milles voies

Ах, что за человек — оптимист. Незнакомы ему горе и уныние! И людям он в беде помочь готов. Так беззаботны дни его, без грусти, без тоски. Всегда навеселе, глядит на жизнь в позитивном ключе и ничем не расстроить его, ничем не огорчить. Слышны повсюду охи и ахи, вздохи и вскрики: –Ах, оптимист! –Ох, оптимист! Шагает по улице, и всем видно, что он — оптимист. Глаза светятся искренним участием, в жестах его радость лишь видна. Бежит чуть ли не вприпрыжку, с курткой нараспашку, да футболкою цветастой. И всем так искренне желает он помочь, да вы бы знали! Откликнется на самый тихий зов, невзрачный всхлип. Так и твердит: –Всё будет хорошо, к чему же зря рыдать?Прекрасна наша жизнь, напрасных слез не надо! Ведь счастлив я, а значит все вокруг меня должны болезни этой, счастьем называемой, отдаться без остатка! Зачем грустить, когда причин на то и нету? Слышны повсюду охи и ахи, вздохи и вскрики: –Ах, оптимист! –Ох, оптимист! Но стоит говорить о том, что к себе он применяет те же знания? И не грустит, и не печалится он. Ведь понимает, что отчаяние — бессмысленная вещь. Ну или думает, что понимает. Не так уж важно, не находишь? Ведь отягощение себя ненужным размышленьем не дарует дополнительный восторг к присущему ему воодушевленью. Но нет, как вы могли о таком подумать? Он не глупец, весьма не мал запас его познаний, иль понимания прекрасного и яростного мира вокруг такого оптимиста. Не хуже всех вокруг он может о политике общаться, ещё какую тему поддержать. Но счастье так того переполняет, что он готов хоть на стены бросаться, а мысли о прекрасной жизни он поселит, пусть даже и в углах разума людей вокруг. Но… Что будет, если за помощью к нему обратиться, желая утешения так яро, что все потухает на фоне необходимости несчастьем делиться? И что же слышит та душа, пришедшая за советом к горе-оптимисту? –Всё будет хорошо, не стоит зря рыдать! Плоха ль оценка? Да кого волнует! Депрессия — такого слова нет, поверь уж на слово! Грустить нет поводов ни у кого! И мямлить та душа пыталась: –Однако ж я вот, стою здесь прямо перед вами! И не чувствую боле того счастья, что описываете вы. Быть может нет причин, но чувство есть! Как смеете вы так несчадно этого не замечать? И молвил он в ответ: –Ведь счастлив я, а значит все вокруг меня должны болезни этой, счастьем называемой, отдаться без остатка! Душа ушла неведомо куда, да и кому какая разница, ведь правда? Остался оптимист, такой же броский, яркий. Уверенный во всем, но больше всех — в себе. Веря в то, что помог, как смог, он спокойно все это забывает, и жизнь в привычное ему русло обратно перетекает, как река, стремительно и беспощадно. Да, он помочь всегда готов, в беде не бросит! Слышны повсюду охи и ахи, вздохи и вскрики: –Ах, оптимист! –Ох, оптимист!

А так ли все просто? Неужто оптимист совсем несчастья ни во что не ставит? Иль просто избежать всех бед пытается, как маленький ребёнок, забравшийся под одеяло, от монстров прячущийся в толще простыней? Неужто правда никому помочь не может, пусть даже и желает? А может быть боится навредить своим советом добрым? Ужель так сильно трусость и боязнь беднягу гложет? Вот этого мы уж, видимо, никогда и не узнаем...