - он пойдёт допрашивать Фила (не исключено применение силы, понятно с чьей стороны), что расстроит беднягу ещё больше. Чего мне бы не хотелось. У меня действительно пропало желание издеваться над Филом. На его месте появилось какое-то неопределённое чувство. Я.. не знаю, как его назвать. Я не хочу его расстраивать. И терять. Чёрт.. - Глебка, ты с сигаретой-то поаккуратнее, - он показывает своей на мою, и я только сейчас замечаю, что полностью её выкурил. Смотрю на часы. Прошло всего три минуты, как я вышел из ординаторской. А я уже полностью выкурил сигарету. - Рекорд.. - горько усмехаюсь и кладу окурок в урну под удивлённым взглядом друга. - Глеб, ну, может расскажешь, что произошло-то? Легче станет. - Не-е, Сём.. я уж сам разберусь, - хлопаю его по плечу, слегка улыбнувшись, поднимаюсь с лавки и бодрым шагом иду к ординаторской. Во мне даже воодушевление проснулось. Я реально хочу увидеть его. Отворяю дверь, но Ричардса не нахожу. Плед аккуратно сложен и лежит под подушкой на диване, где он лежал. Но его самого нет. За ноутбуком сидит Быков, и больше никого. Почувствовав, что кто-то пришёл, Андрей Евгеньевич оборачивается и немало удивляется, увидев меня. Разумеется, саркастически. - Романенко, рабочий день уже давно начался, а ты всё больного найти не можешь? Или отдал истории болезней маленьким детям, и они их порвали?! - поток иронии и издёвок терплю стоически. - Вы не видели Фила, Андрей Евгеньевич? - Пятая палата. Набирайся опыта у нашего Фильки - он сегодня уж больно трудоголик. -В смысле? -Решил за всех всю работу сделать. Попросил у меня самые запущенные случаи, и побольше. Учись, Романенко, учись! Труд даже из американца потихоньку человека начал делать! От слов Быкова всё внутри холодеет. Фил решил воспользоваться одним из самых известных методов борьбы с несчастной любовью - заваливание себя работой в непомерных количествах. Ещё и на дом документов попросит, наверное, чтоб уж совсем. - Спасибо, Андрей Евгеньевич.. - выхожу из ординаторской и направляюсь к заветной пятой палате. Но заходить не приходится - я вижу выходящего из лестничного коридора Фила. Как я и думал - несёт кипу документации. Блестяще. Но это не спасёт. Догоняю его, стараясь идти быстрым шагом, а не срываться на бег. - Фил, есть разговор, - кладу ему руку на плечо, чтобы сбавить темп ходьбы. Он узнал меня по голосу, но всё равно повернул голову в мою сторону - видимо, хотел по мне увидеть мои же намерения. Специально добавляю: - Я с миром. - Вижу. Но давай потом, я сейчас занят, - он показывает глазами на пачку бумаг, которую он с трудом удерживает. - Мне наплевать. Срочно это, понимаешь? Тебя касается, - пока говорю, забираю у него половину листов, облегчая ношу. В данный момент он не может воспротивиться физически, но словесно - всегда: - Не стоило.. десять минут подожди. - И не собираюсь, - отхожу к стойке, где стоит Люба, и кладу свою часть документов на стол. - Ну хотя бы пять! - молча подхожу к нему, забираю и вторую часть (под осуждающим взглядом Фила и удивлённым - Любы), отнеся и её, после чего хватаю своего американца за руку и тащу к подсобке, где уж точно не будет ни Быкова, ни Лобанова. Удивительно, но бурного сопротивления со стороны Ричардса нет. Дверь подсобки не запирается (а если и запирается, то ключа у меня нет), так что я просто завожу Фила в комнату, затем захожу сам и, по возможности плотно, прикрываю дверь. - Начнём с простого - гнобить тебя я не собираюсь, - поворачиваюсь к Филу и прижимаюсь спиной к стенке подсобки, скрестив руки на груди. Он уже успел сесть и сейчас смотрит на меня с недоверием из-за сказанного. - Я не шучу, - многозначительно добавляю, не сдержав ухмылки. Видок у него, как у кота, которому не дали молока. Только ушек треугольных не хватает. - Придумал что-нибудь получше? - несмотря на хмурый тон, он явно перестал сердиться на меня. Ну, чуть-чуть перестал - это точно. - Не угадал. Хочу сказать, что мой вчерашний закидон был из-за того, что я напился. Причём в хлам. Судя по взгляду, он мало что понял. - Объясняю. Я не осознавал, что говорю и делаю. И сейчас я приношу тебе свои извинения. Искренне, - сползаю вниз по стенке, садясь перед Филом на корточки. Не удобно смотреть на него сверху вниз. А бедняга такого поворота событий явно не ожидал - вид, словно я ему сообщил, что мы переспали. - И издеваться надо мной точно не будешь? - переспрашивает, не веря своим ушам. Тяжёлый вздох. Слова достали. Качаю головой и, чуть потянувшись, крепко целую его в губы, надеясь, что потом не будет вопросов типа "а вот это не было издевательством?". Но не успеваю я и опомниться, как он целует меня в ответ - и в этом его действии точно нет ни злобы, ни обиды. - Знал ведь.. - улыбаюсь, как дурак, поскольку эмоции зашкаливают. - Не знал! Просто.. предугадал, - тоже улыбаясь, говорит. А этот его акцент, он просто.. с ума сводит. - Уже не обижаешься? - Шутишь? Мне уже не на что. А вот месть никто не отменял! - нагло смеётся Ричардс. - Зараза.. - тоже смеюсь, и он понимает, что сказанное было шуткой. - Твой зараза, - отсмеявшись, он дарит мне свою самую сногсшибательную улыбку и ерошит мне волосы одной рукой, от чего я чуть не мурлычу. Наверное, я никогда не был настолько счастлив. P.S. Вечером ребята отметили примирение страстным сексом. Спросите, почему он не описан далее? Читайте комментарий автора. :)