Сокровища коралловых руин

— Чертов мальчишка! Проходимец! Я сдохну, я сдохну, тварь, но я освобожусь отсюда и достану тебя! Урод! Падаль! Дьявол морской! Рихард не переставал кричать в пролом, заполненный водой, как будто сбежавший юнец все еще был в состоянии его слышать. Кажется, даже рана не беспокоила Рихарда настолько, как сбежавшая жертва. Отвратительно бодрый, забывший про затяжной бой с ужасающими тварями, он наматывал круги вокруг разлома и шипел рассерженной змеей, едва ли не плюясь ядом в воду. Тилль устало увалился на землю, прижимаясь спиной к каменной стене. Он не был уверен, что шаг мальчишки в бездну что-то решил. Скорее всего, это был просто последний отчаянный жест отчаявшегося человека… Или кого бы то ни было еще. Он мертв. Скорее всего, он уже давно мертв — со своими голубыми глазами, белой кожей, истерзанный веревками, заморенный голодом и издевательствами… Тилль прикрыл веки, стараясь не вслушиваться в крики Рихарда, превратившиеся в несвязную брань. В памяти всплывали испуганные взгляды их еще недавнего пленника, что с такой легкостью обвел их вокруг пальца, и яркие губы, которые Тиллю так и не довелось попробовать. Он совершенно не понимал, что произошло, о каком проклятии и храме орал Рихард, что за уроды, что уже начали смердеть, вылезли из пучины… Ни черта не понимал и плевать на это хотел. Он так смертельно устал, что хотелось просто уснуть и не проснуться. Собственно, другого выхода у них и не было. Либо голодная мучительная смерть, либо пойти и утопиться, потому что, если подводный выход и есть, у них не хватит воздуха, чтобы преодолеть весь путь. В боку кололо, разболелось колено — давняя скулящая подруга, мучившая Тилля уже долгие годы. Обычно он старался беречь ногу, не напрягать ее сильно, но разве в такой ситуации есть ли дело до контроля? Сейчас сустав противно, на одной ноте ныл, и Тиллю хотелось размозжить себе затылок о стену. Как назло, они с Рихардом потратили все пули и даже застрелиться было нельзя. Если только одновременно проткнуть друг друга саблями? Тилль с сомнением посмотрел на своего капитана, продолжавшего метаться, как загнанный в ловушку зверь. Он не был уверен, что у него хватит решимости… Это все еще был Рихард. Сошедший с ума, безумный, жаждущий крови, угробивший их, — но Рихард. Родной, знакомый с самого начала жизни. Такой, который уже давно прирос к Тиллю и отрезать его нельзя, — все равно, что избавиться от собственной руки или ноги. — Пр-р-роклятье! В гневе Рихард пнул одну из золотых гор, расшвыривая по всей пещере монеты и украшения. Отныне все это награбленное добро было бесполезным куском дерьма, не имевшим никакой ценности. Было бы куда лучше, хранись здесь вместо дублонов и кубков соленья и сухари — и хотя бы один ящик рома. Золото от пинка Рихарда частично зазвенело о стены, посыпалось в воду — Тилля передернуло, как только он представил, как на шум из глубин выплывает еще кто-то… Часть монет гулко зазвенели куда-то вниз по каменным выступам где-то за зарослями. Выступам? Вниз? Они оторопело переглянулись. У Рихарда было очень комичное выражение лица с приоткрытым от удивления ртом, разгладившимися следами гнева. В тот момент он показался Тиллю таким же молодым и пока еще зеленым, как и много лет назад, когда они угнали бриг и принялись бороздить море в поисках наживы. Впрочем, наваждение быстро рассеялось. Хищно раздув ноздри, Рихард направился на звук все еще падающих монет, принюхался, а затем, бросив короткое: «Чувствую сквозняк!» — принялся ломать и отдирать от стен ветки в, казалось бы, неприметном каменном мешке. С трудом поднявшись на подкашивающиеся от усталости и боли ноги, Тилль поспешил на помощь. Вскоре перед ними зиял ровный, будто вырезанный в камне проход, дышавший прохладой и влагой, обещанием свежего ветра. Или им так хотелось думать. Факела соорудить было не из чего, поэтому пришлось спускаться на ощупь по долгому закручивающемуся спиралью спуску. Рихард выглядел сосредоточенным и собранным, и у Тилля даже мелькнула мысль… Быть может, не все так потеряно с разумом его капитана? Он не успел об этом подумать — перед ними вдруг выросли огромные, в три человеческих роста, ворота, украшенные зательевой резьбой. Схематичные рисунки животных, грубые линии, часто изгибающиеся под прямыми углами, но при этом целостные, перетекающие одна в другую и вновь разбегающиеся прочь коралловыми трещинами, вместе они рисовали завораживающую картину. Работа по камню просто поражала воображение. А еще ворота издавали неяркое, но вполне ощутимое свечение, позволяющее рассмотреть и их самих, и окружающее их пространство. Завороженный, Рихард прижал окровавленные ладони к каменным воротам. Рубаху пришлось стащить, порвать на лоскуты и туго завязать вокруг живота, надеясь остановить кровь, так что сейчас неяркое зеленоватое свечение отражалось на покрытых испариной плечах и груди Рихарда, делая его странно незнакомым в глазах Тилля. Будто он никогда не знал друга, будто перед ним сейчас был кто-то другой, а вовсе не капитан «Тарана», Повешенный, Дьявол с двумя клыками и прочие милые прозвища, которые Рихард так любил коллекционировать. Ворота с тихим скрипом поддались, открылись вовнутрь, и Тилль почувствовал, как его брови ползут вверх, а глаза рискуют вывалиться из орбит. Подземная