Гарри Поттер и семья Уизли

      На уроках окклюменции Гарри продвигался медленее, чем хотелось бы Снейпу и тот всё чаще раздражался, но несмотря ни на что продолжал заниматься с Гарри и давать пояснения, минимум дважды в неделю. Гермиона в освоении окклюменции шла вровень с Гарри, но проверить её результаты было просто некому. Поттер решил узнать у Снейпа, может ли он обучать и Гермиону, но для этого нужно было набраться смелости и решимости, так как Снейп мог, как и просто безразлично отказать, так и взорваться криками от возмущения его, Гарри, наглостью.       Жизнь текла в прежнем русле, только Гарри стал замечать, что его друзья стали напряжённее. Даже вечно безалаберный Рон часто о чём-то задумывался и как будто что-то решал для себя. Он даже начал понимать министерство в их нежелании оглашать о возвращении Волан-де-Морта. Может быть, не стоило говорить друзьям о его воскрешении? Не было бы их страха, настороженности, тяжёлого молчания и напряжённой задумчивости. С другой стороны, чем раньше узнают, тем больше шансов подготовиться к открытому противостоянию и хоть что-то сделать для своей защиты. Видимо Гермиона рассуждала о том же потому, что через неделю после того разговора Гарри с Дамблдором, вечером в гостиной у друзей состоялся разговор.       Гарри вернулся с занятия по окклюменции и в гостиной его встретила решительно настроенная Гермиона, взявшая его под руку и подтащив к столику в углу, где выполнял уроки Рон.       — Гарри, я много думала в эту неделю…       — Это не новость для нас Гермиона, переходи к делу, - устало отложив свитки с домашним заданием произнёс Рон.       — Знаете... — нерешительно начала Гермиона, — я сегодня подумала... — она с опаской взглянула на Гарри, — я подумала, что, может быть, пора нам самим... самим этим заняться.       — Чем заняться? — подозрительно спросил Гарри.       — Самим дополнительно учиться защите от Темных искусств.       — Да брось ты, — заныл Рон. — Не хватало нам работы. Ты понимаешь, что мы с Гарри опять отстали с домашними заданиями.       — Но это поважнее домашних заданий! — сказала Гермиона.       Гарри и Рон вытаращились на нее.       — А я-то думал, важнее ничего на свете нет! — сказал Рон.       — Глупости. Конечно, есть, — сказала Гермиона, и Гарри увидел, что лицо её вспыхнуло неудержимой страстью к обучению.       — Мы должны подготовиться к тому, что нас ждет за стенами школы. Мы должны уметь защитить себя. Если мы упустим время и возможность...       — Много ли мы можем сами? — возразил Рон. — Ну ладно, пойдем в библиотеку, посмотрим заклятия, попробуем упражняться, и что?..       — Нет, я согласна, мы уже прошли ту стадию, когда можно учиться только по книгам, — сказала Гермиона. — Нам нужен учитель, настоящий, чтобы показал нам, как пользоваться заклинаниями, и поправил, если будем ошибаться.       — Если ты о Люпине... — начал Гарри.       — Нет, не только о Люпине, — сказала Гермиона. — Он наверняка занят, да и часто встречаться с ним мы не сможем — только в Хогсмиде по выходным. Гарри, я подумала, что всем нам есть что показать друг другу и чему научить. И чем больше будет народу, тем больше мы узнаем нового и полезного.       — Чему Я могу научить ТЕБЯ, Гермиона? – спросил Гарри.       — Не прибедняйся, Гарри, ты лучший по защите от Темных искусств. Я поговорила с профессорами, мы можем создать клуб по выполнению домашних занятий, где мы сможем помогать друг другу с пройденным и изучать дополнительный новый материал. Всё оформление и согласование я возьму на себя. Нам выделят помещение, и мы сможем приглашать дать урок профессоров из тех, кто согласится заниматься с нами, не в ущерб основным занятиям, конечно же. Профессор Флитвик согласится в свободное время показать нам заклинания, которых нет в программе, но крайне полезных. Думаю, можно будет, со временем уговорить и остальных, — сказала Гермиона.       — Гермиона, а как же подготовка к экзаменам? – напомнил ей Гарри.       — В том числе. А научиться защищаться сейчас намного важнее, ты не находишь?       