Яд.

      Это кажется нереальным. Точно бред. В это просто невозможно поверить, пусть и видел собственными глазами. Броня, чёрный костюм, плащ и маска. Какая-то птица, Дубин сказал на вороний череп похоже. Чёрт его разберет. Огонь был так близко, что Игорь невольно ощутил себя каким-то дорогим блюдом, которое собираются готовить на открытом огне. Плохое сравнение, но иначе свое состояние Гром описать не мог. Кажется, его до сих пор трясло. Слишком свежи воспоминания, а этот пугающий образ отпечатался на внутренней стороне век. Майор никогда не был трусом, прыгал в огонь и воду, прыгал с высоты в погоне, ну или мчался по дороге так, что при столкновении с любым добротным столбом превратишься в блинчик с кровавой начинкой, не меньше. Дрался без табельного с вооруженными бандитами, пару раз ловил пулю и ломал кости. И всё чтобы догнать преступника, помешать уйти от наказания. Носом землю рыл, проклятая ментовская ищейка — как его успели окрестить. Он никогда не боялся, страх был не в его стиле, но тут… Гром пребывал в настоящем ужасе. Его пугала не столько альтернатива сгореть заживо, сколько не остановить этого психа, ведь он даже близко не метил в жертв Чумного Доктора. Игорь понимал, что их связывают определенные качества — толстый кошелёк и загребущие лапы. Но их слишком много, как понять кто следующий? Первым делом Гром подумал о отце Гречкина, собирался приставить старику охрану, да только не угадал — следующей оказалась эта чёртова банкирша, которая одурачила сотни людей. Да, чёрт, да. Она и Гречкин виноваты, но разве это повод их, простите, сжигать? Времена Святой Инквизиции давно прошли, — по крайней мере, майор именно так и думал, — пора прекращать это, остановить истерию. Страшнее стало от того, что у этого психа появились самые настоящие последователи. Люди восхваляют Чумного Доктора, указывают ему на жертв и просят правосудия — они наслаждаются чужой смертью в прямом эфире! По спине Игоря прошел холодный пот и мурашки истоптали лопатки, неприятно спрятавшись за ними. Всё, что имел на руках майор — запись прямого эфира, внешний вид и типаж предполагаемых жертв. Ещё аккаунт в нашумевшей соцсети «Вместе», в башню которой сейчас и ехал Гром — поговорить с владельцем, узнать о возможности поиска местоположения маньяка. Ведь это благое дело, а Игорь наслышан о том, что Разумовский — благотворитель и чтец закона, борец за справедливость. Вряд ли откажет в помощи правоохранительным органам. Тем более он сам находится в группе риска.       Игоря встретили широкие стеклянные двери. Вид этой башни из металла и стекла был отчего-то удручающим. Поправив фуражку, майор прошёл в здание и без особых проблем нашёл лифт, а позже и офис Разумовского. Впрочем, разговор успехом не увенчался. Миллионер явно был удивлён появлением полиции в своём кабинете, весь разнервничался, стал теребить рукав кофты и заламывать собственные пальцы, поправлять волосы. Невротик? По тому, как он запинался, с трудом вставлял правильные слова в предложения и шумно вздыхал, майор понял, что с людьми рыжий разговаривает редко. На секунду промелькнула мысль, что это странно, ведь он медийная личность, но это не относилось к делу и мужчина откинул эти мысли. Как оказалось — даже создатель не в состоянии узнать, откуда идёт сигнал с чужой страницы. Какой-то код, полная защита и всё, что мог сделать Разумовский, — это удалить оригинал, но копий избежать не вышло, ведь это соцсеть как-никак, кто-то да сохранил, перезалил, а видео завирусилось. Сам Гром в этом ни гроша не понимал, оно ему и не особо нужно, но действия Сергея рассмотрел как определенную помощь, пусть и малоэффективную. Приняв предложение о возможной со стороны программиста помощи, майор пожал тому руку и удалился из офиса, покидая эту мрачную — и на взгляд Игоря очень депрессивную — башню, полицейский отправился рыть дальше.

***

      Скользнувшая по стене тень привела Сергея в ужас. Быстро повернув голову в сторону обладателя тени, Разумовский вжался в спинку кресла. Мужчина в чёрном бронированном костюме с плащом и птичьей маской вальяжно расположился на его диване, изучающе — хотя Сергей не мог уточнить, маска всё закрывала — рассматривал рыжеволосого мужчину. Хриплый смешок и рука в перчатке аккуратно берётся за клюв маски и аккуратно стягивает её вверх. Из лёгких программиста выбило воздух. Олег. Чёрт возьми, это был Олег! Тот, кто был к Сергею ближе всех, тот, кто был так дорог — это он сжёг Гречкина вместе с той чёртовой машиной. — Впечатляет? — голос был хриплым, но расслабленным. Волков улыбнулся и закинул ногу на ногу, внимательно смотря на друга. — Ты убил человека… — Разумовский не ожидал услышать в своём голосе столько отчаяния. — Человека? Ты его называешь человеком? Ты же сам этого хотел, не обманывай себя. — брюнет чуть нахмурился, честно не понимая реакции рыжего — он ведь поступил правильно, убрал это животное. Ведь Сергей сам поднял панику по поводу Гречкина и мозг ему этим проел, как же суд, оказывается, несправедлив. Будто Олег сам этого не знал. Судебная система давно прогнила и миром крутят деньги, именно они всё решают. Именно из-за денег Гречкин не сидит за решёт… Не сидел бы. Сейчас, не без помощи, разумеется, он больше не сидит. Не живёт. — Нет! Я не хотел убийств, Олег! Это самосуд, а не правосудие. Как тебе это в голову пришло, чёрт возьми? — Сергей вскочил со стула так резко, что тот отъехал назад. Мужчину трясло. Он был настолько потрясён, что не был уверен в том, способен ли вообще здраво мыслить. Чуть опустив голову, Разумовский обнял себя за руки и едва заметно ссутулился, смотря в чёрную лаковую столешницу. Ему точно нужно успокоиться. — Не принимай всё близко к сердцу, Серёж. Он ведь этого заслужил. Я… как Бэтмен! Ну же, успокойся. Я не позволю тебе больше страдать. Он не слышал. Сергей, кажется, ничего не слышал. Он пытался осмыслить происходящее, но никак не мог прийти в себя, что мешало полноценной мозговой активности. Состояние шока — это то, что Сергей ненавидел чуть меньше, чем неправосудие. Ты всё так же беспомощен.

