Глава 14. Освобождение
3 сентября 2021 г., 22:37
Тинатин
Осенние деньки улетают довольно быстро. Уже неделю я хожу на учебу и уже три дня как я официально стала нищей. У меня не осталось ни копейки денег, поэтому последние три дня я питаюсь пищей Мери и никуда не выхожу чтобы не искушать судьбу. С того дня, как на моей кровати спал Даня, прошло уже три дня, а мы больше и не общались. Мне хватило того, что все держали меня за дуру (или просто не посчитали нужным сказать, что Михаил и Даня — братья). Михаил мне больше не писал и не звонил, чему я была несказанно рада. Человек в открытую порочил моё имя, а сейчас даже не пытается извиниться, хоть его извинения никак и не помогут. Очередная пара по композиции и начертательной геометрии за эту неделю. Я сойду с ума. Не думала, что будет так сложно войти в ритм учёбы и хотя бы не пасти задних*. Если я провалю сессию, мои родители будут лишь злорадно улыбаться и говорить, что они как никогда были правы. Нудная учительница проговаривает лекцию, которую я старательно пытаюсь перенести себе в тетрадь. Мери, которая сидит около меня, даже не пытается слушать и писать: всё её внимание сосредоточено на телефоне. —Эй, Гончар, кому ты там любовные сообщения строчишь? — шепчу я в надежде, что нас не услышат, ведь за это просто выгоняют. —Не твоё дело. —довольно резко отзывается она и кидает на меня взгляд, полный злобы. —Ты чего такая злая? У тебя какие-то проблемы? Она снова смотрит на меня и вдруг её как будто осеняет. Одними губами шепчет мне «Потом» и кивает в сторону преподавателя, которая уже смотрит на нас недобрым взглядом. Я снова погружаюсь в записывание лекции и думаю о том, где же найти роботу. В бар, который советовала Дина, больше не нужны официанты и даже уборщицей к ним не устроишься. Мне бы сейчас хоть какую-нибудь работу, есть ведь хочется. Телефон тихо вибрирует и на дисплее высвечивается имя: «Дина». В последние дни мы не особо общались: как она сказала, ей нужно было все обдумать. От кого: Дина «Приветик. У меня для тебя есть супер-крутая новость!» Кому: Дина «Привет! Колись уже своей новостью.» От кого: Дина «Я всё-таки выбила тебе местечко в баре, но нужно приехать на личное собеседование. Сможешь в пол третьего?» Это не просто хорошая новость — это отличная новость. Я всё-таки смогу нормально кушать и, надеюсь, не вылечу из университета. Даже если мне придется выгрызать своё место, я сделаю это. Пора менять себя, ведь окружение и место уже не то. Лишь я всё чаще стала возвращаться в прошлое. Кому: Дина «Что бы я без тебя делала, я буду. Только адрес сбрось.» Дальше мне прилетает адрес и ещё одно сообщение, но прочитать мне его не суждено. Если я не отложу телефон, преподавательница просто съест меня с потрохами.***
Вылетаю из университета и даже не забегаю в комнату. На часах уже два, а я так и не знаю дорогу к тому месту. Денег на такси нет, поэтому придётся идти пешком и придумать другой план. Погода на улице шепчет, что нужно остановиться и насладиться тёплым днём, не таким теплым как летом, конечно, но для осени вполне сойдёт. Моя лёгкая белая рубашка и чёрная юбка идеально подходят как по погоде, так и по событию. Быстрым шагом иду по навигатору, раз за разом заворачивая за углы. —Эй, малышка, тебе не нужна помощь? — в пустом переулке около меня останавливается машина и из неё доносится голос. Тоненький, но громкий, явно принадлежащий девушке. Неохотно оборачиваюсь и впадаю в ступор. В чёрном кабриолете сидит Дина и радостно смотрит на меня. —Так помощь нужна или нет? — смеётся она и всё крепче держит руль. —Конечно, нужна! Мне кажется, что я совсем не туда иду. — признаюсь, ведь в этих переулках петляю уже минут десять. Теперь я не удивлена, что бабушка тут потерялась, но, к сожалению, меня нашла подруга, а не прекрасный принц или рыцарь. —Садись, домчу за пару минут. — она открывает мне дверь, и я падаю на переднее сиденье. Машина