bad boy but not with me

— Ты считаешь, что это смешно? — подросток неуверенно смотрит на своего одноклассника, заливающегося громким смехом со своей же шутки, которой высмеял не богатство семьи Кимов. Тэхёну неприятно до чертиков, сидящих в глубине его совсем детской души. Ему всего семнадцать, что он может сделать? Работа для такого возраста в их городе не предусмотрена. А отец и так "пашет" в полную силу. Он слушает этот смех, от которого мурашки пробегают, ведь обычно и сам улыбался, когда смеялся он. — Эм, а ты не разбираешься в юморе? — язвит темноволосый одиннадцатиклассник. Чонгук и Тэхён общались раньше. Они являлись неплохими друзьями, поэтому Тэ убеждался, что Гук не такой, каким представляет себя обществу, что он умеет дружить, а возможно и ценить дружбу не только потому, что так было выгодно. Тэхён помогает с домашними заданиями, а Чон приносит деньги за проделанную работу. Так было по началу, когда кроме готовой домашки, Чонгука мало что интересовало, но со временем он привык каждый день видеть милую, смазливую Тэхёновскую мордашку, ему, правда, понравилось дружить с Тэ. Он казался и кажется ему до сих пор, самым неординарным и самым необычным человеком. Ким как мягкое облачко, с ним всегда тепло и уютно, а еще он пахнет маргаритками, отчего и пошло его прозвище.       Но так называть одноклассника мог только Чон. Хотя при всех делать этого всё же не смел. Или, скорее, не мог. Репутацию бэд боя в своём классе рушить нельзя. Но контрастное Чоновское поведение по отношению к однокласснику всегда настораживало. То он ценит его и пишет каждый день, то забивает на полмесяца, пропадая из сети, уезжая из города, не предупредив.       Ким выбегает из класса, пока на уголках, уже не искрящихся, глаз скапливаются слезы. Хочется их сдержать, но получается, мягко говоря "так себе". Да и можно ли, когда так неприятно щиплет нос. Больно, больно, больно! Don't wanna cry but I break that way       "Как ты мог дружить с ним, если ему только мозг твой нужен!" — шепчет Тэхён, находясь в одиноком мужском туалете, на огромном подоконнике, с которого видно весь школьный двор. Кто-то бегает там, наверняка, радостно и беззаботно веселясь. Почему ему так нельзя, он совершил что-то настолько плохое. За что его лишили счастья? Ведь он не просто дружил, а таял. Таял всегда, когда рука парня дружески прикасалась к его спине, переворачивала волосы, когда Чонгук тихо напевал песни, которые любит сам, так бархатно смеялся с неловких, порою глупых шуток. Таял, потому что любил. А сейчас плачет, от обиды, и да, до сих пор любит.       Чон же стоит в классе, потупив взгляд в пол. Одноклассники фыркают, ибо, как жаль, что шоу не продолжилось. Неприятный осадок осел на дне души. Он, сам не знает, что вдруг щёлкнуло в его голове, ведь обижать мальчика с искрящимися глазами, словно звездочки на темном небе — скандал. Которому он позволил случиться. Зачем говорить что-то, о чем в ближайшее время пожалеете, особенно это касается обидных и колких фраз, которые люди беспощадно бросают в дорогих людей.       За три минуты до начала нового урока заплаканный и растрепанный Тэхён вернулся в класс. Некоторые, увидев предмет насмешки, тыкали в него указательными пальцами, которые Чонгук, осознавший неправильность своего поступка, с радостью бы оторвал. — Заткнитесь, ублюдки. — сквозь зубы процедил темноволосый. Это единственное, что он мог сделать сейчас. Парень навряд ли захочет слушать глупые объяснения. Но ведь это ты. Ты самый главный ублюдок       Ким действительно не хочет знать, что чувствует Чонгук, потому что он его серьёзно обидел. Сделал это после всех их совместных встреч и радостных проведений времени вместе. Он дурак.       И Кимовский одноклассник так и не извинился, ушёл домой, забывшись. Складывалось впечатление, что ему совсем плевать. Он лишь изредка кидал косые, но переживающие взгляды на парня. В ответ, конечно, ничего. Ещё бы. Они, скорее всего, даже не встретятся в ближайшие два дня. Начались выходные.Чтобы унять ужасные мысли и «случайно» не выброситься на дорогу, по которой едут машины, он снова включает свой старенький плейер. И опять привычная музыка льется из новых, подаренных братом, наушников, и опять грустно и пусто. jungkook : привет…       Звук от оповещения раздается по практически пустой комнате и отражается эхом от серых стен, маргаритка сидит на кровати, смотря в стену. Ему не хочется что-то отвечать. Тэ догадывается, зачем он пишет. Что ему еще от него надо кроме выгоды? taehyungie : домашняя работа ещё не готова, скину позже jungkook : прости, прости меня, пожалуйста...

Думали справимся…?

