bad boy but not with me

      День выдался тяжёлым, как и неделя в общем, но когда любимый человек рядом с тобой, то ты забываешь об усталости, вместе с ним несёшься по улице, то и дело наступая в лужи, но от этого не расстраиваешься, а только пуще смеешься, заражая смехом своего любимого, вы всё также вместе забегаете в привычный подъезд у всё ещё разбитого фонаря и часто дышите, пытаясь перевести сбитое дыхание, но не находите ничего лучше, как поцеловаться прямо под дверьми родительской квартиры. Вам весело, вам легко и свободно. — Пап, Джин, Чонгук зовёт меня к себе на ночёвку, можно? — В квартиру врывается вихрь по имени "Ким Тэхён" и его незаменимый печенька "Куки", но тот не врывается, а остается ждать у приоткрытой двери, вот только в доме подозрительно тихо. Возможно, отец уехал на работу, он часто выезжает по вызову. Ким слышит, как со второго этажа кто-то неторопливым шагом спускается и терпеливо ждёт. Они с парнем решили заскочить из школы домой, дабы захватить некоторые вещи и, конечно же, отпросить старшего. Никто и не подозревал, что это будет НАСТОЛЬКО проблематично. Сокджин спускается с лестницы наполовину, всматриваясь в лицо Тэ, считывая эмоции и намерения. Прошлый приход Чонгука почти закончился их сексом, благо, что они удосужились ограничиться взаимным пожиранием (поцелуями), которые вполне мог услышать родитель. — Трахаться будете что ли? — без какого-либо стеснения спрашивает хён, а у Тэ от такого вопроса лицо краснеет. Неужели... угадал? — Джин-хён... Я вообще то тут, — выглядывает из-за двери Чон, прыская в кулак. Обычно разговоры на эту совершенно нормальную тему у них были редки, но Ким Сокджин далеко не глупый и понимает, что брату уже плюс минус семнадцать, да и голова на плечах, какая-никакая есть. Джин вспоминает себя в этом возрасте и понимает, что был точно таким же. Только привлекали его девчонки. — Можно подумать! Если бы я не зашел тогда к вам, то мало ли что вы могли натворить... — сам уже вовсю смеется Ким. Да и дело, наверное, не в том, что именно они могли натворить, а в том, кто мог об этом узнать. — Да хватит, хён!! — пуще краснеет Тэхён, понимая, что Гук всё ещё стоит за входной дверью и всё внимательно слушает. Хотя, если честно, то они оба уже сильно хотели этого, но всё никак не решались. Чонгук не хочет, чтобы первый раз старшего проходил рано, не хочет, чтобы на Маргаритку что-то давило. А Тэхён просто немного скован и переживает. — Возьми деньги и купи несколько пачек контрацептивов, поверь мне, Тэ, лучше вы признаетесь, купите, и тебе будет не больно, а приятно, чем ты будешь плакать весь свой первый раз, слышишь? — Джин серьёзно озабочен здоровьем и комфортом своего брата, ведь любит этого дурного мальчишку сильнее всего на свете. — Чонгука, ты хоть мне расскажи! — просит старший, спускаясь полностью с лестницы, впуская ребят в квартиру, не в подъезде такое обсуждать же! У стен тоже есть уши. — Мы хотели попробовать сделать это сегодня, я его... Очень хочу... — Самый старший и самый младший пропадают в комнате хёна, пока Тэ-Тэ удивлённо смотрит им вслед. Вот это объединились. Тот же, полностью открывается своему хёну, даже учитывая то, что они и не родственники, доверяет ему то, что далеко не всем можно доверить. И это правильно. Должен быть у них такой человек, который выслушает и совет даст. — Так бы сразу и сказали, чего меня бояться? — Куки пожимает плечами. Он и сам не понимает то, откуда у него взялся этот необъяснимый страх и тревожность, — перед актом поговори с ним. Сделай так, чтобы его ничего не тревожило, также как и тебя, можно потушить свет и включить настраивающую музыку... — разговор длится минут тридцать, пока парень посвящает школьника во все нюансы и мелочи. — И главное, покажи, как любишь, — заканчивает Тэхёновский брат, выходя вместе с подростком из комнаты, и всовывая ему в ладошку две пачки презервативов. Тот хочет запищать, но уже поздно.

