Гарри Поттер и семья Уизли

      Матч по квиддитчу между Гриффиндором и Пуффендуем прошёл предсказуемо. Гарри довольно быстро поймал снитч и игра закончилась едва успев начаться.       Уроки окклюменции давали свои плоды. Гарри стал замечать, что становится организованнее и может лучше справляться со своими эмоциями. Снейп его, конечно же, не хвалил, но хотя бы перестал выходить из себя на каждом занятии. Впрочем Гермиона, несмотря на все её успехи, тоже не удостаивалась похвалы.       На очередном занятии Гарри удалось не впустить профессора в своё сознание, а также использовать заклинание «протего», в результате чего Снейп пошатнулся, конец его палочки взлетел вверх, она больше не указывала на Гарри, и вдруг, в сознание Гарри хлынули воспоминания, которые не принадлежали ему: крючконосый мужчина кричал на съежившуюся женщину, а черноволосый мальчонка плакал в углу... подросток с сальными волосами сидел один в темной спальне, направив палочку в потолок и сбивая мух... какая-то девочка смеялась над худощавым пареньком, который пытался оседлать брыкающуюся метлу...       — ДОВОЛЬНО!       Гарри будто изо всех сил толкнули в грудь попятившись назад, он ударился о полки, которые тянулись по стенам в кабинете Снейпа. Профессор едва заметно дрожал и был страшно бледен, Гермиона испуганной статуей замерла на своём месте.       — Что ж, Поттер... похоже, мы наконец-то продвигаемся... Не помню, советовал ли я вам применять Щитовые чары... однако они, без сомнения, оказались эффективными...       Гарри молчал, он чувствовал, что говорить сейчас было бы не безопасно. Он был уверен, что ему удалось прорваться в память Снейпа и что он видел сцены из его детства. Было очень тревожно сознавать, что тот самый маленький мальчик, который плакал, глядя, как его родители кричат друг на друга, сейчас стоит перед ним крайне раздражённый.       — Попробуем еще раз, ладно? — сказал Снейп.       Гарри настороженно кивнул, не решаясь что-либо говорить. Гермиона делала вид, что её здесь и вовсе нет, несмотря на радость за успех Гарри, она сообразила, что что-то пошло не так и Снейп не доволен.       — Итак, на счет три, — сказал Снейп, вновь поднимая палочку. — Раз... два... Три!       Не успел Гарри сосредоточиться, чтобы очистить голову от лишних мыслей, как Снейп уже выкрикнул:       — Легилименс!       Чуть не впустив его в своё сознание с перепугу, Гарри вновь воспользовался щитовыми чарами, не успев придумать ничего другого и не рассчитав силы. Снейп вновь был отброшен, а Гарри слишком сильно проник в сознание профессора и погрузился в его воспоминание:       «В тени той самой березы на берегу озера, где Гарри, Рон и Гермиона однажды провели воскресенье за домашним заданием, сидели молодые мародёры. Снейп устроился неподалеку в густой тени кустарника. Он изучал какие-то материалы и был полностью поглощён ими. На берегу сидела компания девочек, сняв туфельки и носки, они болтали ногами в прохладной воде и смеялись. Люпин читал. Сириус с надменным и скучающим видом, что очень ему шло, поглядывал на прогуливающихся вокруг учеников. Джеймс играл со снитчем, позволяя ему отлетать все дальше и дальше — казалось, что он вот-вот вырвется на свободу, — но неизменно ловя его в самый последний момент. Хвост наблюдал за ним с открытым ртом. Джеймсу, похоже, нравилось чужое внимание, у него была привычка взлохмачивать себе волосы — он словно боялся, что его прическа покажется кому-то чересчур аккуратной. Кроме того, он все время косился на девочек у воды. Заскучавшему Сириусу он предложил развлечься и обратил его внимание на Снейпа.       А далее последовала просто отвратительная сцена. Сириус и Джеймс откровенно нарывались на конфликт со Снейпом, а когда тот достал палочку, чтобы защититься. Джеймс его обезоружил и продолжил издеваться, не только словесно, но и заклинаниями. Люпин и Хвост остались сидеть. Римус по-прежнему смотрел в книгу, хотя его зрачки не двигались и между бровей пролегла едва заметная морщинка. Хвост переводил взгляд с Сириуса и Джеймса на Снейпа и обратно, и лицо его светилось жадным нетерпением.       За Снейпа заступилась рыжеволосая девочка, что до этого сидела у озера с подружками. Но уязвлённая гордость того не позволила ему принять её помощь, и он в запале оскорбил её. Она круто развернулась и быстро зашагала прочь.       Вспыхнул яркий свет от заклинания, и Снейп повис в воздухе вниз головой. Поттер повернулся к собравшейся толпе и спросил:       — Кто хочет посмотреть, как я сниму с Нюниуса подштанники?»       Но Гарри так и не узнал, выполнил ли Джеймс свою угрозу. Снейп смог вытолкнуть его из своего сознания. Оба выглядели не лучшим образом. Гарри упал, из носа у него текла кровь, руки дрожали. Профессор стоял покачиваясь, был бледен, у него также текла кровь из носа.       — Простите, профессор. Я не хотел этого.       — Кто бы сомневался, Поттер, - с сарказмом проговорил Снейп, — Урок окончен. Вон отсюда.       Гарри и Гермиона быстро выскочили за дверь. Гарри всё ещё трясло, он прислонился к холодной стене, стараясь прийти в себя. Гермиона беспокойно вглядывалась в его лицо, до тех пор, пока Гарри не оторвался от стены. Она подхватила его под руку, они медленно побрели в сторону гостиной Гриффиндора.       — Что случилось, Гарри? – не выдержав спросила Гермиона.       — Я узнал, что не стоит использовать щитовые чары, когда к тебе применяют легилименцию, если не хочешь увидеть чужие воспоминания.       — Ты залез в сознание профессора Снейпа? – ахнув, спросила Гермиона, отпустив Гарри и прикрыв рот руками.       Гарри покачнулся, Гермиона опомнившись снова вцепилась в него, помогая удерживать равновесие.       — Я не специально.       — Конечно нет, Гарри. Может тебе следует обратиться в больничное крыло?       — Нет.       — Ты уверен? Выглядишь ты ужасно.       — О, не сомневаюсь! Но в больничное крыло, я не пойду. Как, по-твоему, мне объяснять, кто использовал на мне легилименцию и зачем?       — Директор Дамблдор… - начала Гермиона, но Гарри перебил её:       — Хорошо, Гермиона, если станет хуже, я схожу к мадам Помфри. А сейчас, если ты не возражаешь, давай помолчим, жутко болит голова, - почти простонал Гарри.       Он не хотел разговаривать не столько, потому что у него раскалывалась голова от боли, сколько ему было отвратительно и мерзко на душе от поступка отца и его друзей. А фраза его отца: «пожалуй, все дело в самом факте его существования, если ты понимаешь, о чем я...» напомнила ему разговор с профессором на первом курсе, где он вернул её сыну своего школьного врага и продолжала раз за разом звучать в голове Гарри. И как могла его мать, а он не сомневался, что это была она, выйти замуж за человека, которого презирала. За что она простила Снейпа? Не за то же злое без сомнения оскорбление, вырвавшееся от обиды у человека которого унизили на глазах у многих и её в том числе. Как и из-за чего могли поссориться люди, дружащие с детства? От этих размышлений голова у Гарри разболелась ещё сильнее.       В тот вечер, перед сном Гарри с трудом, но с удовольствием очистил своё сознание, желая разобраться со всеми этими мыслями на свежую голову.       Разобраться не получилось. Только мысленно разложить по полочкам и отложить размышления и некоторые вопросы на то время, когда сможет поговорить с Сириусом и Римусом. Второго занятия по окклюменции на этой неделе не было, Снейп не сообщил, когда приходить и Гарри мучительно размышлял, а приходить ли теперь на занятие в понедельник, но Гермиона решительно сказала, что они пойдут и предположила, что у профессора на этой неделе просто нет свободного времени. Гарри в этом сомневался, но праздновать труса не собирался. Снейп игнорировал его и Гарри старался как можно меньше попадаться на глаза профессору.       Занятия в клубе хорошо помогали отвлечься, всякий раз, глядя на своих товарищей и видя, как далеко они продвинулись, Гарри ощущал прилив гордости. Они наконец приступили к работе над Патронусами, о чем все мечтали уже давно, хотя Гарри старался почаще напоминать ребятам, что создать Патронуса посреди ярко освещенной классной комнаты гораздо проще, чем вызвать его при встрече, например, с тем же дементором.       — Да брось ты занудствовать! — весело воскликнула Чжоу, любуясь тем, как ее Патронус, серебристый лебедь, парит под потолком комнаты. — Они такие милашки!       — Важно не то, что они милашки, а то, что они способны защитить тебя, — терпеливо сказал Гарри. — Нам бы сюда боггарта или кого-нибудь вроде него: я сам впервые вызвал Патронуса, когда боггарт притворился дементором, и благодаря этому научился...       — Но это было бы страшно! — сказала Лаванда, палочка которой испускала клубы серебряного дыма. — И у меня... до сих пор... не получается! — сердито добавила она.       У Невилла тоже не всё ладилось. Он скривился от напряжения, но из кончика его палочки вылетали только слабые струйки серебристого пара.       — Ты должен думать о чем-нибудь очень хорошем, - напомнил ему Гарри.       — Я стараюсь, — несчастным голосом ответил Невилл, он и впрямь так старался, что его лицо блестело от пота.       — По-моему, у меня получилось, Гарри! — завопил Симус. — Смотри-ка... Ах ты, ушел! Но это точно было что-то волосатое, Гарри!       Патронус Гермионы, отливающая серебром выдра, весело скакал вокруг нее.       — Они и правда симпатичные, — сказала она, с удовольствием наблюдая за выдрой.       О том что завтра понедельник и они с Гермионой пойдут на занятие по окклюменции, Гарри старался не вспоминать.