выглядит прекрасно и дорого. Белая кожа внутри и современная панель управления, матовое покрытие и затемнённые стекла. Увидев такую в городе, я бы подумала, что это едет один из членов сицилийской мафии. —Так и хочется спросить у тебя, где ты угнала такую машину, но чувствую, что она и вправду твоя. — мне бы не очень хотелось смущать её расспросами о таких вещах, но я не могу ничего не сказать. —Она и вправду моя, но это подарок папы на 18 лет. — как-то грустно произносит она, пока мы пытаемся выехать из узкого поворота. Наконец-то мы попадаем на центральную дорогу, и минут через пять паркуемся около знакомого здания. —Тут мой главный знакомый, так что пусть хотя бы попробует тебя не взять. — зло угрожает она, пока я выхожу из машины. «Вишня». Поверить не могу, что, возможно, буду работать тут. Всё-таки это станет и, правда, культовым местом для всех нас. Днём это здание выглядит не так круто, как ночью, но всё же больше походит на ресторан. Вывеска пока ещё не горит красным, а на втором этаже, в стеклянных рамах, не танцуют девушки, да и очереди нет. —Ни пуха, ни пера. — типичная поговорка русских людей, в которую мне бы хотелось верить. «Я выгрызу эту работу» —К чёрту! — на последок кидает Дина и ждёт, пока я войду. Внутри меня встречает миловидная девушка и провожает на второй этаж. —Вакансий уже нет, так что тебе следует быть очень убедительной с хозяином, чтобы он нашёл для тебя работу. — мы останавливаемся около двери, где нет никаких вывесок. Как же хорошо, что я запомнила дорогу из этих лабиринтов, а то от таких неоднозначных намёков становится не по себе. —Буду делать всё, что в моих силах, но не больше. — даю намек на то, что я не та девушка, которая ляжет в постель, чтобы получить работу. Теперь она не кажется мне такой милой, скорее всего, это маска для работы. А за ней завистливая стерва, которая пугает и ломает всех. Она стучит и открывает для меня дверь. Я вхожу в темное помещение. Два чёрных дивана по сторонам и большой деревянный стол по середине, за которым сидит мужчина спиной ко мне. Пока у меня есть пара секунд, чтобы оглядеться: окон в помещении нет, и единственный свет исходит от трёх люстр в стиле лофт. Жёлтый свет делает комнату немного теплее, и мне становится не так страшно. Ну что, взрослая жизнь началась. — Здравствуйте, я пришла по поводу работы официантки. — мой голос разливается по комнате, и мужская спина вздрагивает: неужели он не услышал стук в дверь? Мужчина оборачивается, и я каменею. Нет, это же шутка? Не может быть в жизни таких совпадений, ведь, правда, не может. Но если судьбы нет, то почему в этом кресле сидит Даня? —Даня?! — ошарашенно переспрашиваю я, не веря своим глазам. Теперь понятно, почему Дина всё-таки выбила для меня это место и почему девушка-администратор так странно смотрела на меня и делала такие намёки. —Первое, на работе я не терплю кумовства, поэтому Даниил Андреевич. Второе, присаживайтесь и мы начнём собеседование. — его голос не дрогнул ни разу, пока он выталкивал из себя слова. Мне, может, и хотелось что-то сказать, но я поняла, что он не шутит. Поэтому, молча сглотнув ком в горле, я присела на свободный стул около стола. —Итак, вы хотите работать официанткой. Имеете ли вы опыт в сфере работы с людьми? —его лицо искажается в ухмылке, и он еле сдерживаться, чтобы не засмеяться. Чёртов ублюдок, но и я такая дура. Настолько абсурдная ситуация, что хочется встать и убежать. Но пустой кошелёк и пустой живот не дают мне этого сделать. Если из-за работы мне придётся немного поиграть в начальника и подчинённую, то ничего со мной не случится. —Я работала в точках продажи кофе. Даже имею некоторые навыки баристы и бармена, но опыта именно официанта у меня нет. —Очень хорошо, что у вас есть хоть какой-то опыт, но было бы лучше, если бы вы знали правила этикета. Хоть у нас и ночной клуб, но бывают случаи, когда здесь ужинают уважаемые люди, поэтому