Король и Шут

Слэш
R
Завершён
60
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
87 страниц, 16 частей
Метки:
Описание:
Посвящение:
Примечания автора:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
60 Нравится 56 Отзывы 17 В сборник Скачать

СМЕЛЬЧАК И ВЕТЕР

Настройки текста
На каждую деревню приходится как минимум один сумасшедший. Местный дурачок если угодно, который вроде бы ничего такого и не делает, а все равно дурная слава идёт впереди него. Взрослые смотрят с осуждением, а дети глумливо указывают пальцем. И не то чтобы его ненавидят или презирают, а скорее не воспринимают всерьёз, но всё равно отношение к нему предвзятое. В глазах толпы он только лишь шут, над которым можно посмеяться, да поставить в пример того, каким точно не стоит становиться. Шут этот был бескорыстно добрым и по-детски непосредственно наивным. Совершенно несвойственные взрослому человеку качества, которые и делали из него сумасшедшего. Мало кто воспринимал его всерьёз, а если быть совсем уж откровенным, то никто и не воспринимал. Звали его Мишкой, или как повелось из-за фамилии — Горшком. Не сказать, чтобы прозвище благозвучное, но сам Мишка не возникал и никакого недовольства не высказывал. Обидчивым Горшок не был, а вот вспыльчивым очень даже был, отходил, правда, так же быстро, но за кратковременные вспышки злости мог наворотить много чего. Часто, неумение вовремя замолчать заканчивалось стычками с местными гопниками и, как правило, не в Мишкину сторону. В один из таких разов Горшок благополучно лишился нескольких передних зубов и стал напоминать вампира. Пару раз шатаясь по деревне ночью он чуть не довёл до сердечного приступа алкашей, которые кажется с того момента зареклись напиваться до зелёных чертей. Будучи неверующими, тогда они крестились дальше, чем видели, а сам Горшок едва не умер от смеха, разбудив гомерическим хохотом всех собак в округе, и постарался незаметно скрыться с места преступления незамеченным, хотя согнувшись в три погибели это было сделать проблематично. Мишка был совершенно не к месту смелым и не обезображенным робостью. Не гнушался перелазать через соседские заборы и воровать малину или яблоки, а потом с озорным смехом убегал от выскакивающих на улицу бабок, те правда, особо на это не злились, многие ребятишки так делали и их ругать смысла не было, как не было смысла ругать и блаженного Горшка. В общем, жилось в этой не особо дружелюбной к нему деревне Мишке не плохо, если не обращать внимания на недалёких местных, то очень даже хорошо ему жилось, только вот незадача, в деревне, сколько он себя помнил, всегда было до ужаса ветрено. Ещё советских времён домики с крышами либо из старого посеревшего со временем шифера или того хуже вообще деревянными чуть не срывало, иногда Горшку чудилось, что порывы свирепствующего ветра были больше похожи на лукавый смех и озорной свист. До поры до времени он не обращал на свои догадки никакого внимания, как и все старался не выходить в такую погоду на улицу, потому что сомнений в том, что ветер может его, костлявого и худого подхватить, отчего-то не возникало. И вот, в один из таких вечеров, когда хозяева за порог не пускают даже животных, Миша сидел на старенькой кровати и с всё большим раздражением слушал, как не плотно прикрытая калитка бьётся о забор с жутко неприятным металлическим скрежетом. К тому моменту, когда стемнело, ветер уже завывал с таким усердием, будто пытался вынуть душу из невольных слушателей этого сольного представления. Миша сомнительным пением никак не проникался, а скорее уж до нервного тика злился. Время было позднее и Горшок планировал провести его не в собственной постели, а снова привидением шатаясь по деревне и выискивая жертв самогона, чтобы как следует напугать своими кривляньями. От душещипательного завывания сопровождаемого аккомпанементом бьющихся в припадках вещей, которые были не прибиты или прибиты не крепко, Миша закрывал уши подушкой, но и та вскоре перестала помогать. Застонав и откинув ни в чём не повинную вещь в сторону плотно закрытого окна, Горшок вскочил с измятой постели и, спотыкаясь в непроглядной темноте комнаты, на ощупь отыскал штаны. На улицу он, конечно, мог вывалиться и без штанов, спасибо отсутствию всякого стеснения, но сейчас им двигала простая практичность, а не желание насолить местным впечатлительным бабкам, всё-таки погода далеко не солнечная и отморозить себе некоторые части тела не очень-то и хотелось. Уже оказавшись возле входной двери, Миша