bad boy but not with me

— Тэ... Прости меня, ладно? — Куки, ладно, тебе хотелось попробовать, это нормально, — Ким отворачивается в сторону большого панорамного окна, пытаясь угомонить бешеное сердце, рассматривая свое отражение и огоньки, появляющиеся от проезжающих машин. — Забудем, значит? — отчаянно, но спокойно задаёт вопрос парень, а получает в ответ кивок головой и ничего. И больше ничего. Чонгук не станет говорить о своих пылких, словно разгорающееся пламя, чувствах, нет, это для него верх (а целоваться не верх?) Он не привык говорить кому-то, даже родителям о том, что любит, а тут ситуация, когда на кону дружба с близким человеком, и возможно, именно ради этой дружбы он готов мучить себя.       Весь оставшийся выходной, как известно, Тэхён остался проводить у своего одноклассника. Младший выпытал у подростка то, откуда взялось это «пятно», привлекающее к себе внимание и раззадоривавшее нескончаемую злость по отношению к тому, кто посмел прикасаться к нежной коже Тэ, к тому, кто вообще позволил себе прикоснуться к нему. Но тот, хоть и не умело, но «отвертелся» (ты не умеешь врать Тэхён, помнишь?). Маргаритка весь день заботливо присматривал за Чоном, хоть это и трудно назвать присмотром; под действием недавних уколов и постоянного принятия таблеток нога совсем отошла и полностью функционирует. Ходит он, немного прихрамывая, но только чтобы не нагружать её.

***

— Тэ-Тэ... Как всё прошло? — снова любопытный братец Джин заскакивает «под шумок» в комнату поздним вечером, когда отец уже видит красочные сны. Сейчас самое безопасное время, чтобы выпытать информацию. — Всё...? Всё прошло нормально...? — глупо улыбается и не знает, начать ли свой рассказ о поцелуе, который ему понравился, но... — В нашем случае краткость — не сестра таланта, окей? — Тэ кивает и, растирая лицо, решается начать своё долгое, но совсем нескучное от этого, повествование, которое закончилось не совсем хэппи эндом. Но они хотя бы не поссорились, а это очень важно, новый конфликт бы слишком сильно надавил на старшего из этих двоих. — Твою мать, ты ещё смеешь сомневаться во взаимной симпатии, любви и так далее? — почти верещит Сокджин, но вовремя вспоминает о папе, который спит в комнате напротив и боязливо прикрывает рот ладошкой. — Смею, он не признался? Нет! А значит, просто хотел узнать, какого это целоваться с парнем! — и выбрал он отчего-то тебя! Озвучено. Кимом (братом) старшим. Из-за чего и поднялось восстание всех чёртиков в маленьком Ким Тэхёне, поэтому он с трудом, из-за усталости поднялся и выпроводил из своей комнаты родственника, со своими непрошенными комментариями. — Всё, хватит, вали спать уже! — но выпнуть его, оказалось нет так просто. И всему виной — телефон. Звучит глупо, но очень правильно. Он оповестил Тэхёна о новом сообщении, а тот не мог просто взять и проигнорировать. jungkook : выйдешь погулять? — Кто это там тебе написывает? — не унимается старший брат. — Да ладно, шучу я, не надо показывать, — вновь глупо улыбается, пока, хубе* кидает взволнованный взгляд на окно, под которым слышится приближающийся рёв мотора. — Твой Ромео? — старший подходит к окну и распахивает шторы, устремляя свой взгляд на двор. Одинокий мотоциклист стоит около подъезда, держа в руках шлем и... Что это? Цветы с шоколадкой или...? В темноте было почти не разобрать, а всё, потому что подрастающая, хотя очень наглая, молодежь разбили последний фонарь в переулке, но серьёзный настрой этого мальца Джин почувствовал, находясь на этаже. — Он зовёт гулять... Пожалуйста, хён! — смотрит сквозь душу, умоляюще, мило сморщив носик и распахивая свои по-детски очаровательные глазки. Какой же манипулятор! Ему сейчас