простолюдинов к ним выпускать нельзя. — явно издеваясь надо мной, он оголяет белые зубы в улыбке. —Я знаю правила этикета, в этом уж можете не сомневаться. Также я разбираюсь в вине и других благородных напитках. — я же говорила, что когда ты постоянно дома, то от скуки изучаешь всё, что только можно. Вот, наконец-то, и эти знания мне пригодились. —Думаю, что я успею узнать о всех ваших навыках, а пока главный вопрос: что вам не нравится в моём клубе? —он хочет правды, и я вижу это по глазам. Ну, что ж, будет тебе правда-матка. —Когда я вхожу в этот клуб, он сразу кажется мне грязным. Я не могу знать, что скрывается за дверями ВИП-комнат и не насилуют ли там какую-нибудь девушку. Повсюду красный цвет, который немного давит на глаза, и если добавили бы больше чёрного, то было бы как раз супер. — я начинаю говорить без умолку, и его глаза разшираются от моих слов. — Но в то же время мне нравится чувство элитности: когда ты можешь пройти без очереди за пачку денег, нравится, что есть дресс-код, а также нравятся манеры барменов и другого персонала. Нравится, что есть интертеймен с певицей: это придаёт клубу эстетику времён Мерлин Монро. — я заканчиваю, и меня берёт гордость за то, что я не скрыла ничего, а сказала всё как есть. Пару минут он молчит, нервно потирая переносицу. Потом переводит на меня свои усталые (только сейчас заметила, что они неимоверно грустные) глаза, и становится немного страшно. —А ты смелая, ещё ни один человек не говорил о моём месте то, что реально думает. — вдумчиво говорит он, и я совсем не понимаю, хорошо это или плохо. —Понимаю, что после такого сложно будет получить хоть какую-то должность, но мне, правда, нужна работа. —Всем нужна работа, но мест уже реально нет, прости. — хочется верить, что ему и действительно жаль, что я умру с голоду, но как-то не сильно видна вина в его глазах. —Ну, может, есть хоть какая-то должность? Я могу делать всё! — о его ухмылку можно порезаться. — Ну, в рамках разумного, конечно. —Я попытаюсь поискать для тебя хоть какое-то место, и то только ради сестры. — даже не обижаюсь на то, что, скорее всего, получу работу за дружбу с нужными людьми. Он опять окунается в бумаги, а я почему-то зависла, продолжая сидеть на своём стуле, и даже не собираюсь уходить. Парень выглядит таким молодым для должности управляющего в клубе, хотя я всё ещё не знаю, сколько ему лет. А вдруг ему 30? Но для тридцати он так хорошо выглядит. Дурные мысли лезут в мою голову каждую минуту. —Что-то ещё? — Даниил отвлекается от бумаг, и его взгляд вновь блуждает по мне. —Сколько тебе лет? —А насколько выгляжу? — он смеётся и потирает щетину, которая добавляет пару лет уж точно. —На двадцать пять — минимум. — могла сказать и тридцать, но мне кажется, что так я обижу его. —То есть в твоих глазах я — старый? Как жаль. Пусть мой возраст останется тайной. А теперь ты свободна. Я даже не могу ничего сказать, ведь одного его взгляда хватает на то, чтобы понять: мне пора уходить. Я встаю, медленно оборачиваюсь и закрываю толстую дверь. С груди будто падает целый камень страха. Но он снова появляется, когда мой телефон начинает звонить. Мелодия, которая стоит на этом номере, разбивает мне сердце. Этот номер я оставила в прошлой жизни, как и эту песню. Но она снова нашла меня. Даже за тысячу километров. Останавливаюсь около стены и достаю телефон. Мне даже не нужно смотреть на экран, чтобы понять, кто звонит. Это точно не бабушка, потому что с ней мы говорим по пятницам, в четыре часа по московскому времени и никак иначе. —Алло. — сама удивляюсь своему хриплому голосу, поэтому прокашливаюсь и жду, когда меня снова настигнет страх. —Моя непутевая дочь всё-таки взяла трубку, а я и не надеялась. — безжалостный голос матери звучит на весь коридор, хотя кажется совсем не таким, каким я его помнила. —Если ты хотела в очередной раз унизить меня, то я спешу. — я тоже уже немного научилась стоять за себя и общаться с этим токсичным человеком нет желания. —Не буду задерживать, но знай, если тебе, конечно, ещё не плевать на остаток своей семьи, твоя бабушка.