На летней резине по зимним дорогам.
Меня целуют нахальные губы и требуют большего. Чёрт, я даже не могу злиться, когда меня целуют, не могу сопротивляться, ведь тело по инерции расплавляется в его руках, как глина.
Хоть мой халат и сделан из толстой ткани, я почему-то ощущаю каждую проделку его пальцев у себя на талии, и до жути много мурашек разбегается от одного его движения.
Я не могу остановить его, но стараюсь сопротивляться. Мне совсем не хочется думать, почему он поцеловал меня. Неужели он подумал, что если я была с ним любезна и даже делала шаги на встречу, то я обязательно в него влюбилась. Ну уж нет, я не так представляла наш первый поцелуй. Точнее, я совсем не представляла наш поцелуй. Это полное недоразумение, и я хочу, чтобы он остановился.
—Остан… — понимаю, что совсем не получается вернуть голосовые связки в норму, но если голосом не получается, должно получится руками.
Я толкаю его широкую грудь вперед, на пару сантиметром от меня, на удивление, это получается легко, и он не противится. Будто бы ждал, что я первая оттолкну его от себя.
—Хватит. Ты не понимаешь, что творишь.. — мой голос полушепотом разлетается по пустому коридору, и я понимаю, что нас могли увидеть.
Не мешкая ни минуты, я тяну его за шиворот в комнату и запираю дверь.
Лишних глаз мне уж точно не нужно.
Он нелепо заваливается на мою кровать, и я могу лишь молится на то, чтобы бельё не окрасилось его вином.
— Что, чёрт возьми, ты творишь? Неужели ты подумал, что после того, как мы провели два дня вместе, ты можешь вот так завалиться ко мне и впиться в мои губы?
—Не кричи так громко, тише. Я ошибся, понимаешь, ошибся. — жестикулирует руками, пытаясь показать, чтобы я говорила тише, хотя сам чуть ли не кричит.
Меня забавляет вся эта ситуация: я в своей комнате посреди ночи отчитываю парня за то, что он поцеловал меня, а этот парень утверждает, что ошибся. Да про нас сегодня же можно снимать выпуск Журнала Ералаш.
Начинаю громко хихикать и не могу остановиться, присаживаюсь около него, всё так же смеясь.
—В настолько абсурдной ситуации я ещё не был. — неловко улыбаясь, говорит он, и я начинаю смеяться ещё больше.
Всё это, скорее, походит на какой-то истерический смех, но остановиться я не могу.
Он ставит бутылку вина на мою тумбу и разворачивается ко мне лицом, подсаживаясь ещё ближе. Становится тесно и неловко, но из-за смеха я не могу ничего предпринять.
—Если ты сейчас не остановишься, то мне придётся снова тебя поцеловать. — губы в то же мгновение оказываются около моего уха, и его угроза действует.
Я успокаиваюсь, и теперь становится стыдно за то, что я впала в такую истерику.
—Не знаю, что на меня нашло, просто день слишком тяжёлый. — тупо оправдываюсь я и закидываю голову назад, чтобы не смотреть в его глаза.
—Вот и у меня день тяжёлый, так что давай ты забудешь мой промах, а я — твой. — как-то по-детски произносит он, и это умиляет меня.
Откидываю голову и смотрю, как он протянул мне руку, так скажем, чтобы скрепить нашу договоренность. Протягиваю свою. Его рука большая, поэтому моя почти что утопает в ней.
Но мы всё же неловко пожимаем наши руки, а после быстро одергиваем их в разные стороны, понимая, что рукопожатие затянулось.
—Мы вроде бы не друзья, чтобы ты приходил ко мне посреди ночи с бутылкой вина.
—Да, но кто-то обещал, что приютит меня на одну ночь. Вот эта ночь и настала.
—То есть сегодня ты будешь ночевать в этой комнате? Только этого мне не хватало.— во мне начали зарождаться нотки злости за то, что я согласилась на эту авантюру и мне всё-таки придётся постелить ему где-то в этой комнате.
—Да, сегодня я буду спать здесь, желательно на кровати.
—У нас их только две: на одной спит Мери, на второй — я, значит…
—Значит, мне придется спать с тобой в одной кровати. — заканчивает он мою мысль, и с его уст это звучит не так ужасно.
—Я могу поспать и на полу, там удобно. — я пытаюсь убедить его в том, во что сама не верю. Абсурд. Но с ним в кровать я точно не лягу.