гавань! И… — Корабль… Мы спасены, Тилль! — Рихард, довольно, радостно захохотав, подпрыгнул, повисая на Тилле откормленным кабанчиком. Корабль был странный: непривычной формы, как будто с навесом, точно так же, как и ворота, светящийся зеленоватым, но, определенно, бывший на плаву; вода с тихим плеском ласкала его крутые борта, и затейливый резной нос, изображавший то ли оскаленного зверя, то ли странного человека с мелкими острыми зубами, гордо смотрел вперед. — Я не вижу тут выхода… — с сомнением протянул Тилль. И правда: осмотревшись, он не нашел ничего, хотя бы отдаленно напоминающее коридор или природные ворота, из которых можно было выплыть на целом корабле. Да даже и на лодке отсюда выплыть было неоткуда: сплошные каменные стены, смыкавшиеся над головой, бесконечные животные мотивы, узорами расползающиеся по стенам, зловещая тишина… Стало неуютно. — Если он здесь есть — значит, его как-то сюда загнали. А если можно загнать — значит, можно и выгнать, — возбужденно поблескивая глазами, произнес Рихард, с восхищением разглядывая странную посудину. Корабль был не то чтобы большим, но явно быстроходным и маневренным: об этом говорила каждая доска его корпуса и общий хищный силуэт, напоминающий какую-нибудь глубоководную рыбу, что иногда выносила волна на поверхность. Тилль ничего не ответил, скептически нахмурившись. Его снова одолевали усталость и тоска, вновь навалились мысли о том, что они умрут здесь без еды и воды. Хорошо, если в обнимку, а нет — так передерутся и еще сильнее намнут друг другу бока, умирая врагами. — Да брось ты! — все так же взбудоражено бросил Рихард, а затем резко и требовательно притянул Тилля к себе за затылок, беспардонно вторгаясь в чужой рот своим горячим, торопящимся языком. Обвел жадно всю изнанку, влажно причмокивая, прижался — крепкий, вымазанный в липкой крови, обдавая запахом пота и соли, а затем встал лоб ко лбу и с непоколебимой уверенностью выдал: — Мы выберемся. Помолчав, все еще пребывающий в сладком мареве поцелуя Тилль медленно кивнул. Губы еще помнили вкус Рихарда, и Тилль, внутренне робея от собственной наглости, потянулся за добавкой. А Рихард неожиданно ответил, посмеиваясь прямо в губы. — Давай потом, как сдохнем или увидим солнце — одно из двух, ладно? Капитан мягко улыбнулся, и Тилль послушно кивнул. Внутри корабля все было в принципе знакомо и в то же время очень непривычно. Минимум перегородок, делящих палубу на помещения, такелаж из странного материала, отсутствующий якорь… Зато еще внутри были глиняные горшки с непонятными, скрученными конвертами водорослями, жесткими, но съедобными и утоляющими жажду. И снова странная резьба, покрывающая все деревянные поверхности, какие только попадались на глаза, светящаяся зеленым. В самом центре нижней палубы на подставке располагался большой круглый шар, свободно на этой самой подставке вращающийся. Стоило только Рихарду притронуться к этому камню, как свечение, окутывающее все на корабле, стало ярче, а затем вода за бортом стала стремительно подниматься. — Твою!.. — заметался Тилль в панике, пытаясь найти выход, но люк, через который они спустились вниз, не поддавался, и хотелось выть и рычать от досады. Стоило додуматься, что корыто давно прогнило и пойдет ко дну при любом удобном и не очень случае, стоило… — Мы поплывем под водой, Тилль, — раздался из-за спины странно напряженный голос Рихарда, и Тилль стремительно обернулся. Глаза его капитана светились таким же странным зеленоватым светом, а ладони словно приросли к непонятному шару. Сердце в груди едва билось, и дышать получалось с трудом, но Рихард расслабленно, почти мечтательно улыбался, и Тилль невольно расслабился. Что ж, если они погибнут, то хотя бы вместе, как это и должно быть. Спина к спине. — Посмотри на стены: они сухие. Этот корабль… Он никогда не намокнет внутри. И не утонет. Он создан для того, чтобы ходить под водой. Рихард выглядел жутко с этими зелеными глазами и напряженным неестественным голосом. Он смотрел перед собой так, будто видел не убранство корабля, а что-то гораздо большее. Тилль несмело подошел ближе, положил осторожно ладонь Рихарда на плечо и тут же отшатнулся, пронзенный вспышкой. Перед глазами будто отпечаталась карта, но только карта подводная. Сейчас они плыли в узкой каменной кишке, но выход был уже близко. Почему-то Тилль был уверен, что карта, которая была сейчас перед глазами у Рихарда, еще и двигается. — Уплывем далеко отсюда, ограбим всю Британскую империю, — Рихард ухмыльнулся, затем тихо засмеялся. — Только спасем парочку идиотов — я что-то не вижу своего старого корабля. Ну да и черт с ними, с этими навозными мешками и старым корытом. Я теперь непобедим! Он вновь замолчал, и Тилль подумал про себя, что будет давать Рихарду как можно реже вставать за этот странный «штурвал». И что отвоюет небольшой угол на этой подозрительно свободной палубе, чтобы сделать капитану его каюту с большой мягкой кроватью. — Я назову его «Туман». Как тебе? Тилль медленно кивнул, неуверенный, что Рихард видит его. Впрочем, капитану это было и неважно. «Туман» так «Туман». В этом, в принципе, был смысл: в туманную погоду выныривать совсем рядом с ничего не подозревающим противником и вырезать без лишнего писка. Осталось только набрать команду, заиметь парочку бортовых орудий и побольше ядер для них.

