Ты должен носить свои грехи прямо на рукавах

В вагоне-самолёте всё оставалось также на своих местах: рядом сидели люди, абсолютно не понимающие ни того, что они здесь делают, ни того, кто их окружает. Все путники молча смотрели в окна, пока их силуеты сливались с креслами, которые были старше лет на сорок. Мир, незаметно пролетавший за окном навряд ли мог порадовать кого-нибудь своими красками - вид города был настолько живописен, что мог без особого труда вогнать в депрессию и матерого оптимиста: серое небо заволокло не менее серыми тучами, которые исходили из труб промышленных заводов, так или иначе напоминавших кубинские сигары. Сам город не был настолько грязным всегда. Дым пришёл вместе с заводами, которые заботливо возводили бессердечные идиоты, никак не заботящиеся об окружающей природе и потому сливающие все свои отходы в единственную реку, протекающую через город. В кармане осталась только памятная фотография. Одного взгляда на неё было достаточно, чтобы вызвать слёзы, поэтому я крепко держал её вне поля зрения, чтобы случайно не посмотреть на глаза, горящие горем и слегка удивленное выражение престарелого лица. Решив, что навряд ли мне придётся выходить из поезда в ближайшее время, я решил лечь и поспать, постаравшись дать отдых своей психике. Проснувшись, я с удивлением посмотрел в окно и понял, что за ним ничего не видно. Буквально. Казалось, что за пределами поезда мир буквально перестал существовать. Попытавшись встать и осмотреться, я понял, что не могу пошевелить своими конечностями. Я был абсолютно парализован и лишь мои глаза могли судорожно бегать по комнате в надежде увидеть путь к спасению. Навряд ли это было хорошей идеей. Даже в вагоне было достаточно трудно осмотреться из-за лопнувших ламп. Работал только один светильник, да и тот одиноко мерцал напротив входа в вагон. Люди вокруг были мертвы. Ни один из них не двигался, не дышал, хоть и был с открытыми глазами. У каждого из пассажиров, кроме меня была вспорота глотка, клочья одежды были раскиданы в стороны от трупов. Вдруг, я услышал скрип двери, единственного места, откуда можно было попасть сюда. Я надеялся, что сейчас сюда придёт человек, который спасёт меня, но тщетно. Вместо человеческой фигуры я заметил только тёмный силует. Он был ростом на две головы выше меня. Несмотря на это, его комплекция оставляла желать лучшего - казалось, что у него совсем нет мышц, что голые чёрные дымящиеся кости сами двигаются, приводя в движение угрожающее тело. Я не мог сфокусироваться на нем своим взглядом. Он всегда оставался размытым, и из-за этого почти невозможным становилось узнать, кем являлось это существо, приходилось необходимо специально глаза в сторону и смотреть на тень боковым зрением. Оно зашло в вагон и остановилось, будто бы придумывая дальнейший план действий. Подняв свою правую руку, оно оставило своими когтями еле заметную царапину на металлической стене. После этого, слегка надавив, силует пробил стену насквозь так, как нож для писем способен рвать бумагу. Очевидно, он старался ещё сильнее меня напугать. Лампа начала мерцать ещё чаще. Казалось, что она скоро лопнет, и, видимо, этого и дожидался мой новый знакомый. У твари лопнуло терпение, поэтому силует просто пропал во тьме, приближаясь ко мне. Звуки ударов нижних конечностей об пол проносились через все тело и застрявали в мозгу, напоминая удары барабанов. Вдруг, свет вернулся обратно. Как оказалось, мне повезло не увидеть тела несчастных - они были настолько изуродованы, что на них нельзя было смотреть без приступов рвоты. Я стал беспомощно искать взглядом тень, которая могла навредить мне. Не обнаружив рядом никого, кто мог бы причинить мне боль, я успокоился. Появилось неприятное ощущение со стороны спины, которое усиливалось с каждой секундой. В одно мгновение длинный острый коготь пробил мой позвоночник со стороны спины, вызывая адскую боль, и вышел через грудину, также кромсая все находящиеся внутри органы. Тень вырвала коготь обратно и повторила процедуру несколько раз, пока содержимое моей грудной клетки не превратилось в кашу. Все это время я чувствовал движения лезвия, чувствовал, как оно рвет мою плоть, но ничего не мог с этим сделать. После такого монстр обошел меня, взглянул прямо в глаза и заковылял в направлении двери. Выйдя за пределы вагона, прежде чем захлопнуть двери, монстр бесчеловечным, донясящимся из глубин ада голосом прокричал: - Приятного аппетита! Внезапно свет ламп сменился кроваво-красным оттенком, стены начали дрожать, но далеко не это было самым страшным. Все люди, ранее убитые существом, с такими же вспоротыми глотками и изувеченными телами повернулись прямо на меня, смотря мне в глаза. Из них полилась кровь, оставшаяся от органов в телах своих владельцев, а сами трупы встали с кресел и зашагали в мою сторону. Я всё ещё не имел ни малейшей возможности пошевелиться. Некоторые мертвецы остались на месте. Повернувшись, они громко и заливисто засмеялись, вводя меня в ещё больший ступор. Их смех звенел в ушах, смешиваясь со звуками шагов надвигающейся ко мне смерти. Живые трупы, осознавшие, что я - единственный, чье мясо ещё не сгнило, шли ко мне, чтобы насытиться, утолить свой голод. Я же мог только испуганно смотреть в их сторону, пока моё тело по кусочкам поглощалось остальными пассажирами. Я проснулся. Вокруг уже не было ни души, видимо, все пассажиры уже вышли из вагона, в отличие от меня. Я судорожно проверил, что все части тела остались на месте. К счастью, это был сон. Я невероятно был рад тому, что всё приключившееся со мной было простым кошмаром, а не адом наяву. Я взглянул на свою руку и ужаснулся. Вена на ней вспухла, увеличилась в несколько раз и теперь уже напоминала странную реку больше, чем сосуд. На ней сияли шрамы, которые теперь походили на мосты, по которым можно перейти через вену. Прямо над шрамами была надпись, вырезанная в руке острым предметом и всё ещё сочащаяся кровью: "Ты должен носить свои грехи прямо на рукавах".