—Или же ты можешь пить со мной это вино до самого утра. А там, часов в семь, я уже уйду.
—Почему ты не можешь пойти домой сейчас? Я помню своё обещание, но можно это произойдёт не сегодня? — говорю я на тон тише, будто от этого что-то изменится.
Сейчас мне кажется, что я попала во временную петлю и этот день никогда не кончится. Слишком много вещей случилось за сегодня, из-за которых моя голова раскалывается.
—Понимаю, что не вовремя, но мне, правда, некуда идти. Ты — мой единственный вариант. — его голос становится таким жалостливым, что хочется обнять и утешить.
Глаза коричневого цвета становятся ещё более темными и наполняются тоской. Раз уж ты хочешь пить, то я точно выведаю у тебя, почему ты не можешь пойти домой.
—Ладно, я сейчас достану бокалы. — мой голос звучит задорно и весело.
Попробуем подобраться к нему.
Он улыбается и берёт бутылку в руки.
Я шарюсь по нашему с Мери шкафу и точно помню, что в нём была коробка с бокалами. Вытаскиваю её, достаю два бокала Каберне*, а после ставлю их на прикроватную тумбу. Импровизированный стол готов, ещё бы найти, чем закусить. Понимаю, что если я буду пить на голодный желудок, то унесёт, скорее, меня, и я так ничего и не узнаю.
—Ты не мог подумать о том, что нужно чем-то закусывать? — кидаю обвинения, хоть и совсем не это имела ввиду.
—Ты сомневалась во мне? Я подумал о даме. — он тянется к внутренному карману своей куртки, которую, кстати, уже успел скинуть, и делает театральную минуту мне на раздумья, что же там. Но когда мое терпение лопается, он вытягивает целую ладонь конфет с кокосом.
—Вспомнил о тебе только на кассе, поэтому набрал таких вот конфет. Тебе хватит. — он иронично парирует и ждёт, пока я буду его убивать.
Но я лишь молча наблюдаю, как он принимается разливать вино.
Оно имеет выраженный красный цвет, а элегантные дорожки стекают по бокалу. На меня, как на человека непьющего, весь алкоголь производит впечатление.
Я покорно беру бокал и всё-таки открываю одну конфету. Даня тянется за своими и тут же снова обарачивается ко мне головой.
Я снова сижу около него слишком близко, но не могу просто взять и отодвинуться, поэтому продолжаю смотреть ему в глаза.
—Ну и за что будет наш первый тост? — неторопливо, будто выдавливая из себя каждую букву, произносит он чуть ли не мне в губы.
—Давай за друзей, ведь именно они познакомили нас. — я вспоминаю нашу первую встречу и уже жалею о том, что сказала секунду назад.
Наше знакомство было совсем не милым, а то, что было дальше, даже вспоминать не хочется. Он ничего не говорит, и мы тихо соприкасаемся бокалами и выпиваем.
Теплая волна разливается в моем рту. Сладкая, сахаристая пена соприкасается с языком и, дальше, идёт по горлу элегантными струйками. Хороший виноград и, кажется, нотки бадьяна приятно отдают в моем желудке, и мозг требует ещё.
—Нравились мои розы? — он тоже выпил и, пока я не вижу его глаз, задал провокационный вопрос.
—Ужасные. Ненавижу красный цвет, тем более красные розы. — из-за мамы, у которой это — любимый цвет и любимые цветы, я просто не могу воспринимать его.
—Ты слишком странная. Любая бы осыпала поцелуями и не только за эти цветы, но не ты. — он возвращается снова к моим глазам и протягивает бокал, я легонько наклоняю голову вниз и мои волосы летят на глаза.
Теплая рука очень нежно касается моей щеки и откидывает волосы назад, я поднимаю глаза и встречаюсь с его. Что-то изменилось там, где-то далеко в его душе.
—Давай выпьем за Прагу, за этот прекрасный город — он немного отодвигается от меня, и голос звучит немного пугающе в минутной тишине.
Я молча киваю и выпиваю всё до дна. Ощущения немного меняются, голова начинает кружится, а сердцебиение учащается.
—Почему ты не можешь пойти домой? — я понимаю, что нужно задавать вопросы, пока я не выпила больше своей нормы и не перестала себя контролировать.
—Сегодня там Макс, он познакомился с девушкой, и, честно, я не видел, чтобы его глаза так светились после Софии.
—София — это его бывшая? — я совсем не в курсе, кто это, поэтому начинаю свой допрос.