Гарри кивнул. Гермиона продолжила:       — Тогда я начинаю подготовку и поиск желающих.       — Зачем тебе спрашивать у нас если ты могла создать и организовать всё сама? Я, конечно, помогу тебе, но просто не понимаю.       Гермиона замялась.       — Понимаешь Гарри, если бы я организовала его сама, никто не пришёл бы, кто же захочет свободное время проводить с заучкой. А если его соучредителями будут Гарри Поттер и Рон Уизли, то отношение к нему будет совсем другое.       Гарри не отнёсся к этой затее всерьёз, но порой, довольно часто, возвращался в уме к этому, продумывая уроки и строя планы.       Ещё через неделю за завтраком статья в Ежедневном пророке стала последим аргументом в том, что дополнительным занятиям по защите быть.       Все, кто получил за завтраком газету, поражённо замирали над первой страницей. Заголовок на ней гласил:       МАССОВЫЙ ПОБЕГ ИЗ АЗКАБАНА. МИНИСТЕРСТВО ОПАСАЕТСЯ, ЧТО ВОЗВРАЩЕНИЕ ТОГО-КОГО-НЕЛЬЗЯ-НАЗЫВАТЬ НЕИЗБЕЖНО.       Гермиона положила газету перед ними и показала на десять черно-белых фотографий, занявших всю первую полосу – на девяти лица волшебников, на десятой ведьма. Одни безмолвно скалились, другие нагло барабанили пальцами по рамкам своих фотографий. Под каждой значилось имя и преступление, за которое этот человек был посажен в Азкабан.       Дольше всего Гарри задержал взгляд на двух снимках:       «Антонин Долохов, — гласила подпись под фотографией волшебника с длинной, бледной, искривленной физиономией, насмешливо смотревшего на Гарри. — Осужден за зверское убийство Гидеона и Фабиана Пруэттов». Братьев тёти Молли. Как она это перенесёт? Гарри решил написать ей и поддержать, потому что сделать большее не в его силах.       И ведьмы с длинными нечесаными волосами. Она смотрела на него из-под тяжелых век, на тонких губах играла надменная улыбка. Как и Сириус, она сохранила остатки былой красоты, хотя время или Азкабан сильно над ней поработали. «Беллатриса Лестрейндж, осуждена за пытки, нанесшие непоправимый вред здоровью Фрэнка и Алисы Лонгботтом». Гарри посмотрел на Невилла, тот одеревенел на своём месте и не реагировал ни на взгляды, ни на оклики.       Гарри опустил взгляд на статью, но Гермиона уже перевернула страницу и внимательно читала продолжение. Гарри окинул взглядом Большой зал. Он наблюдал как всё больше потрясённых и испуганных лиц поднимается от газет, как листы передаются из рук в руки, а те, кому не досталось выспрашивают у прочитавших что случилось. Скоро не осталось никого кто не знал новостей несмотря на то, что немногие получали газету ежедневно, как Гермиона. Равнодушных не было, в первую войну с Волан-де-Мортом, пострадала почти каждая семья, многие потеряли в ней близких, любимых, родных и друзей. Никто не болтал о домашних заданиях, о квиддиче и неизвестно ещё о какой ерунде.       Гарри посмотрел на преподавательский стол. Дамблдор был поглощен разговором с Макгонагалл, у обоих озабоченные лица. Профессор Стебль, подперев «Пророк» бутылкой кетчупа, читала первую полосу с такой сосредоточенностью, что не замечала, как с её ложки, застывшей в воздухе, капает на колени яичный желток. Флитвик с профессором по защите, что-то оживлённо обсуждали, склонившись над газетой. И только Снейп оставался островком невозмутимости в этом море беспокойства.       После завтрака Гарри пришлось силой поднимать Невилла из-за стола и сопровождать на занятия, он вышел из ступора только на зельеварении когда его зелье взорвалось. Гарри сопроводил его в лазарет и передав на руки мадам Помфри, тихо предупредил медсестру, та кивнула ему в знак того, что поняла и отпустила его на занятия.       Разговоры в коридорах были только об одном: о десяти сбежавших Пожирателях смерти. Участились случаи истерик. Ребята, выросшие в семьях волшебников, с детства знали имена этих Пожирателей смерти — их произносили почти с таким же страхом, как имя самого Темного Лорда. Преступления их, совершенные в годы волан-де­мортовского террора, стали легендой. А по коридорам Хогвартса ходили юные родственники их жертв, и теперь на них падали вовсе нежеланные отсветы их мрачной славы.       