покосился на одиноко стоящую вверх тормашками у порога метлу и непонятно зачем прихватил её. В некоторых домиках горел свет, отбрасывая причудливые тени кустов на подоконники и стены соседних строений. «Хрен уснёшь в такой шум, стихия не на шутку разошлась» Перехватив поудобнее метлу Миша взялся за ручку и толкнул дверь слишком, как оказалось сильно, потому что ветер тут же выдернул её из ослабевших вмиг пальцев и звонко ударил ей о стену выдернув матерящегося Горшка на улицу, так резко и с такой силой, что он едва не упал. Яблони натужно заскрипели и опасливо прижались едва ли не к самой земле, в какой-то момент Мише действительно стало немного страшно, но он тут же справился с малодушным порывом забежать обратно в дом. — Я не знаю, какого чёрта происходит, но чтобы ты не было выходи на бой! — ветер заметался, обдирая молоденькие кустики смородины и, кажется, захохотал, Миша не до конца разобрался, на что этот звук похож больше, то ли на тявканье собаки, то ли действительно смех. — Ты видно действительно сумасшедший, раз хочешь с ветром воевать! — сильный порыв воздуха будто играючи дёрнул за растрепанную шевелюру метлы, но из рук издевательски не вырвал, Миша фыркнул, резко потянул на себя, и Ветер внезапно отпустил прутики звонко рассмеявшись. Всё-таки это был смех, решил для себя Горшок. Миша, не удержавшись на ногах по инерции завалился назад ударившись пятой точкой о землю матушку и под незатихающий хохот Ветра, опираясь о всё ту же метлу целеустремлённо и упрямо поднимается. Не дожидаясь, когда негодяй успокоится, Горшок фыркнул и с воинственным, (ну, как он сам надеялся) воплем принялся махать метлой преимущественно целясь туда, где воздух ощутимо клубился, будто бы закипая. — Уебу гада, — со свистом рассекая воздух древком, Миша крутился вокруг своей оси, как волчок, с каждой секундой теряя силы, потому что сопротивление воздуха было упругим, будто загустевший кисель и поддавалось с большими усилиями. — Ты действительно думаешь, что твои жалкие попытки мне и вправду навредят? — Ветер звучал насмешливо и очередным сильным порывом растрепал горшенёвские волосы, заставив Мишку забавно отплёвываться от длинных прядей, так некстати закрывших обзор. — Я не знаю, что тебе там может навредить, но тебе стоило бы поучиться манерам, — Миша вновь ухватился за палку, но уже обеими руками в то время, как Ветер разразился новым приступом мальчишески звонкого смеха и небольшим облачком опустился к земле, разбрасывая вокруг себя пучки сена и прутики, которые некогда и были метлой. — Занятно, что о манерах мне говорит полоумный, которого ни один местный всерьёз не воспринимает! — Горшок насупился, но через мгновение забыл о том, что стоило всё-таки оскорбиться, потому что облачко вытянулось и приобрело форму молодого, такого же, как и он сам парня, наверное, ровесника даже. Человек из ветра, конечно, вышел неважный, полупрозрачный, с диковатой улыбкой во весь рот и озорными глазами. — Моих манер хотя бы хватает, чтобы не мешать людям спать по ночам своими жуткими завываниями и отломанными кусками домов, они и так, знаешь ли, на божьем слове держатся, а с твоей помощью и вовсе держаться перестают! — Мишкиных манер не хватило только на то, чтобы перестать пялиться широко распахнувшимися глазами на паренька перед ним. — Ха! Да ты мешаешь спать одним своим существованием! Ты, между прочим, любимый объект промывания костей у этих людишек! Горшок чуть в колодец не свалился, так ему и надо бы было! Горшок чуть в пруду не утоп! Горшок то, Горшок сё! Везде только про тебя и твои злоключения слышно, — пискляво передразнил соседей Ветер. Как будто в танце они развернусь вместе с метлой оказавшись по разные её концы. — Да я популярен! — язвительно воскликнул Миша едва не всплеснув руками, но вовремя вспомнив, что руки у него заняты. — Не поверишь, но я заметил, — Ветер ненавязчиво, но ощутимо потянул метлу и самого Горшка на себя. — Завидная наблюдательность! — переругиваясь они дошли до кромки, где начиналось пшеничное поле, Миша в пылу разбирательства даже не сразу сообразил, что произошло, на улыбку, то и дело мелькающую на красивом, пусть и просвечивающем лице не обращал ровным счётом никакого внимания, списывая её на странность его нового знакомого (на самом деле этот новый знакомый целиком и полностью представлял собой одну большую странность, если судить объективно). — Какого…?! — метлу вырвало из рук и под давлением Ветра разнесло на щепки и отдельные друг от друга