нельзя от такой возможности отказываться, ведь каждый день быть вдали от Чонгука всё сложнее. Тот мастерски пробрался в его сердце и остался там жить. — Я... Признаюсь ему сегодня. — А вот это уже весомый аргумент. Брат переживает за их отношения больше, чем за свои (которых у него, кстати, нет) — Только очень тихо! — предупреждает, делая лицо грозным, отчего становится более смешным. Раскрывает руки для привычных объятий, но перед этим смотрит по сторонам, чтобы проверить остался ли в покое сон отца. — Спасибо! — прыгает и обнимает крепко, потому что ему необходимо. Необходимо сейчас быть с ним, там. — Чонгука... А твоя нога? — взволнованно говорит Тэ, открывая тяжёлую дверь подъезда и подбегая к парню. Замечает в руках... Ландыши? Да. Несколько белых, стоящих на зелёных стебельках. Как он их на мотоцикле сумел довести целыми? — Мне гораздо лучше, родителей не будет до завтра... А.… — тянется рукой к карману и достаёт большую шоколадку. — Это тебе, извини, если тем поцелуем обидел тебя, — оба так глупо смущаются обычного слова "поцелуй", ибо связано оно с ними двумя. — Прокатимся? — Тэ-Тэ коротко кивает и присаживается назад. Чонгук заботливо одевает на него свой чёрный, как тьма, шлем, его здоровье важнее, снимает свою потрепанную джинсовку и плотно цепляет на своего хёна, в пути будет прохладно, а он всего лишь в тонкой кофте.       КимТэ, надевает чужой рюкзак, плотно набитый чем-то, потому что им обоим так удобнее и не крепко удерживается за плечи. — Нужно обнять меня... Иначе упадёшь. Сможешь? — Голос Чона становится спокойным и низким ночью, мурашки пробегают по спине, он, без сомнений, очень привлекательный сейчас. — Смогу... Да. — Тело просит тепла, и старший жмется по ближе, вдыхая носом аромат, верно новых, свежих духов парня. Щёки горят невыносимо сильно.       Чонгук заводит мотоцикл, в пустом городском дворе вновь раздаётся рёв мотора, и они выезжают, набирая скорость с каждой минутой. Ночной город светится различными огнями, благодаря витринам круглосуточных магазинов и машинам. Тэ щекой опирается на тёплую спину Куки, пока его волосы так красиво развеваются на ветру. Тот смотрит в зеркало, проверяя движение, и видит смущенную мордашку, когда они пересекаются взглядами. Ким опускает взгляд, а Гук победно и счастливо улыбается. Малыш.       Они мчатся на огромной, совсем непривычной Тэхёну, скорости. Ким понимает, почему езда на этом виде транспорта стала страстью школьника. Мотоциклистов часто называют смертниками, конечно, это всё неспроста. Автомобилисты оснащены ремнями безопасности, подушками безопасности, крышей, большим и прочным лобовым стеклом. Автомобилисты не выезжают на дорогу с замиранием сердца, они не хотят оторваться от скучной и черно-белой жизни. Мотобайкеры же поворачивают на переполненное или, наоборот, пустое шоссе, они мчатся, скользят по трассе, выжимая скорость на полную, так, что глаза заполняются слезами, они чувствуют жизнь, они знакомы с угрозами смерти и каждый раз знают, чем может закончиться очередной выезд. Но разве это страшит их? — Красиво... — восхищённо шепчет Тэ, когда Гук останавливает их на обочине трассы, около поля. Можно быть уверенным, что если лечь на него, то можно увидеть космос. С его кометами, звездами и планетами. А еще запах. Пахнет лишь травой, Чонгуком и…ночью. Да, так пахнет жизнь. — А почему ландыши? — искренне интересуется Тэ, потому что раньше он не дарил таких цветов ему. Вообще никаких не дарил. Чонгу разворачивается и смущённо улыбается. Старший очередной раз жалеет, что поблизости нет фотоаппарата. Выбор этих цветов оказался таким сложным, и парню пришлось долго изучать одну интересную книгу о цветах. — Посмотри