— её голос обрывается, и мне кажется, что она плачет. Она умеет плакать? Я знала, что у неё есть эмоции, но она никогда не показывала их мне. —Что с бабушкой? — когда всхлип на том конце замолкает, я пытаюсь всё-таки выяснить, что случилось. —Вчера ночью её забрали в больницу, а сегодня её не стало. — она снова начинает рыдать, и земля под моими ногами просто уходит в никуда. Её не стало. Я знала, что такое смерть. Я знала, что такое смерть от старости, но я не думала, что это время наступит так скоро. Не думала, что она покинет меня в то время, когда я наконец-то счастлива. Ещё два дня назад я говорила с ней и делилась тем, в каком прекрасном городе живу, а сейчас я даже не могу услышать её голос. Ноги подкашиваются, и я попросту сползаю по стене. Мокрые лужици под глазами даже не помогают выпустить боль. —Я приеду. — это всё, что я могу прошептать в трубку и отключиться. Мама бы снова начала свою тираду о том, что я бросила их, а теперь пытаюсь вернуться, но мне этого не нужно. Всё, что я сейчас хочу: сесть на ближайший самолёт и улететь в Москву, чтобы успеть попрощаться с бабушкой. Моим самым родным человек, человеком, который всегда меня поддерживал и который всегда был рядом, находясь так далеко. Небо забирает самых дорогих у нас, чтобы мы научились жить без них, но я научись. А дедушка? Мой любимый девушка, каково ему будет хоронить собственную любовь всей жизни? Он не справится без меня, как и я без него. Зажимаю ладони в кулаки от безвыходности ситуации, ведь всё, что я могу сделать — это смотреть, как капелька за капелькой мои руки краснеют от собственной крови; костяшки пальцев белеют от нажима и чуть ли не ломаются. Единственное чувство, которое я ощущаю — вина. Вина за то, что я не была вместе с ней в её последние минуты. Что не услышала её наставления и что не попросила прощения за всё плохое, что я принесла в её жизнь. За то, что была непослушной в детстве, за то, что не ела её суп из корнеплодов, за то, что прятала пульт, потому что хотела играть, а не смотреть телевизор. Я могла столько ей сказать и стольким поделиться, что теперь это всё кажется бессмысленым. Кажется безсмысленым то, что ещё пару минут назад я думала, где бы найти деньги, что бы покушать, а сейчас понимаю, что если потребуется, то украду деньги на билет, но буду там. Попрощаться — это единственное, что мне оставила жизнь. —Тина, что с тобой? — не замечею, как дверь открывается и человек останавливается около меня. Не реагирую на слова никаким образом, лишь пытаюсь стереть слёзы с полностью мокрого лица. —Эй, что случилось? — мягко касается моей руки и замечает кровь на ней. В его глазах я вижу страх и беспокойство. Вот такими, неприкрытыми вуалью эмоциями, делится Даня. Последний человек, к которому я бы пошла за поддержкой, сейчас сжимает мою ладонь и пытается что-то мне сказать. Не сразу могу контролировать свои голосовые связки, поэтому получается выдавить лишь одну фразу. Фразу, которая рассказывает всю историю. —Бабушки больше нет. Говорю слова даже больше для себя, чтобы смириться и поверить в это. Хотя даже произнося их моим милым голосом, как говорила бабушка, они звучат так ужасно. На глазах снова пелена, а в лёгких кончается воздух. Снова инстинктивно пытаюсь зажать ладони, чтобы причинить физическую боль, но мои руки крепко сдерживаются в мужской хватке. Начинаю задыхаться от того, что сердце разрывается на кусочки. В голове играет голос бабушки, которая поёт на грузинском. Перед собой я вижу её карие, чуть темнее моих, глаза. Косынка в нежную крапинку, которую ей подарил дедушка, и её жемчужное колье. Образ становится более туманнее, из-за чего слёзы ещё сильнее начинают течь из глаз. Она уходит из моей головы, как и из моей жизни. На этот раз