Ким на него так пристально смотрит.

Тэхён сталкивается со своим "Печенькой" взглядом, но понять не может, что ему Джин такого наговорил, раз он такой смущённый.

***

— Пожалуйста, едьте медленнее! — жалобно просит испуганный Тэхён. Водитель такси смело маневрирует по дороге, обгоняя машины и вжимая педаль газа на полную. Чон, привыкший к такой скорости, совсем не замечает изменений, а ещё сидит на переднем пассажирском сидении, не видя страха в глазах Тэ. — Боишься? Попросить снизить скорость? — ласково спрашивает Гуки, как только оборачивается к парню. А глаза то... Стеклянные. В них застыл испуг, хочется отогнать от него все страхи и переживания, укрыть пледиком и зацеловывать бархатистые щёчки. Он серьезно испугался. Школьник часто кивает, а Чон протягивает свою ладонь сцепляя их руки в замочек. Чонгук на пару мгновений погружается в мир, где они с Кимом одни, а после возвращается, но уже рассерженный. Почему слова его парня не подействовали на водителя? — Разве он не ясно выразился? — Тон опасно понижается, и да, школьник агрессивно настроен. Ему, если честно, на скорость плевать, но если страшно его мальчишке, то он сделает всё, дабы это исправить. — Медленнее едь. — Твёрдо чеканит каждое слово, позволяя расслышать явные недоброжелательные нотки. Парни выходят из машины, направляясь в Чоновский дом. Они вваливаются в просторную прихожую, выполненную так идеально, словно там живут не Чоны, а самые элитные люди страны. Сами подростки такие уставшие, обеспокоенные, а некоторые (Тэхён) ещё и встревоженные. — Ты сказал Джину то, о чем мы переписывались? — и этот вопрос крутится всё то время, как они вышли на улицу, сели в такси, приехали к Гуку, в его голове. Он подозревает, что щепетильной темой их разговора была их еще не состоявшаяся интимная близость, но насколько глубоко они зашли в эту тему, он не представляет и, наверное, боится представить. — Ты только не дуйся, он просто выслушал меня и дал советы. Ким прячет алое лицо в своих крепких ладонях. — Ну и срам-же... — наигранно хнычет тот, пока Чон садится под боком. — Он понимает, Тэхёни, он нас хорошо понимает, у него уже был первый раз, а я всего лишь хотел доставить тебе максимум удовольствия... — Чон пропускает сквозь длинные пальцы волосы Маргаритки и неловко целует того в мягкую щёчку, сразу же замечает, как улыбка освещает лицо его очаровательного парня и радуется сам. И Чонгу вместе с Тэ проходят в его комнату, тёмную, в которой только на одной стене висит подсветка из разноцветных огоньков, сменяющих цвет и свет в помещении время от времени. — Мама с папой сегодня уже не вернутся, — говорит Чонгук и включает ноутбук. Он не хочет продолжать создавать неловкую для обоих тишину, поэтому говорит первое, что приходит на ум. И, если быть честным, то это похоже на самый настоящий намёк! А он намекать не хочет от слова «совсем», Куки желает, чтобы по обоюдному согласию, чтобы по желанию, и именно поэтому хлопает себя о лоб. — Я не хочу смотреть фильм, Гуки, — устало признаётся Тэхён. Перспектива о просмотре фильма совсем не устраивает парня, и он грустно опускает уголки губ. — Прости меня, — совсем тихо извиняется Тэхён, но ему совсем не хочется своему любимому портить настроение своими приоритетами, и его заключают в теплые родные объятия. Приятно ощущать понимание. — Не нужно извиняться, наоборот, ты молодец, что не соврал! — шепчет Чон на ушко, обжигая его горячим дыханием. — Сделать тебе массаж? — в глазах собственных загораются огоньки, и сердце вдруг трепещет. Ким не показывает, но на щеках появляется румянец, едва различимый в таком тусклом свете, но почти сразу согласно кивает и удобнее усаживается. — Снимешь верх? — всё также очень тихо спрашивает младший, попутно разминая натруженные мышцы плеч и шеи, не спугнуть бы этого робкого мальчишку. — аргхх... — стон из-за приятной боли раздаётся в комнате, заставляя Чона улыбнуться. Ким послушно вытягивает руки, позволяя своему парню снять с него лишнюю одежду. Тэхён ложится на мягкую кровать животом, получая безграничное наслаждение от приятных и желанных прикосновений. Чонгук немного надавливает на натруженные мышцы, расслабляя их. Оглаживает красивую спину, на которой много маленьких родинок, большими ладонями. Движения мягкие и нежные, совсем ещё не перетекающие во что-то большее (ещё не…). — Ты такой красивый... — тихо говорит Чонгук, полностью забираясь сверху, садясь на чужую задницу, отчего тот неожиданно охает и бархатисто смеется. Школьник поочередно опускается к маленьким пятнышкам на теле и медленно целует их. Чоновские руки дотрагиваются до подтянутого живота школьника и, "невзначай" задевают