Гарри Поттер и семья Уизли

Глава 40.       Вечер субботы для Гарри был наполнен размышлениями о старом доме, родителях и их друзьях. В памяти всплыло воспоминание профессора Снейпа об отвратительном поведении отца Гарри и о том, что он планировал поговорить об этом с Сириусом и Римусом. За ужином Гарри был рассеян и не знал, как начать этот разговор. Мародёры, заметив странное поведение Гарри, переглянулись между собой и Сириус, не выдержав, спросил крестника в чём дело.       — Ничего такого... Я просто хотел поговорить... об отце.       Сириус и Люпин обменялись удивлёнными взглядами, но Гарри наконец заговорив не стал смущаться и медлить. Гарри сразу же принялся рассказывать о той сцене, что увидел в разуме Снейпа. Когда он закончил, Сириус и Люпин некоторое время хранили молчание. Потом Люпин негромко сказал:       — Я бы не стал строго судить твоего отца за то, что ты видел, Гарри. Ему же было всего пятнадцать...       — Мне тоже пятнадцать! — с горячностью воскликнул Гарри и уже тише с горечью добавил — И я бы так не поступил!       — Послушай, Гарри, — миролюбиво сказал Сириус, — Джеймс со Снейпом возненавидели друг друга при первой же встрече — такое бывает, ты ведь можешь это понять! Я думаю, у Джеймса было все, чего так хотелось Снейпу: его любили товарищи, он прекрасно играл в квиддич — да ему вообще удавалось почти все! А Снейп был типичный замухрышка, странный малый, который с головой ушел в изучение Темных искусств, тогда как Джеймс — что бы ты о нём теперь ни думал, Гарри, — всегда терпеть не мог Темные искусства.       — Да, возможно, а может и нет. Ведь у него была мама, моя мама, его подруга, — сказал Гарри, — но на моих глазах отец напал на Снейпа без всякой причины, только потому... ну… только потому, что ты пожаловался на скуку, — закончил он с извиняющейся ноткой.       — В этом то вся и проблема, Гарри, в Лили. Мне тоже гордиться нечем, — быстро ответил Сириус.       Люпин покосился на него и сказал:       — Послушай, Гарри, ты должен понять одну вещь: в школе твой отец и Сириус всегда и во всем оказывались лучшими — многие просто души в них не чаяли, и если порой это слегка кружило им голову...       — Ты хочешь сказать, если порой мы вели себя как заносчивые болваны, — вставил Сириус. Люпин улыбнулся.       — Он все время взъерошивал себе волосы, — с болью в голосе сказал Гарри. Сириус и Люпин рассмеялись.       — Я и забыл об этой его привычке, — с нежностью сказал Сириус.       — А со снитчем он баловался? — жадно спросил Люпин.       — Да, — ответил Гарри, непонимающе взирая на просветлевшие от воспоминаний лица Сириуса и Люпина.       — А я... мне показалось, что это выглядит немножко по-идиотски.       — Конечно, это выглядело по-идиотски! Мы все тогда были идиотами! — решительно воскликнул Сириус. — Хотя... к Лунатику это относится в меньшей степени, — честно добавил он, посмотрев на Люпина. Но тот покачал головой.       — Разве я когда-нибудь говорил вам, чтобы вы оставили Снейпа в покое? — спросил он. — Разве у меня хоть однажды хватило духу сказать вам, что вы зарываетесь?       — Все равно, — сказал Сириус, — иногда ты заставлял нас стыдиться самих себя... это было уже кое-что...       — А ещё, — упрямо продолжал Гарри, решив выложить всё, что занимало его мысли, раз уж начал высказываться, — он всё время поглядывал на девочек у озера — надеялся, что они на него смотрят!       — Ну конечно, он всегда вёл себя как осёл, если Лили была поблизости! — пожал плечами Сириус. — Стоило ей оказаться рядом, как он уже не мог перестать выламываться!       — Почему она вышла за него замуж? — спросил Гарри, чувствуя себя очень несчастным. — Она же его ненавидела!       — Вовсе нет, — сказал Сириус.       — На седьмом курсе она стала гулять с ним, — сказал Люпин.       — Когда у Джеймса малость поубавилось спеси, — сказал Сириус.       — Когда он бросил задирать людей ни с того ни с сего, — сказал Люпин.       — И даже Снейпа? — спросил Гарри.       — Ну, — уклончиво сказал Люпин, — Снейп — это особый случай...       — Чем особый? – пытался понять Гарри.       — Он ведь никогда не упускал возможности пальнуть в Джеймса каким-нибудь заклятием — ты же не стал бы требовать от своего отца, чтобы он безропотно это сносил!       — Он ведь отобрал у него его друга! Поссорил их. Я бы тоже возненавидел того, кто забрал у меня Гермиону… — Сириус и Римус заинтересованно переглянулись, Гарри осёкся и быстро продолжил:       — Или Рона. И мама спокойно мирилась с этим?       — Честно говоря, она не слишком много знала, — пояснил Сириус. — Сам понимаешь, Джеймс не приглашал Снейпа на свидания вместе с ней и не насылал на него заклятий прямо у неё на глазах...       Сириус нахмурился, видя, что Гарри всё ещё не убежден до конца.       — Послушай, — сказал он, — у меня никогда не было друга лучше, чем твой отец, и он был хорошим человеком. В пятнадцать лет многие кажутся идиотами. Он перерос это.       — Ну ладно, — хмуро сказал Гарри. — Просто я не думал, что мне когда-нибудь придется пожалеть Снейпа. Вы не видели, какой он был после того, как я вынырнул из его памяти! Я понимаю почему мама дружила с ним и совсем не понимаю почему поссорилась. Характер у него не сахар, но они ведь дружили ещё до Хогвартса! Как она могла перестать дружить с ним? И выйти замуж за отца.       Совсем запутавшись, Гарри замолчал.       — Каждый борется за своё счастье как может, как умеет, Гарри, - тихо сказал Сириус, — Просто Джеймсу повезло, что Лили выбрала его. Несмотря на все его недостатки он любил твою мать, очень сильно любил. И готов был бороться за неё со всем миром, а не только со Снейпом, которого считал недостойным даже рядом находиться с ней.       Разговор мало что объяснил Гарри, но для себя он сделал несколько выводов. Любовь бывает слепа, зла и необъяснима. А ещё что профессору Снейпу просто не повезло. Остаться без самого близкого друга, такого не пожелаешь и врагу.       За много километров о дома Сириуса в тоже время в местечке под названием Коукворт состоялся другой разговор.                               ***       За много километров от дома Сириуса, в тоже время в местечке под названием Коукворт, в самом конце полузаброшенного Паучьего тупика, в единственном доме, где на первом этаже между занавесками пробивался слабый свет – происходил другой разговор.       — Северус, прости, что я так ворвалась к тебе, но мне было необходимо тебя видеть. Я думаю, никто, кроме тебя, не сможет мне помочь…       — Итак, ты пришла ко мне за помощью, Нарцисса?       Нарцисса подняла к нему глаза, полные отчаяния.       — Да, Северус. Я... Я думаю, кроме тебя, никто не может мне помочь. Мне больше не к кому обратиться. Люциус в тюрьме, и...       Она закрыла глаза, две крупные слезы скатились из-под век.       — Темный Лорд запретил мне говорить об этом, — продолжала Нарцисса, не открывая глаз. — Он хочет, чтобы никто не знал о его замысле. Это... огромная тайна…       — Так сложилось, что я знаю об этом замысле, — сказал он тихо. — Я один из немногих, кому Тёмный Лорд открыл свой план. Но не будь эта тайна мне известна, Нарцисса, ты была бы виновна в измене.       — Я так и думала, что ты должен знать! — Нарцисса вздохнула свободнее. — Он так верит тебе, Северус...       — Но какая помощь тебе нужна, Нарцисса? Если ты вообразила, будто я смогу отговорить Тёмного Лорда, боюсь, тебя ждет разочарование.       — Северус, — прошептала она. По её бледным щекам покатились слёзы. — Мой сын... Мой единственный сын...       Нарцисса заплакала навзрыд, не отрывая молящего взгляда от Снейпа.       — Ему всего шестнадцать, он просто не понимает, что его ждет! Почему, Северус? Почему мой сын? Это слишком опасно! Это всё месть за ошибку Люциуса в министерстве, я знаю!       Снейп ничего не сказал. Он отвел глаза, как будто слёзы Нарциссы были чем-то неприличным, но не мог притвориться, что не слышит её.       — Поэтому он выбрал Драко, ведь правда? — настойчиво повторила она. — Чтобы наказать Люциуса?       — Если Драко добьется успеха, — сказал Снейп, по-прежнему глядя в сторону, — его ждет почёт, какой и не снился другим.       — Но он не добьется успеха! — рыдала Нарцисса. — Куда ему, если сам Тёмный Лорд...       Присутствующая при разговоре Беллатриса ахнула. Нарцисса заметно струсила.       — Я только хотела сказать... Никому ещё не удавалось... Северус... пожалуйста... Драко так уважает тебя, ты всегда был его любимым учителем. Ты старый друг Люциуса... Я умоляю тебя! Ты особо приближенный советник Тёмного Лорда, тебе он доверяет как никому. Поговори с ним, убеди его.       — Тёмного Лорда невозможно убедить, и я не настолько глуп, чтобы пытаться, — ответил Снейп напрямик, — Не стану скрывать, что Тёмный Лорд гневается на Люциуса. Люциусу было поручено руководство операцией, а он и сам попал в плен, и других подвел, да к тому же так и не сумел завладеть пророчеством. Да, Нарцисса, Темный Лорд разгневан, он в ярости!       — Значит, я права, он выбрал Драко из мести! — захлёбывалась слезами Нарцисса. — Ему не нужно, чтобы Драко добился успеха, он хочет его гибели!       