***

— Пауль… — Кристоф уселся в лодке, замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Тревога захлестывала его высоченной волной, но понять, откуда она идет, не получалось. После того как Пауль вытащил его на поверхность, казалось, что при помощи какой-то неведомой магии исчезли и скалы перед островом, и водовороты. Вода была спокойной настолько, что походила на зеркало, поверхность которого портила лишь небольшая рябь. На «Таране» поспешили этим воспользоваться: подняли якорь с парусами и, быстро развернувшись, уплыли. Было мерзко из-за того, что чертовы головорезы спустили за борт своих же, оставив начальство на острове без надежды на спасение, но Кристоф и Пауль, вышвырнув двух незадачливых, ссаженных в лодку пиратов и оставив тем одно на двоих весло, чтобы было за что цепляться, поступили не лучше, поэтому Кристоф старался не вариться во всем этом и не думать лишний раз. Сейчас водяное зеркало было таким же спокойным, как и прежде, но Кристофу казалось, что вода вот-вот забурлит, выплеснется и поглотит их, не дав шанса на спасение. Такое ощущение окутывало его перед приближающимся штормом, и они всегда с Паулем искали укромные местечки, чтобы переждать бурю. Сейчас ощущение надвигающегося шторма было во много раз сильнее. — Что? — прикорнувший рядом Пауль со свешенным за борт хвостом нежно погладил его по голому колену. Им нужно было отдохнуть, набраться сил, и поэтому лодка мягко дрейфовала прочь от острова, подгоняемая легкими шлепками хвоста о воду, а дно шлюпки было усеяно рыбьими головами и парочкой еще живых, которых они просто не успели съесть. — Нужно быстрее отсюда уплывать. Не знаю почему, но нужно… Кристоф закусил губу, стараясь справиться с острым приступом страха, а затем и сам свесил за борт хвост, принимаясь бить им в воде. Пауль посмотрел недоуменно, но послушался, и вдвоем они отдалились достаточно далеко, чтобы остров начал казаться игрушечным, когда из воды вынырнули гигантские, выше любого дома, щупальца и с грохотом обрушились на голый каменистый пляж, очень быстро скрывая остров под водой. Кристоф в ужасе замер, едва не забыв, как дышать, точно так же оторопело выглядел Пауль. До них докатилось несколько огромных волн, подкинув шлюпку высоко вверх и заставив судорожно вцепиться в борта, но больше щупальца не показывались, и они немного успокоились… — Великий царь, что это такое было? Я о таком и не слышал даже… Пауль выглядел непривычно бледным, и Кристоф не мог его в этом винить. Все, о чем он мог думать, — это о пиратах, оказавшихся сейчас в подводной могиле, но это было глупо — сожалеть и переживать о них… Рихард заслужил, Рихард убил отца Кристофа, лишил детства, вновь позволил встретиться с Паулем… Не стоило обо всем этом думать. И уж тем более тревожить любимого. Кристоф устало уперся лбом Паулю в плечо, тут же чувствуя на макушке нежные губы, ласкающие его мягким поцелуем. Все было хорошо. Отныне были только они вдвоем. Навсегда. Для Рихарда и Тилля морское чудовище и волны тоже стали неприятной неожиданностью. Благо они успели забрать на борт Оливера с Флаке и нырнуть обратно под воду, спасаясь от бегущей разрушительной волны. Рихард был слишком занят и торопливо, с тщательно скрываемым испугом гнал корабль прочь, дальше от того места, где был остров, и Тилль не стал расспрашивать капитана ни о том, что он увидел, ни о маленькой лодочке, которую он заметил мельком, пока они были на поверхности. Лодочке, бодро плывущей против течения в противоположном от их курса направлении.