дома о языке цветов, — Чон уходит далеко в поле, держа за руку старшего, чтобы не затерялся в кромешной темноте, где они одни. Он оставляет байк лежать на краю обочины, вымощенной щебнем, у него есть кто поважнее его, пусть и любимой, но железяки. — Чонгук, луна сегодня красивая, правда? — вдруг набирается смелости тот, чтобы завуалировано признаться. Маргаритка абсолютно не подозревает, как отреагирует Чон. Может он даже не знает о существовании таких признаний. Что вполне вероятно. Одноклассник не из тех людей, кто много интересуется культурой Японии. — Луна...? Наверное, Тэ... Не обращал внимание, — Чонгук вдруг теряется, он... Он очень сильно любит этого глупого мальчишку, но неожиданное признание выбивает из колеи и, наверное, школьник с трудом удержался на ногах, ведь и сам уже признался хёну в любви... В ответ лишь тихое мычание. Маргаритка разочарован? Возможно, немного. Исходя из того, сколько внимания и времени посвящает ему Кук, он подозревал, что (хоть не любовь, но) симпатия окажется взаимной. — Такое лицо у тебя грустное, расстроился что ли? — подходит Чонгу ближе, обнимая, ибо тот, замёрз до дрожжи в худых коленках и посинения губ. — Ты снова дрожишь, холодно? — Хён отрицательно машет головой, конечно же, это брешь, у него и зубы скоро стучать друг о друга начнут. — Но я умру, — тихо шепчет младший, обжигая чужую кожу, которая вмиг становится красной. — Что? — прокашливается и переспрашивает тише. Неужели... — Такая красивая, что умереть можно, говорю, — смеётся Чон, отводя взгляд. Он его любит! — Дай рюкзак, — Кимовское сердце колотится с необычайной скоростью, руки трясутся, будто недели две пил, а щеки снова и снова заливаются краской. Куки молча достаёт тот пушистый плед и укрывает недоумевающего школьника. — Ты... Не шутишь? — разве похоже на шутку? Подросток смешно улыбается, настроение поднимается от реакции мальчишки. Такой искренний. — Мои чувства для тебя шутка? — делает серьёзное лицо, а после наклоняется к щеке, оставляя невесомый поцелуй. Они сейчас вдвоем, на поле, а обстановка до ужаса и блестящих глаз интимная. Неловкая тишина присутствует, но с человеком, которого до безумия, до расширенных зрачков, до краснеющих щек любишь её не ощутить. — Я поранился где-то, черт, — говорит Тэ, чувствуя раздражающую боль от любого прикосновения к нежной коже. Наверное, обожгло травой, такой, к какой если прикоснешься — болеть будет еще сутки! — Поцелую и всё пройдёт, — теперь можно, Тэ начинает заливисто смеяться, когда тот начинает прикасаться своими мягкими губами к тыльной стороне ладони, щекоча её. — А я ещё губы поранил! — ловко и уверенно выкидывает нелепую фразочку Тэхён, причём с очевидным намёком, и, как только понимает, насколько глупо это звучало, кстати, гораздо глупее, чем казалось в голове, начинает прятать лицо с воплем: "Боже, забудь, я дурак! " Щеки привычно краснеют, выдают его явную неуверенность. Зачем ему вообще пришло это в голову! — Поцеловать? — на грани слышимости спрашивает парень, нежно притягивая к себе. Между их лицами практически нет расстояния. Ощущается лишь чужое дыхание. И стучащее так громко сердце. — Пожалуйста... — он нуждался, нуждается и будет нуждаться в этих чёртовых губах. На этот поцелуй он ответил, забыв про холод, который пробирался до самых косточек, сейчас ему тепло, а может даже и жарко, ведь тут рядом бойкий бэд бой школьник и его такие же объятия. — I'm a little sick right now, but I swear that I love you, daisy — сквозь поцелуй шепчет младший на ломанном английском эту фразу. Тот улыбается, ибо Чонгук шепчет ему фразу из песни, той самой песни, которую сам написал.

Ким её в первый же день наизусть выучил.