чувствительные соски. — Гуки... — негромко стонет парень, но мгновенно краснеет и прячет лицо в пышном пледе. — Перевернись, Тэ, — просит подросток, желая оставить пару красных отметин на шее своего бойфренда. Но тот упрямо мычит, тушуясь ещё пуще прежнего. Чего он стесняется? Или... Точнее, кого? Вопрос несложный, конечно, но Чонгука встревожил. Он его открыть полностью хочет, хочет, чтобы тот доверял, всецело отдавался и ничего не боялся, а уж тем более — не стеснялся. — Тэхён, пожалуйста, посмотри на меня, мне нужно сказать тебе кое-что важное. — Тот неверяще смотрит, но всё-таки сдаётся, а Чонгук на локтях опускается перед очаровательным лицом. — Тебе не стоит стесняться, ты красивый —тёплый поцелуй в лоб, — любимый, —поцелуй в щечку, — стройный, — поцелуй в ложбинку меж подбородком и губой, — а ещё, я вижу в тебе идеал, ты прекрасен, — целует губы раскрасневшегося парня и отступает. — Можно? — не давя, спрашивает Чонгук, касаясь ширинки темных джинсов.       Возбуждение заметно растет, а пространство в боксерах уменьшается, что вызывает неприятное трение ноющего члена о грубую ткань. — А если... Я тебе "там" не понравлюсь? — смущённо бубнит парень, выделяя значимые слова. — Чего ты так волнуешься? Ты — самое лучшее солнышко, не смей думать плохо о себе, понял? — грозит в шутку пальцем одноклассник, расстегивая ширинку и спуская чужие джинсы. Старший судорожно выдыхает, ибо сковавшее возбуждение наконец не давит на него так сильно, а без одежды становится свободнее, и ветерок приятно пробегает по его длинным ногам, вызывая мурашки. — Чонгука... — стонет Ким, когда тот выцеловывает внутреннюю сторону бедра, оставляя засосы. Член дергается, как только Чонгук целует его через тонкую ткань трусов, а Ким тяжело выдыхает. Такая мучительная сладость. — Я снимаю, — предупреждающе шепчет Чон, видя на себе испуганный взгляд, но как только открывает вид на крупный, венистый и такой большой пенис, на гладко выбритую попу, на некрупные яички, которые перебирает рукой, потому что видит то, насколько сильно заводится его хён, Гук вдруг понимает, что Ким идеален... Как бы не странно это звучало, но везде блять идеален. — Охуенный... — лишь шепчет младший. Он настолько взбудоражен, что не знает, как поступить и чем заняться с парнем. — Встань в коленно-локтевую позицию, Тэ. — тот испуганно смотрит, но действие выполняет. Желание сделать то, что задумал, врывается в голову и возрастает в геометрической прогрессии. Он знает, что Тэхён будет взволнован и смущен, но делает это, потому что знает, сколько удовольствия может доставить и доставляет! — Чт... Что ты хочешь сделать? — спрашивает Тэхён, пока Чонгук терпеливо ждёт. — Хочу вылизать тебя, — тот никогда еще так не краснел. Тэхён уже почти садиться обратно, но Чон перехватывает его за запястья и открывает вид на небольшую, но аккуратную, Кимовскую задницу. И, кажется, оба выдыхают одновременно, голову кружит от такого. Чон целует сперва левую половинку, а после правую, он пододвигает того ближе и целует прямо в сжимающийся сфинктер. Тэхён вздрагивает и испуганно стонет. Горячий язык вместе со слюной проникает в анус и Тэхён скулит. Скулит так, что крышу сносит. Громко, наверное, настолько, что если бы на улице кто-то ходил, то явно услышал. И нет, Чонгуку совсем не противно, подумайте, как может быть противно, если любишь так сильно. — Чонгука! — Тот толкается языком глубже, раздвигая стеночки, делает массаж изнутри и тянет его, а после просит потерпеть. Школьник достаёт смазку и обильно смазывает один палец. Он вводит его на одну фалангу, усаживая Тэ ближе к себе. Позже он вставляет второй палец, отчего из искрящихся прежде глаз, брызжут слёзы. — Прости... Прости, оно быстро пройдет, — заглушающе целует шею, но пальцы оставляет на месте, Киму неловко до чёртиков, хотя пальцы он принял достаточно хорошо, потому и подается задом навстречу, хныкая, ведь хочется гораздо больше. Когда три пальца вместе с неприличным хлюпаньем проходят в него пару раз, Чонгук понимает, что может позволить и себе раздеться. Тот снимает всё нижнее белье и натыкается на испуганный взгляд. — Большой, не войдет, — боязливо хныкает Ким, но младший мимо ушей это волнение пропускает. Он аккуратно позволяет головке члена коснуться пульсирующей дырочки, в которой только что были его пальцы. Чонгук надевает контрацептив, так вовремя оказавшийся под рукой, в душе благодарит за это Джина и медленно проникает в Тэхёна, пока тот терпит. Терпит боль, перемешанную с наслаждением и... Спустя какое-то время эта ненавистная боль, превращается в кайф, безумие, наслаждение. — Не… Не сжимайся так...Боже