Снейп снова промолчал, и Нарцисса, как видно, потеряла последние остатки самообладания. Она вскочила, пошатываясь, подступила к Снейпу, ухватилась за отвороты воротника его мантии. Приблизив лицо почти вплотную к его лицу, роняя слёзы ему на грудь, она выдохнула:       — Ты сам мог бы сделать это. Ты мог бы сделать это вместо Драко, Северус. Тебе удалось бы, конечно, тебе бы удалось, и он наградил бы тебя превыше нас всех... Снейп стиснул её запястья и оторвал её руки от своей мантии. Медленно проговорил, глядя сверху вниз в залитое слезами лицо:       — Я думаю, он намерен рано или поздно поручить это мне. Но ему угодно, чтобы сперва сделал попытку Драко. Видишь ли, в том маловероятном случае, если Драко добьется успеха, я смогу немного дольше оставаться в Хогвартсе, занимаясь своей полезной разведывательной деятельностью.       — Другими словами, ему все равно, пускай Драко убьют!       — Тёмный Лорд очень разгневан, — тихо повторил Снейп. — Он так и не услышал пророчества. Ты знаешь не хуже меня, Нарцисса, что он не склонен легко прощать.       Нарцисса рухнула к его ногам, она стонала и всхлипывала, скорчившись на полу:       — Мой единственный сын... мой единственный сын...       — Ты должна гордиться! — безжалостно произнесла Беллатриса. — Будь у меня сыновья, я бы с радостью отдала их на службу Темному Лорду!       Нарцисса тихонько вскрикнула и в отчаянии принялась рвать свои длинные белокурые волосы. Снейп наклонился, подхватил её под мышки, поднял на ноги и снова усадил на диван. Налил еще вина и вложил бокал ей в руку.       — Перестань, Нарцисса. Выпей. Послушай меня.       Она притихла, сделала глоток, расплёскивая вино на себя.       — Возможно... я мог бы помочь Драко.       Она резко выпрямилась с белым как бумага лицом и огромными глазами.       — Северус, ах, Северус, ты поможешь ему? Ты позаботишься о нём, присмотришь, чтобы с ним ничего не случилось?       — Я постараюсь.       Она резко отставила бокал, который упал и покатился по столу, сама же соскользнула с дивана, бросилась на колени перед Снейпом, схватила его руку и прижала к губам.       — Если ты будешь рядом, если ты защитишь его... Северус, ты поклянёшься мне в этом? Ты дашь Непреложный Обет?       — Непреложный Обет? — Лицо Снейпа было совершенно непроницаемым, зато Беллатриса злорадно расхохоталась.       — Ты слышишь его, Нарцисса? О да, он постарается, можешь не сомневаться! Как всегда, пустые слова, обычные увёртки! И всё, конечно, по приказу Тёмного Лорда, о да!       Снейп не смотрел на Беллатрису. Взгляд его чёрных глаз был прикован к полным слёз голубым глазам Нарциссы, всё ещё цеплявшейся за его руку.       — Конечно, Нарцисса, я принесу Непреложный Обет, но выполнять задание без приказа Лорда, я не стану, не проси, — сказал он тихо. — Может быть, твоя сестра согласится скрепить его для нас.       Беллатриса раскрыла от удивления рот. Снейп опустился на колени лицом к лицу с Нарциссой. Под изумленным взором Беллатрисы они взялись за руки — правой за правую.       — Тебе понадобится волшебная палочка, Беллатриса, — холодно проговорил Снейп. Все ещё не придя в себя от изумления, она достала волшебную палочку. — И подойди чуть поближе, — сказал Снейп.       Она шагнула вперед, встала к ним вплотную и коснулась волшебной палочкой их сплетенных рук. Нарцисса заговорила:       — Обещаешь ли ты, Северус, присматривать за моим сыном Драко, когда он попытается выполнить волю Темного Лорда?       — Обещаю, — сказал Снейп.       Тонкий сверкающий язык пламени вырвался из волшебной палочки, изогнулся, словно окружив их сцепленные руки докрасна раскалённой проволокой.       — Обещаешь ли ты всеми силами защищать его, пока он пытается выполнить волю Темного Лорда?       — Обещаю, — сказал Снейп.       Второй язык пламени вылетел из волшебной палочки и обвился вокруг первого, так что получилась тонкая сияющая цепь.       — А если понадобится... если станет ясно, что Драко не сумеет... — прошептала Нарцисса, рука Снейпа дрогнула в её руке, но он не отодвинулся, — обещаешь ли ты помочь ему?       На мгновение наступила тишина. Беллатриса широко раскрытыми глазами смотрела на них, касаясь волшебной палочкой их сплетённых рук.       — Обещаю, — сказал Снейп.       Потрясённое лицо Беллатрисы осветила красная вспышка — третий язык пламени, вырвавшись из волшебной палочки, сплелся с первыми двумя, опутал крепко стиснутые руки Снейпа и Нарциссы, словно веревка, словно огненная змея.