веточки, попадавшие в густо растущие колосья. Миша не успел отшатнуться или предпринять попытку бегства, он и по сторонам оглянуться не успел, когда его ноги перестали ощущать поверхность земли, а стремительно оторвались от неё. Инстинктивно Горшок приник ближе к тому, что его удерживало от неминуемого падения вниз. Не сложно было догадаться, что его держало и нагло ухмылялось прямо в лицо едва не светясь самодовольством. Мишу не должна была пугать нечеловеческая сила, ведь по сути, Ветер человеком и не был, мог принимать человеческий облик, но оставался при этом, тем не менее, всё равно стихией. Но ощутив эту силу на себе, Миша всё-таки, против воли, но испугался. Он ошарашенно замолчал не в силах выдавить и звука, потому что горло сдавило не только животным ужасом, но и ледяными порывами ветра, которые били в побелевшее лицо и обжигали глотку не позволяя сделать и вдоха. Ветер улыбался не прекращая, и если бы голова Горшка в этот момент не была забита проблемами более насущными то, он бы обязательно высказал свое мнение по поводу столь очевидного снобизма. — Открой глаза, — Миша на просьбу зажмурился ещё сильнее и решительно не хотел открывать красные и слезящиеся глаза, потому что уже скатившееся слёзы неприятно холодили щёки, — ну же, не упрямься, — голос снова прозвучал, но теперь почти у самого уха и Миша неловко увернулся, — зря Миха, многое теряешь, — Горшок засопел, но на очевидную провокацию не повёлся, — а ты знал, что с высоты твоего роста эта несчастная деревушка и в половину не такая красивая, как отсюда? Конечно не знал, откуда бы тебе… — ледяные порывы заметно сжалились и стали ощутимо теплее, так, что Миша перестал дрожать и стучать зубами, глаза правда, упрямо не открыл, — внизу, ну там сам понимаешь, люди, не посмотришь ни на что особо, а тут целое небо и никого, — стараясь себя ничем не выдать Горшок неуверенно приоткрыл один глаз и обомлел. Не сдержавшись он ахнул и сжал руки покрепче, потому что теперь помимо страха его переполнял щемящий восторг от вида открывшегося перед ним. Ему было тяжело с лёту, даже приблизительно понять в скольких десятках метров они над землёй, да и не особо важно это было, когда пшеничное поле расстелилось желтеющим полотном без единого изъяна, когда зелёные ели превратились в почти чёрные и были похожи, на так обожаемые им полевые цветы. Повернув немного голову, не составило труда разглядеть деревянные домики, которые с высоты казались аккуратными и не сильно потрепанными временем и непогодой, они были похожи на кукольные. — И нужно было ломаться, — тёплый порыв ласково коснулся лица, согрел онемевшие пальцы. — И нужно было похищать меня? — порадовавшись, что сейчас ночь и румянца на щеках видно не будет Миша по привычке скорее, чем от желания, огрызнулся. — Тебя никто не хватится, — справедливо заметил Ветер и ослабил хватку позволяя Мише немного сползти. — Я понял я понял! — Миша запаниковал и дернулся. Ветер засмеялся и не прилагая никаких усилий закружился, так, что послышался шелест деревьев и травы. — Нравится? — отсмеявшись и успокоившись Ветер снова утих. — Сам ведь знаешь, зачем спрашиваешь? — Вдруг я ошибаюсь? — Думаешь, что можешь ошибиться? — Думаю ты можешь запутать, — постепенно Ветер начал сбавлять высоту. — Нравится, это было… — Миша ненадолго задумался, — необычно. — Только необычно? Миша отстранился и заглянул в глаза, он отчего-то решил, что они обязательно были бы голубыми. Диалог сошёл на нет, Ветер спустился на землю рядом с убранным в стог сеном. — Это ещё не всё? — Миша душераздирающе зевнул и с размаху плюхнулся в рыхлую траву сразу же вдыхая приятный, терпкий и густой запах. — Не всё, — Горшок клыкасто улыбнулся не в силах больше держать слипающиеся глаза открытыми, а Ветер пропустил между пальцами спутанные волосы. — Сань, там кто-то есть или мне уже мерещится? — парень потёр глаза сгоняя сонливость и осоловело уставился на товарища. — Нормальная бормотуха говоришь? — Ну нормальная, чё ты сразу, — друзья не сговариваясь поплелись к стогу сена. — Тьфу ты, Поручик, Горшок это, а ты заладил, труп ему подавай видишь ли, — Балу упёрся взглядом в не до конца протрезвевшего Сашу. — А как он тут..? — Поручик немного завистливо покосился на сладко сопящего в стогу парня. — Ну, когда проснётся тогда и спросим, — на этом и порешив, пастухи направились к своим овцам негромко переговариваясь о том, что этой ночью ветер не сильно свирепствовал.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты