Гарри Поттер и семья Уизли

Глава 41.       В воскресенье вечером Гарри вернулся в «Нору» и тут же узнал, что Дамблдор передал для него письмо. «Дорогой Гарри! Если тебе удобно, и ты не против, я зайду за тобой в «Нору» в воскресенье в 11 часов вечера, я был бы рад твоей помощи в одном деле, которым рассчитываю заняться. Подробнее объясню при встрече. Также я хотел бы, чтобы ты взял с собой мантию отца. Так, на всякий случай. Надеюсь скоро увидеться с тобой. Искренне твой, Альбус Дамблдор.»       Гарри не возражал, ему было весьма любопытно для какого дела он понадобился директору. Поужинав с семьёй, он стал ожидать Дамблдора.       Хлопок трансгрессии ровно в 11 вечера недалеко от дома, возвестил о том, что директор прибыл. Миссис Уизли отправилась встречать позднего гостя. Гарри появился у двери в тот момент, когда они обменивались приветствиями.       — А, добрый вечер, Гарри, — сказал Дамблдор, взглянув на него сквозь полукружья очков с самым довольным выражением. — Отлично, отлично. Не откажешься помочь своему старому директору?       — Буду рад помочь, профессор Дамблдор. И вы вовсе не старый.       — Ты очень добр, Гарри. Пойдём? – Дамблдор указал рукой на дверь. Гарри заметил, что рука у него почернела и сморщилась, как будто обгорела. Выйдя вместе с директором за дверь, он спросил:       — Сэр... Что у вас с рукой?       — Крестраж. Я уничтожил ещё один.       — Уничтожили? — воскликнул Гарри.       — Да, уничтожил, — ответил Дамблдор, поднимая почерневшую, словно обугленную руку. — Кольцо, Гарри. Кольцо Марволо. Деда Волан-де-Морта. Оно было ограждено ужасным заклятием. Если бы не моё, прости за нескромность, профессиональное мастерство и не своевременные меры, принятые профессором Снейпом, когда я возвратился Хогвартс, жутко израненный, я, может быть, и не рассказывал бы тебе сейчас всё это. Но обугленная рука не кажется мне слишком высокой ценой за часть души Волан-де-Морта. Кольцо больше не крестраж       — Но где вы его отыскали?       — Как тебе известно, я уже долгие годы трачу немало сил на то, чтобы по возможности больше узнать о прежней жизни Волан-де-Морта. Я много странствовал, посещал места, в которых он когда-то бывал. В развалинах дома Мраксов, предков Волан-де-Морта, я и наткнулся на это кольцо. По-видимому, Волан-де-Морт, сумев запечатать в него часть своей души, носить его больше не пожелал. Он защитил его множеством могучих заклятий и спрятал в лачуге, где некогда жили его предки, не подумав, однако, о том, что рано или поздно я могу навестить её руины, или о том, что я буду держать ухо востро, отыскивая признаки магического тайника. Впрочем, особенно радоваться нам пока не стоит. Мы уничтожили дневник, диадему, медальон и кольцо, но неизвестно сколько ещё остаётся крестражей. Ты взял с собой мантию-невидимку?       — Да, сэр.       Делом, в котором Дамблдору понадобилась помощь Гарри, оказался визит к одному бывшему коллеге директора, чтобы уговорить его нарушить своё уединение и вернуться в Хогвартс преподавать, так как в школе опять не хватает одного преподавателя. Гарри не понимал, чем он может помочь директору в этом деле, пока не познакомился с Горацием Слизнортом.       Гарри и сам не знал, понравился ему Слизнорт или не понравился. Пожалуй, он довольно симпатичный, но какой-то уж очень самовлюбленный и ещё, что бы он там ни говорил, слишком сильно удивляется, что девочка из семьи маглов может стать хорошей волшебницей. Как возвращаясь после визита сказал Дамблдор:       — Гораций очень любит комфорт. А еще он любит собирать вокруг себя знаменитостей, преуспевающих и влиятельных людей. Ему нравится думать, что они прислушиваются к нему. Он сам никогда не стремился восседать на троне, предпочитает занять место за его спинкой. Там, знаешь ли, легче развернуться. В свое время в Хогвартсе он отбирал для себя любимчиков среди учеников — кого за ум, кого за честолюбие, кого за обаяние или талант, причем удивительно ловко определял именно тех, кто потом добился известности в той или иной области. Гораций даже основал своеобразный клуб своих любимчиков с самим собой во главе. Он знакомил их с нужными людьми, налаживал полезные контакты между членами клуба и всегда что-то с этого имел, будь то коробочка его любимых засахаренных ананасов или возможность порекомендовать своего человека на освободившуюся должность в Управлении по связям с гоблинами.       — Я не для того все это тебе рассказываю, — продолжил Дамблдор, — чтобы восстановить тебя против Горация, или, как его теперь следует называть, профессора Слизнорта, а для того, чтобы ты был настороже. Несомненно, он постарается и тебя включить в свою коллекцию. Ты, Гарри, стал бы у него самым ценным экспонатом: Мальчик, Который Выжил...       Уже довольно поздно трансгрессировав их назад и оказавшись на просёлочной дороге ведущей к «Норе», Дамблдор придержал Гарри.       — Если ты не возражаешь, Гарри, — сказал Дамблдор, входя в ворота, — я хотел бы еще кое о чем с тобой поговорить, прежде чем мы расстанемся. Зайдем сюда?       Дамблдор показал на полуразвалившийся каменный сарайчик, где Уизли хранили метлы. Слегка озадаченный, Гарри вошел за ним. Дамблдор зажёг огонёк на конце волшебной палочки и улыбнулся Гарри, глядя на него сверху вниз.       —Если я правильно понимаю, ты, как и все в последнее время, регулярно просматривал «Ежедневный пророк»?       — Да, — ответил Гарри. Сердце у него забилось чуть быстрее.       — В таком случае ты, вероятно, заметил, мягко говоря, утечку информации касательно нападения на Министерство в Зале пророчеств? — Да, — повторил Гарри. — И теперь все знают, что существует пророчество про Волан-де-Морта... — Знают, — прервал его Дамблдор. — Но только один человек во всём мире знает целиком содержание пророчества, касающегося тебя и лорда Волан-де-Морта, и он стоит сейчас прямо перед тобой. Шар с пророчеством разбился при попытке Пожирателей его украсть. Но действительно многие догадываются, и совершенно правильно догадываются, что Волан-де-Морт посылал своих Пожирателей смерти похитить некое пророчество и что в этом пророчестве шла речь о тебе. Далее, полагаю, его стоит узнать и тебе. Запомни Гарри, его содержание не налагает на тебя каких-либо обязательств.       — Хорошо, — ответил Гарри.       — Волан-де-Морт пытался убить тебя, когда ты был ещё ребенком, из-за пророчества, сделанного незадолго до твоего рождения. Он знал об этом пророчестве, но ему была неизвестна вся его суть. Отправляясь в дом твоих родителей, чтобы убить тебя, он полагал, что выполняет предначертанное судьбой. Он обнаружил, что ошибался, когда направленное в тебя заклятие рикошетом ударило по нему самому. Вот почему после своего возвращения в тело в прошлом году он был одержим одной мыслью: узнать полное содержание пророчества. Это и есть оружие, которого он так упорно добивался с момента своего возвращения, — знание того, как погубить тебя, — сказал Дамблдор.       — «Грядет тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда рожденный теми, кто трижды бросал ему вызов, рожденный на исходе седьмого месяца... и Темный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы... И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой... тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца...»       — Профессор Дамблдор... — наконец очень тихо произнес Гарри, поскольку Дамблдор, похоже, с головой ушел в свои мысли. — Это... неужели... что это значит?       — Это значит, — сказал Дамблдор, — что единственный человек, способный окончательно победить Темного Лорда, родился в конце июля почти шестнадцать лет назад. И родители его к тому времени уже трижды бросали вызов Волан-де-Морту.       У Гарри было такое чувство, словно его загнали в ловушку. Ему стало трудно дышать.       — То есть... это я?       Дамблдор вздохнул.       — Самое странное, Гарри, — мягко промолвил он, — что это мог бы оказаться вовсе не ты. Пророчество Сивиллы подходит к двум мальчикам из волшебных семей — оба они родились в конце июля того года, у обоих родители были членами Ордена Феникса и трижды чудом избежали гибели от руки Волан-де-Морта. Один из этих мальчиков, конечно, ты. Другой — Невилл Лонгботтом.       — Но тогда... тогда почему вы говорите, что оно об о мне, а не о нём?       — На ярлычке указано твоё имя. Ярлычок сменили, когда Волан-де-Морт напал на тебя, в то время ещё младенца, — пояснил Дамблдор. — Хранитель Зала пророчеств решил, что Волан-де-Морт знал, кого Сивилла имела в виду, и поэтому пытался убить именно тебя.       — Так, может быть... может быть, это все-таки не я? — спросил Гарри.       — Боюсь, — Дамблдор выговаривал слова медленно, будто каждое из них требовало от него огромных усилий, — боюсь, что сомнений нет и это все-таки ты.       — Но вы сказали... ведь Невилл тоже родился в конце июля... и его мама с папой...       — Ты забываешь следующую часть пророчества — ту, где дается последняя примета мальчика, способного победить Волан-де-Морта... Сам Волан-де-Морт отметит его как равного себе. И он это сделал, Гарри. Он выбрал тебя, а не Невилла. Он наделил тебя шрамом — этим благословением и проклятием одновременно.       — А вдруг он ошибся? — воскликнул Гарри. — Мог же он отметить не того, кого следовало!       — Он выбрал мальчика, которого считал для себя наиболее опасным, — сказал Дамблдор. — И заметь, не чистокровного волшебника — хотя на прочих, согласно его принципам, вообще не стоит обращать внимание, — но полукровку, как и он сам.       — Не стоит никому рассказывать содержание пророчества. Впрочем, я думаю, ты мог бы сделать исключение для своих друзей, мистера Рональда Уизли и мисс Гермионы Грейнджер. Да, — подтвердил он, видя изумление Гарри, — я считаю, что им следует об этом знать. Ты окажешь им плохую услугу, скрывая от них такую важную вещь.       — Я бы не хотел...       — Встревожить их и напугать? — спросил Дамблдор, глядя на Гарри поверх очков. — Или, может быть, не хотел признаться, что ты сам встревожен и напуган? Твои друзья нужны тебе, Гарри.       Гарри молчал, но Дамблдору как будто и не требовалось ответа. Он продолжал:       — И ещё об одном, также близком предмете. Мне хотелось бы в этом году позаниматься с тобой индивидуально.       — Заниматься индивидуально — с вами? — повторил Гарри, от удивления позабыв свои мрачные мысли.       — В основном мы будем заниматься крестражами. Как ни прискорбно это говорить, но в их поисках ты продвинулся куда больше, нежели я, — ответил Дамблдор.       Тогда Гарри задал другой вопрос, который его немного беспокоил:       — Если я буду заниматься с вами, значит, мне больше не нужно будет ходить на уроки окклюменции к профессору Снейпу, да?       — Нет, не нужно. Сейчас это было бы даже опасно.       — Что вы имеете в виду? — спросил Гарри.       — Думаю, мы поговорим об этом на наших дополнительных занятиях, или нет, но точно не сейчас — сказал Дамблдор.       Гарри нахмурился.       — А теперь ещё два слова, Гарри, и мы с тобой расстанемся. Во-первых, с этой минуты всегда держи при себе мантию-невидимку. Даже когда будешь в Хогвартсе. Просто на всякий случай, ты меня понял?       Гарри кивнул.       — И последнее. Пока ты находишься здесь, Министерство магии будет охранять «Нору» по первому разряду. Эти меры связаны со значительными неудобствами для Артура и Молли — например, их почту перед доставкой будут проверять в Министерстве. Они не возражают, потому что беспокоятся о твоей безопасности. Ты плохо их отблагодаришь, если станешь рисковать своей головой.       — Я понимаю, — быстро сказал Гарри.       — Что ж, очень хорошо. — Дамблдор толкнул дверь сарая и вышел во двор. — Я вижу в кухне свет. Давай наконец дадим Молли возможность успокоиться знанием, что все её детки дома.