Сьюзен Боунс, чьи дядя, тетя и двоюродные братья пали от руки одного из злодеев, с горечью сказала на уроке травологии, что теперь она поняла, каково оказаться на месте Гарри.       — Не знаю, как ты с этим живешь. Это ужас, — выпалила она, когда на уроке оказалась рядом.       Да и Гарри снова стал предметом повышенного внимания и оживленных пересудов в коридорах. В связи с произошедшими событиями предложение Гермионы войти в клуб по защите приняли почти все, кому предлагалось, некоторые пришли с друзьями или напросились сами. Только слизеринцев не было в этой компании. Они стали нежеланными гостями на любом собрании, да и сами они не стремились к общению.       На первое собрание в предоставленном им классе пришли Невилл с Дином и Лавандой, за ними сразу — Парвати и Падма Патил вместе с Чжоу и одной из её вечно хихикающих подруг, потом одна и с мечтательным видом, словно забрела сюда случайно, Полумна Лавгуд. Потом Кэти Белл, Алисия Спиннет и Анджелина Джонсон, Колин и Деннис Криви, Эрни Макмиллан, Джастин Финч-Флетчли, Ханна Аббот, девочка из Пуффендуя с длинной косой, Гарри не знал ее имени, три парня из Когтеврана — насколько помнил Гарри, их звали Энтони Голдстейн, Майкл Корнер и Терри Бут. Пришла Джинни, а за ней высокий курносый блондин, в котором Гарри узнал игрока команды Пуффендуя. Замыкали процессию Фред и Джордж Уизли со своим другом Ли Джорданом.       Занятия стали такими популярными, что на каждый следующий урок приходило больше людей, чем на предыдущий. На удивление тем и добровольных учителей появилось столько, что им приходилось подходить к Гермионе, как организатору, и записываться в очередь. Скоро класс перестал их вмещать. Гермионе пришлось составить расписание по темам в какие дни, что будут преподавать, кто и разбить желающих учиться на группы. Преподаватели только диву давались и многие с радостью соглашались показать что-то вне программы, или просто последить за ходом занятий. Успеваемость повысилась, ученики, в кои-то веки, занялись полезным делом.       Известие о побеге десяти Пожирателей смерти придало не достававшего рвения всем. Но ни на ком это не сказалось так сильно, как на Невилле. Известие о том, что палачи его родителей гуляют на свободе, вызвало в нем странную и даже пугающую перемену. Ни словом не обмолвился он о побеге Беллатрисы Лестрейндж с сообщниками. Теперь он вообще почти не разговаривал и неутомимо отрабатывал каждое заклятие и контрзаклятие, с которыми знакомился в клубе — закусив губу от усердия, не обращая внимания на осечки и ушибы. Успехи он делал стремительные. Когда Гарри преподал им Щитовые чары — способ отражать несильные заклятия так, чтобы они отскакивали в самого нападающего, — быстрее Невилла ими овладела только Гермиона.       Гарри много бы отдал за то, чтобы так же преуспеть в окклюменции, как Невилл на занятиях. Снейп видя, что обучение Гарри этой науке застопорилось, разрешил Гермионе обучаться окклюменции вместе с Гарри, видимо рассчитывая на конкуренцию. Но чтобы то ни было обучение снова сдвинулось с мёртвой точки. Гермионе хватало терпения самой поняв то, что хочет до них донести профессор Снейп, подать Гарри материал спокойно и понятно, чем не всегда мог похвастаться мастер зельеварения.       За всеми этими тревогами и делами — домашними заданиями, которых наваливали столько, что пятикурсники засиживались за полночь, собраниями клуба и регулярными уроками у Снейпа — январь пролетел незаметно. Гарри оглянуться не успел, как наступил февраль с сырыми оттепелями и перспективой вылазки в Хогсмид.       Четырнадцатого февраля дети смогли немного расслабиться и снова почувствовать себя детьми. Гулять парочками или компаниями по улицам Хогсмида, выпить сливочного пива в пабе и просто провести выходной день вне стен Хогвартса в ничегонеделании. Казалось жизнь вернулась в мирное русло.