—Так ты ещё ничего не знаешь? Пусть он сам тебе потом как-нибудь расскажет. Но да, это его бывшая, та ещё стерва. — он снова наполняет бокалы, и предпочитаю заткнуться и больше не говорить на тему Макса и его бывших.
Но я оценила его благородный поступок, раз он готов ночевать чуть-ли не на улице ради счастья своего друга. Это можно расценить как поступок хорошего человека.
Ножка бокала в моих руках напоминает, что нужно выпить. Я кидаю взгляд на бутылку и понимаю, что ещё на один раз вина точно хватит.
—Ну что, по традиции, третий бокал за любовь? — устав выдумывать какие-то тосты, я предлагаю универсальный вариант.
—Ты действительно веришь в любовь? — он уже хотел випить, но вдруг останавил меня и себя.
Я задумываюсь. Верю ли я в нее настолько сильно? Идеальной пары около меня нет, только бабушка и дедушка, даже Дина и ее парень далеко не идеальный вариант.
—Знаешь, мои бабушка и дедушка в браке уже более 30 лет, но даже не то, сколько они живут вместе, подтверждает их любовь, а то, как они относятся друг к другу. Со всем трепетом и нежностью дедушка встаёт раньше бабушки, чтобы приготовить ей завтрак; она не может уснуть до 4 ночи, пока он не поцелует её в лоб. Так что да, я верю в любовь, хоть и не вижу её среди нашего поколения. — я выговариваю всё на одном дыхании и залпом выпиваю весь бокал вина.
Я могу перестать верить в Бога, в людей, в дружбу, в искренность, но я никогда не перестану верить в любовь. Если не сейчас, то потом я точно её познаю.
—Тебе повезло, что ты росла там, где показывали, что такое любовь. — так же, как и я, он опустошает свой бокал и закрывает глаза.
Понимаю, что тема для него не из лёгких, но я хочу понять, почему же с ним всё так.
—Ты никогда не видел любовь между своими родителями? — неловко шепчу, боясь спугнуть его настроение на рассказ.
—Никогда. Я даже не видел банального уважение между этими двумя. Я чувствовал любовь от них только к нам, но между ними её не было. Деньги служили фундаментом их жизни.
—Мне жаль, но мои родители точно такие же. Только мне с братом повезло меньше, они не любили нас. Лепили, что хотели, и плевали на наши чувства. — я признаюсь в самом сокровенном, стараясь ничего не таить и открыться для него, как он сделал это для меня.
—Зато у тебя был брат. — сколько же сожаления он добавляет в эту фразу, сколько боли я слышу в его голосе.
—А у тебя была сестра. — констатирую факт и тянусь за бутылкой вина.
Наливаю менее половины бокала ему и остаток себе. Ставлю бутылку на пол и понимаю, что в моей голове созрел тост, который не стоило ожидать.
—Так что давай выпьем за твою сестру и моего брата, ведь именно они стали одними из важных людей в наших жизнях. — натягиваю улыбку, чтобы не заплакать от грусти по своему брату.
—За них. — он поднимает бокал вверх, и теперь мы громко чокаемся и выпиваем всё до дна.
***
Д а н и и л
Солнечный лучи спокойно залетают в комнату и начинают играть с моим лицом. Черт, вот поэтому я всегда зашториваю окна. Тело напрягается, но глаза открывать не хочется. Но дыхание, которое я чувствую на своей шее, нелепо щекочит её. Открываю глаза, и мне открывается вид на маленькую девочку, которая крепко спит у меня на груди. Её руки окутывают меня и придают некий дискомфорт. А нос уткнулся в мою футболку, прямо у самой шеи. Я помню весь вечер, но как мы уснули в одной кровати вспомнить не могу.
К её дыханию, как и к её прикосновениям, я привыкаю и уже не собираюсь её будить. У девочки будет сильное похмелье, так что пусть поспит немного.
Сам же я больше не усну, но и с кровати встать не могу. Поэтому начинаю прокручивать вчерашний вечер в голове.
Помню, как открыл одну из ячеек моих тайн, но и она поделилась со мной историей. Надеюсь, что мою она на утро не вспомнит, но я точно не забуду взгляд, с которым она говорила о брате. Чувствую, что там не так все просто, ведь он причинил ей боль. Но, даже учитывая этот факт, она жутко по нему скучает. Не знаю почему, но именно в её глазах я вижу ответы на все свои вопросы.
Помню, как ей позвонила Мери и сказала, что её не будет сегодня ночью, но я был слишком пьян, чтобы думать, у кого она осталась. Хоть мы больше не вместе, я же могу на нетрезвую голову за неё переживать, как за друга? Но я не тот человек, который переживает даже за друзей.
Вспоминаю, как она обрадовалась, что нам все-таки не придется спать в одной кровати. Мне она любезно предложила свою, а сама пошла на кровать подруги.
Мысленно начинаю прокручивать вчерашнюю ночь в своей голове заново.
***
—Тебе точно будет удобно? От моих объятий не отказывалась ни одна девушка. — я снял футболку и, заметив, как она смутилась, решил спать в брюках.
Кровать оказалась жутко неудобной, к тому же, стала мне впритык. Спасибо, папа, за высокий рост.
—Когда ты выпиваешь, становишься слишком разговорчивым. — констатирует факт она и выключает свет.
Слышу, как скрипит кровать, на которую она ложится, и Тина, кажется, затаивает дыхание.
—Почему-то мой сон ушёл, я хочу еще вина. — начинает ныть она, и теперь я понимаю, что она перебрала.
—Ты перебрала, так что попробуй просто уснуть. — пытаюсь достучаться до неё так, чтобы до неё дошел смысл моих слов.
—А, может, у тебя есть ещё вино? Я бы хотела продолжить наш разговор на разные темы. — её голос поглощает темнота, и я молчу пару минут.
—Не думаю, что пьяные разговоры приведут к чему-то хорошему, так что давай спать. — как бы я не хотел ещё выпить в её компании, этому больше не бывать.
Сейчас я должен уснуть, а завтра утром уйти, чтобы больше её не тревожить.
—Ты можешь надеть футболку, я немного смущаюсь. У меня не было парня, поэтому для меня это странно.— она начинает быстро тараторить, из-за чего до меня не сразу доходят её слова.
Я молча беру футболку с тумбы и надеваю ее. Какой же я дурак. Думал, что видеть голое мужское тело для неё — обыденность.
Я по неволе проваливаюсь в сон, и лишь громкое дыхание девушки не даёт мне полностью расслабиться.
—Можно задать вопрос? — терпкий голос полностью вырывает меня из сна.
—Ты, правда, расстался с девушкой из-за меня? —я мог ожидать любого вопроса, но не вопроса о Элине.
Она долго была моей спутницей, но я нникогдане думал о ней, как о воей девушке. Скорее, она была просто рядом и утоляла мои потребности в постели, пока я баловал её подарками. И нас такие отношения устраивали.
—А почему мы должны были расстаться из-за тебя?
—Тогда в клубе ты сам обвинил меня в этом. Я сожалею, что так получилось. — и тут до меня доходит. И вправду, тогда из-за её слов мне пришлось выслушать немаленькую тираду. Но ни она, ни её слова не стали для меня проблемой. На тот момент мы расстались уже как пару недель, но на публике держались вместе. Она была единственная, кто был знаком с моим отцом, и, пока я был с ней, он прекращал поиски невесты для меня.
—Нет, я просто сказал это тогда, чтобы проучить тебя. Нужно иногда держать язык за зубами, а не клацать им, когда не надо. — так хочется, чтобы она запомнила эти слова и прислушалась к ним.
За окнами стоит тишина, наверно, уже давно за 4 часа, но мне даже не хочется знать, сколько на самом деле времени.
В этой комнате хочется быть в прострации и не замечать ничего.
В открытое окно залетает ветер и невольно капли начинают стучать по стеклу. Я поднимаюсь молча, чтобы закрыть его, и вдыхаю чистый воздух.
Тина, наверное, уже спит, потому что никак не комментирует мои действия.
На небе собирается ещё больше туч и в далеке слышится гром. Довольно сильный рёв разливается по комнате, и фигура девушки поднимется с постели.
—Это что, был гром? — со скрежетом в зубах говорит она.
—Похоже, начинается гроза. Придётся привыкнуть, тут они — нередкое явление. — спокойным тоном говорю я и направляюсь в свою постель.
—Мне так стыдно, но не мог бы ты лечь со мной. Мне будет не так страшно. — как же хочется сейчас как-то насмехнутся над ней, но я прекрасно понимаю, что такое страх и как он влияет на неё.
—Мы можем лечь на твою кровать.
Стыдливо пряча глаза, она встаёт и подходит к своей кровати. Неловко садится и перекатывается к стенке.
В тишине я ложусь на край, стараясь не сильно её теснить, но не получается: кровать слишком мала.
—Я бы предложил, чтобы ты легла ко мне на грудь, но ты посчитаешь меня озабоченным. — шучу я и совсем не ожидаю того, что она просто ляжет ко мне на правую часть груди.
Было бы удобнее, если бы её руки переместились ко мне на живот, но чувствую, что после таких слов можно схлопотать ещё одну пощёчину.
—Спокойной ночи, любитель блондинок. — тихонько сопит она и сразу же закрывает глаза.
—Спокойной ночи, обворожительная брюнетка.
***
Чувствую, как дыхание на моей груди ускоряется и невольно ресницы девушки начинаются трепетать.
Глаза медленно открываются, зрачки пытаются сфокусироваться, а мозг понять, где она. Быстро срываясь с моей груди, она начинает махать руками и протирать лицо.
—Почему мы в одной кровати? — сухими губами произносит она, и я понимаю, что вчерашний вечер остаётся для неё загадкой.
—Страсть захватила нас, и мы переспали. — обыденным голос говорю я и встаю, чтобы подать ей стакан воды.
Её глаза становятся настолько большими, что я чуть ли не лопаюсь от смеха. Сдерживаюсь, дабы подольше дурманить ей голову.
—Как так? КАК ТЫ МОГ ЭТО ДОПУСТИТЬ? — то ли срываясь на крик, то ли на шипение произносит она.
Стакан воды она отвергает, хоть я и вижу, как ей хочется утолить жажду.
—Успокойся и выпей воды.
—Успокойся?! Даня, ты понимаешь, что произошло? Так не должно было случиться! Зачем ты приходил, целовал и всякое такое? Ты думаешь, что я не понимаю: для тебя мы лишь игрушки, и ты меняешь девушек, как перчатки, а теперь у тебя в коллекции появилась ещё и девственница. — слова льются из неё как из фонтана. Она совсем не контролирует себя и свои мысли, поэтому и говорит довольно обидные вещи.
Повисает тишина. Я не хочу ничего отвечать на её обвинения, которые, по сути, заслужил. Она всё-таки берёт стакан воды и пьет настолько долго, лишь бы не говорить и не обвинять меня не пойми в чём.
Я вроде бы и хотел бы что-то сказать, но чувствую: это ещё не всё, что она может сказать или показать.
И вправду, через пару минут из её глаз начинают литься слезы, и это мне не нравится. Я не думал, что она настолько близко к сердцу воспримет мою шутку.
Я подсаживаюсь ближе и начинаю утирать слезы, которые катятся по её щекам.
—Это была шутка, всего лишь глупая шутка. Ты испугалась грозы и попросилась ко мне в кровать, вот и всё. Ничего не было. — шёпотом признаюсь я и жду своего наказания.
И оно наступает: ещё одна пощёчина от неё. Уже слабее, но её рука снова красная. Слёзы прекращаются, и она начинает смеяться.
—За такие шутки в зубах бывают промежутки. — зло выплёвывает она и направляется в ванную.
—Эй, гопница, в каком районе ты росла? — шучу я и в ответ получаю лишь средний палец.
Неужели её язык развязался так же, как и действия? Это уж лучше, чем не знать, как к ней относиться.
Я бы тоже предпочел сходить в душ, но думаю, что, если зайду к ней, будет уж явно слишком. Поэтому залезаю в свой телефон, отвечаю на пару сообщений от Макса, но есть одно, которое меня интересует больше остальных.
От кого: Мери
«Ну что, трахнул маленькую лошадку?»
Не могу даже подумать над ответом, как в дверь тихо стучат.
—Тина, я знаю, что ты здесь, открой мне. — и я знаю этот голос, узнаю его, даже если буду глухим.
Но я не имею право открывать дверь, ведь так?
Ладно, это просто отмазка, чтобы послушать, чего он хочет.
—Знаю, вчера я поступил как урод. Я был пьян, а ещё влюблён в тебя. Но мне стыдно, я не хотел, чтобы твой первый поцелуй прошёл вот так.— он разговаривает сам с собой или же реально думает, что Тина стоит тут и слушает его бредни.
Влюблен в тебя? Да какого он может знать о любви, если только это не любовь к себе?
Кулаки так и чешутся пуститься в бой, но я чувствую, что ещё много всего могу услышать.
—Еще я был на грани, так что спасибо, что остановила меня. Может, уже пустишь? У меня есть подарок для тебя. — голос становится грубее, и он сильнее стучит в дверь.