      Тэ сквозь слезную пелену улыбается, пока в глазах отражается боль. Не верить ему не получается. Не хочется не верить в то, что он не сожалеет.       Дикий крик от обиды и страха просится наружу, но "потухшая" маргаритка затыкает собственный рот потной от нервов ладошкой и жалобно взвизгивает. Скулит, словно маленький щеночек. Хочет испариться и не чувствовать ничего. taehyungie : какие обиды, я просто без чувства юмора Это добивает его. В смысле, он сам себя добивает.       Тэхён быстро спускается по лестнице на первый этаж, забегая в ванную комнату. Отец со старшим братом спокойно смотрели некую программу по спутниковому телевидению и, к счастью, ничего не заметили, поэтому та же, что и пару месяцев назад, шарманка заиграет снова. Ведь КимТэ только привык к тому, что брат не просит обнажить запястья, ноги и живот, чтобы проверить их на наличие новых порезов. Игра на скрипке возобновилась, как бы неприятно не было это осознавать. Ким включает кран с холодной, даже ледяной водой на полную мощность, заглушая шумом от потока свои всхлипы. Тэхён находит одну из кафельных плиток, которая когда-то треснула, поднимает одну из ее частей и видит знакомый "смычок". Лезвие запачкано в засохшую кровь, которая осталась там с прошлого раза. «Давно не виделись…» — хмыкает парень.       Подросток оголяет ребро нежного запястья и проводит острием по белоснежной коже. Алая кровь появляется практически сразу, она скатывается на пол небольшими капельками, оставляя лужицы. Прекращать не хотелось, но дверной звонок, а после знакомый голос напрочь выбили его из этого состояния. Тэхён быстро поднимается на шатающиеся ноги, смывает кровь с запястья, он выходит из туалета в капюшоне, забывая сделать самое нужно, вымыть пол и спрятать лезвие. — Проходи, Куки, он у себ... — отец, приветливо приветствовавший Чонгука, остановился, в ступоре смотря на младшего сына. Из него будто выжали все соки. Сыночек, любимый сыночек, он уже не кажется солнечным. — В мою комнату, — лаконично говорит Тэ, ибо голос очень изменился, из-за недавних слёз. Все присутствующие понимают, что ребёнок плакал, но молчат. Отцу, как оказывается, нельзя волноваться, потому что у него много проблем со здоровьем. Но он не может иначе, его сыновья единственные, кто у него есть. — Закатай рукава, — просит младший (то есть Чонгук), когда они заходят в не большую, но довольно уютную комнату одноклассника, в которой было много растительности и плакатов каких-то незнакомых гостю личностей. — Закатай рукава, Ким, чертов, Тэхён! — Когда тот снова молча сидит, не сделавши ни одного движения, Чонгук бесится, сам с силой закатывает рукава черной толстовки Тэхёна до самого локтя. Тот шикает, ведь ткань касается свежих ран, из которых до сих пор сочится кровь. Больно. — Тэ... — Чон с сожалением трет свои глаза, понимая, что причиной этих увечий является он. Так не должно быть, лучше бы он пострадал, но не солнечный ребёнок. — Я не стою твоих шрамов, маргаритка, наша ссора того не стоит, черт, я даже слез твоих не стою, — на эмоциях выпаливает Чонгук, готовый скинуть все маски и расплакаться, нет, горько разрыдаться на коленях перед другом, прося прощения каждую минуту.       Оба такие сейчас открытые, чувственные и утопающие, которым никто кроме них самих помочь не в силах. И как только дружба и жизнь в целом начинает налаживаться, их накрывает волной проблем, эмоционального выгорания или литром слёз. — Давай обработаем раны, — не спрашивает, а утверждает младший. Тэ и не сопротивляется, он усаживается ближе, для удобства оттягивает худи чуть выше. — Отцу не говори, — тихо бубнит маргаритка, но Чон понимает его и не станет бежать к нему с беседами. Все-таки он взрослый человек. — Аптечка там, — тычет указательным пальцем на маленький серый комод, находящийся в углу комнаты. Парень быстро достает всё необходимое и присаживается на колени около "скрипача". — Не скажу, — Чонгу смачивает ватный диск перекисью водорода и аккуратно проводит по краям порезов, чтобы уменьшить любую боль. Жидкость мгновенно начинает шипеть и, как оказалось, щипать. От чего тот дергается. — Маргаритка, — с нескрываемой любовью в голосе, почти шепчет младший, дуя на ранки. — Завяла. — Дополняет подросток, понимая ироничность сей ситуации. — Будешь так говорить, — Чонгук останавливает речь, понимая, что в голову кроме одного единого слова, больше ничего не лезет. Но это продолжение слишком безумно и, наверное, не для гетеросексуалов, одного гетеросексуала, если быть точнее, но разве Гуки знал? — Что будет? — с явным интересом спрашивает одноклассник, руку которого младший забинтовывает.