паническую атака я не могу побороть болью, не могу ничего сделать, ведь руки всё ещё в кандалах. Мой страх и нехватка воздуха растёт, пока в меня чуть ли не силой вдувают этот воздух через поцелуй. Язык партнёра быстро берёт бразды правления, и я полностью подчиняюсь. Целуюсь так неумело, но при этом дышу, что не может не радовать. Он сильнее сжимает моё запястье, а второй рукой подхватывает под талию. Пока моя голова не очищается от всех мыслей и пока к мозгу не доходит кислород, я готова целовать его хоть целые сутки. Но я слишком быстро прихожу в себя и свободной рукой разрываю наш контакт. —На этот раз ты выбрал не самый подходящий момент для того, чтобы проявить свои чувства. — сейчас моя речь звучит нормально и без запинок. Вытераю опухшие губы и протираю глаза, будто бы передо мной стоит привидение, а не человек. В его глазах всё тот же страх, только теперь там ещё и играют огоньки. —О каких чувствах может идти речь, если я спасал тебя от новой панической атаки? — он поправляет шевелюру, привлекая моё внимание к своим татуировкам. —Чтобы перебороть её, можно просто нанести боль, которая будет сильнее, чем моральная. Необязательно целовать. — у меня всё ещё есть минутка, чтобы поумничать. —Ну, признай, что целоваться со мной намного приятнее, чем раздирать себе руку, которую, кстати, нужно обработать, в кровь. — он опускает глаза на мои руки, и они, правда, кровотачат так, как никогда в жизни. Моя светлая футболка уже запачкана алой жидкостью по краям. —Вставай и в кабинет. Он встаёт первый и подаёт мне руку, которую я принимаю: слишком мало сил во мне осталось. Мы проходим снова в этот тёмный кабинет, и он садит меня на диван. —Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но, поверь, бабушка бы не хотела, чтобы ты причиняла себе боль. — пока он искал аптечку и начал работать с рукой, прошло пять минут тишины, и я так надеялась, что он не будет говорить об этом. —Бабушка бы не хотела, но физическая боль очень хорошо заглушает душевную. —Это не тот вариант, который должна выбирать такая сильная девочка, как ты. Лёгкое дыхание коснулось моей ладони, когда я дернула её от раздражения. —Я слабая, совсем не сильная. Может, тогда покурим вместе? — вспоминаю, как все мои проблемы казались мелкими, когда я курила на том холодном балконе. Как мне было хорошо, когда лёгкие наполнялись дымом, и как легко было выдыхать этот дым в городскую пустоту. —Нет. — резко и безжалостно выпаливает он и ещё сильнее обпекает мою кожу раствором. —Я говорил тебе, что тот раз стал для тебя первым и последним. —Ну пожалуйста. Тогда я почувствовала себя намного лучше. — кто бы мог подумать, что я, которая пару дней назад говорила, что курение — это бред, сейчас уговаривает курильщика покурить. Какая же непредсказуемая наша жизнь. —Нет. Тем более я бросил, а срываться из-за тебя я не планирую. — он проводит ваткой и стирает последнюю каплю крови. — Я закончил. Даня складывает вещи назад, в аптечку, и немного отходит от меня. —Я могу что-то сделать для тебя? — его голос снова звучит как-то странно, будто бы помогать для него совсем не свойственно. —Можешь попросить Дину меня забрать. Он кивает и ищет телефон в карманах, далее набирает цифры и подносит трубку к уху. Черт, я слежу за каждым движением, чтобы не думать о плохом, но это совсем не помогает. Я потеряла частицу себя и теперь даже не знаю, как добраться, чтобы попрощаться с ней. —Эй, она сейчас у меня, поэтому я отвезу тебя к себе. — он говорит так членораздельно, как только можно, и то его слова не сразу доходят до меня. Он подаёт мне руку, и я крепко сжимаю её, ведь сама я идти уже просто не в состоянии. Все люди оглядываются на нас, и это так странно, что я всё ещё держу его за руку. Но как бы я не пыталась забрать её, у меня не получается. Он глазами показывает, что ему не сложно и что так будет лучше.
Примечания:
Пасти задних - иметь долги ("хвосты") по учёбе