Понимаю, что нужно как-то выходить из ситуации, так ещё и чертовски хочется позлить Михаила.
Быстро снимаю свою футболку, немного приспукаю брюки и провожу рукой по волосам. Делаю вид, будто я провёл ночь в объятиях Тины, может, это так и есть, но он никогда не поймёт, какими именно были эти объятия. Ну и ещё немного моих слов, и он точно поверит, чья она.
Лениво открываю двери и застаю Мишу при параде: рубашечка белая, часики новые надел, побрился даже. А в руках белые тюльпаны и торт.
Он явно не умеет ухаживать за девушками: кто же утром несёт торт?
Нужны фрукты и лёгкие сладости. Ещё и эти цветы. Почему же не красные розы, его любимые, уж я-то знаю.
Ошарашен и зол — вот его эмоции, и он их даже не скрывает, подлец.
—Ты что тут забыл? — Миша зло оглядывает мой внешний вид.
Я же не тороплюсь отвечать, ещё раза три зеваю, превосходно играя свою роль.
—Этот же вопрос я могу задать тебе? — он явно бесится от того, что я в её комнате, так еще и полуголый.
Шестерёнки в его голове уже должны заработать.
—Я пришел к Тине, где она?
Я кладу руку на раму двери, чтобы он не начал ломиться, хотя делаю это специально — вызвать интерес, что же такое происходит в комнате.
—Она в душе. Скажу по секрету: после охерительного секса девушку нельзя оставлять одну, а то она начинает скучать. Так что, чувак, свали, и я пойду к своей девушке. — лишь первая строчка является правдой, но мы же ему не скажем.
Я вижу, как закипают его мозги, а глаза горят. Он пробивается через мою руку в комнату и застаёт картину: смятая постель, пустая бутылка на полу и два бокала. Всё это подтверждает мой рассказ.
—Какая же она шлюха. Ещё вчера она целовала меня, а потом этими же губами сосала тебе. — он начинает агрессивно вести себя.
Кидает торт и букет на кровать, и я чувствую: если бы на мне была рубашка, он взял бы меня за шиворот.
Но её нет, так что он просто вызывает у меня злость одним взглядом.
—Закрой свой поганый рот, ты сам её поцеловал. — но мои слова будто горох об стену. Он сжимает кулаки.
Но почему-то останавливается.
—А передо мной строила недотрогу, когда я полез ей в штаны. Вот шлюха.
—Еще одно слово и. — мои кулаки смыкаются по инерции, и я начинаю плохо контролировать свои эмоции.
—Ты не выигрывал меня с тринадцати лет, тем более зачем нам ссорится из-за обычной шлюхи.
Я закрываю глаза и вспоминаю нашу последнюю встреч: тогда у меня тоже жутко чесались кулаки, но я не ударил. Трус.
Я боялся, что у меня и вправду не выйдет его победить.
Но злость в крови — сильнейший наркотик, который уже не остановить.
Открываю глаза, и в комнате будто становится темнее.
Её глаза полны слёз, ненавижу слезы.
Бью со всей дури в челюсть, и парень отскакивает от меня. Алая жидкость начинает капать на его белоснежную рубашку.
—Ты — чёртов ублюдок. — он выплёвывает кровь на пол и поварачивается к Тине.
—А ты — чёртова шлюха.
Кровь следует по всей комнате, пока он не выходит в коридор. Рука зудит, а в голове каша.
Но я хотя бы не слышу рыдания.
—У меня нет льда, но нужно приложить что-то холодное. — начинает она совсем неуверенно, и лёд — последнее, про что я хочу говорить.
—Как долго ты находилась в комнате?
—Со слов о недотроге. — жадно прикусивает губу, совсем не желая говорить об этом.
Я ничего не отвечаю, лишь киваю. Хочется выпить чего-нибудь крепкого.
Никаких разговоров и душных людей вокруг.
—Почему он сказал, что ты не выигрывал его с тринадцати лет? — этот вопрос она говорит быстро, будто думает, что я не разберу её слов.
—Потому что в тринадцать мой брат сломал мне три ребра и нос, после этого я перестал с ним спорить и слушал его во всем. — слова так легко слетаю с моих губ, что сложно поверить, будто они мои.
—То есть Миша — твой брат? — она удивлена, и я тоже, что, правда, делюсь с ней этим.
—Да. И он — самый дерьмовый человек, после моей матери.
*Бокалы для вина каберне — одни из самых высоких из всех бокалов для вина, специально созданы для усиления запаха вина.