***

      Чонгук весь уставший после только что случившегося секса осматривает спальню и удивляется абсолютному порядку. Только пару вещей валяется около большой кровати, а так... Всё довольно чисто. Гук сам меняет постельное белье, которое они успешно обкончали и надевает новое, Тэхен же уснул. Так устал, что даже не помылся. И Чона это заботит. Он приподнимает своего крошечного парня и несёт к ванной, находившейся совсем близко к комнате. Школьник ополаскивается сам, а после принимается за своего бойфренда. Парень кладёт сонного Кима в ванную и наводит теплую, слегка горячеватую, как тот любит, воду, намыливая вихотку и шаркая ножки и спинку. Чонгук также разогревает тело младшего подольше, чтобы тело расслабилось и мышцы стали мягче. — Куки...? — просыпается Тэ, когда Чонгук уже смывает с него пенку. Он сонный и такой прекрасный. Личико становится красным, и он опускает взгляд, прикрывая ручками свое обнажённое тело. — Не смотри...! — толкает легонько в плечо младшему, поджимая ножки. — Я всё уже видел, не стесняйся, хён, — оставляет невесомый поцелуй на макушке Чонгук, а после подхватывает Тэхена снова, неся в кровать. — Я же тяжёлый! И сам дойти могу! — непрерывно возмущается хён. Его влажное тело опускается на двухспальную кровать, и Чон аккуратно высушивает его ножки и спинку, трепетно касаясь махровым полотенцем нежной кожи. — Уже поздно, нам нужно спать, хён, — шепчет Чонгук, укладывая своего обмякшего парня. И они засыпают. Уставшие, сонные, но трепетные, довольные и ужасно счастливые.