***

      Объявившийся, как гром среди ясного неба, майор полиции заставил Сергея нервно сглотнуть и быстро убрать бумаги куда подальше, особенно от цепкого майорского взгляда. Проблем ему ещё не хватало. Разговор, как Разумовский и ожидал, вышел не самым приятным — лично для него. Полицейский спрашивал о возможности отследить адресат Чумного Доктора. Это было невозможно, о чём он честно сказал Грому, следя за словами. Присутствие этого человека приводило программиста в состояние ужаса, он начинал нервничать и боялся сболтнуть лишнего. Под внимательным взглядом майора хотелось провалиться под землю, исчезнуть. Сделать хоть что-то, лишь бы избежать этого пронзительного взгляда светлых глаз. Сергей сразу чувствовал себя неправильно, совсем открыто — как книга, словно он нашкодивший котёнок, а тот, кто сверлит его взглядом, — прекрасно знает о всех потайных грешках и секретах Разумовского. Чертовски неприятное чувство. Ровным счётом как и липкий холодный пот на спине. Повезло, что поверх футболки у него есть еще плотная серая кофта.       Пусть Гром и не так уж и долго пробыл в офисе рыжего, маринуя вопросами, но для Сергея словно прошла вечность. Избавиться от пристального взгляда было невыносимо приятно, будто с его плеч сняли тяжеленный груз, а воздух наконец нормально попадал в лёгкие. Его руки ещё немного тряслись, но Сергей списывал это на нервы, бессонницу и страх быть пойманным с поличным. Но ведь он не соврал — отследить и правда невозможно, так почему же так неприятно, будто он вешал на уши Грома отборную лапшу? Желудок неприятно скрутило. Прикусив губу, мужчина вернулся в кресло и приказал Марго прекратить на сегодня посещения. Ему нужно подумать.

***

— Узнал что-нибудь? — стажер так и крутился рядом, увивался хвостиком, чуть ли не круги вокруг Игоря нарезал. — Если бы. Невозможно, говорит, взломать и проверить, откуда сигнал. Конфиденциальность и прочее. Смысла от этого Разумовского, как от… — заткнувшись, Гром зажевал собственную щеку. Лишь махнув рукой, мужчина поправил фуражку. Этим разговор должен был быть окончен, но Дубин не унимался — продолжать идти следом, расспрашивать и чертовски сильно раздражать. Чтоб его, приставучий. Впрочем, спасло от надоедливого стажёра Игоря именно то, что рабочий день был окончен и он с чистой совестью мог оставить работу «на потом, Дима, увидимся в понедельник».       Путь домой Гром плохо помнил. Сплошные мысли, от которых уже болит голова. Он не привык к такому. Его раздражала собственная беспомощность, будто он что-то упускает. Рабочее чутьё, думает он. Что-то будто не так. У него даже нет пазла для того, чтобы что-то не состыковывалось, но неприятное чувство сосало под ложечкой. Квартира встретила темнотой и сыростью. Кажется, что в доме прорвало трубу. Или он не закрыл окно и налил дождь. Не важно. Кожаная куртка полетела куда-то в гостиную, ботинки остались там же, где хозяин из них вылез, а фуражка была бережно повешена на крючок. Скорее из-за того, что от любого резкого движения тот мог сорваться ко всем чертям, а не от хорошего отношения к предмету гардероба. Игорь с шумом упал на диван, закинул ногу на ногу и убрал руки за голову. Потолок бы перекрасить. Да, точно, потолок. Совсем обшарпан. Обновить белый, от которого одно название на банке с краской и осталось, или, например, графитовый. Или просто серый. Какая разница в тонах, если цвет один? Мужчину клонило в сон, но размышления о цвете потолка оказались очень увлекательными. Рыжий тоже неплохо. Хотя нет, будет слишком ярко. Стоп, что? Гром резко сел и удивлённым взглядом упёрся в собственные ноги. А рыжий-то тут причём? К этому цвету он равнодушен, да и какой к чёрту потолок? У него без этого дел по горло, псих по улицам города разгуливает. Томно зарычав, Игорь прижимает руку ко лбу и выдыхает. Отвлечься от мыслей о работе не вышло, всё этот рыжий испортил. — Чёртов рыжий… Второй раз за день весь настрой сбивает. — о втором разе Гром говорил, разумеется, про цвет, но представил он именно тот рыжий. Рыжий, в который был выкрашен — или это его натуральный цвет, без разницы, — проклятый Разумовский, который слишком постарался над своей сетью, и теперь убийца водит полицию за нос. Чёртов псих.

***

— Я прошу тебя остановиться. Это безумие. Пожалуйста, Олег, послушай меня. — Безумие — оставлять этих подонков безнаказанными. — Олег, ты заходишь слишком далеко. Это опасно, как же ты не понимаешь? — Сергея начало мелко трясти. — Мне льстит твоя забота, Серёжа, но я не собираюсь останавливаться на полпути. И ты меня тоже не сможешь остановить. — Олег улыбнулся и развёл руками в стороны. — Здесь был Гром.