И только небо знает правду

Два оставшихся летних месяца мы с Глебом провели у нашего двоюродного брата на Алтае. Отличное было время! Днём, если позволяла погода, мы выезжали на природу и купались в реке, а вечером – гуляли по городу, наблюдая за его ночной жизнью. Часто к нам приходили гости, наши общие друзья, и мы устраивали весёлые тусовки с алкоголем и рок-музыкой. Да, это было то самое чувство полной свободы, которого нам с Глебом в последнее время так не хватало. Можно было на какое-то время забыть об обязанностях и проблемах и полностью отдаться этому чувству. Эта атмосфера лета, веселья и свободы толкала нас к самым необычным поступкам. Наша странная любовь достигла пика, и мы совсем потеряли голову. Механизм был запущен, и казалось, ничто не могло его остановить. Как я уже сказал, мы жили в квартире у двоюродного брата. Поскольку его родители на целых два месяца уехали на дачу, мы с Глебом спали в их комнате на одной кровати. Однажды ночью мне не спалось. Я лежал, повернувшись лицом к стене, и напевал себе под нос какую-то мелодию. Вот уже несколько дней я пытался сочинить песню для моей группы, но как назло, ничего не выходило. Я посмотрел на Глеба: тот мирно спал, подложив руки под голову. Хорошо ему – спит себе и ни о чём не беспокоится. Мне бы сейчас оказаться на его месте… Как же он красив, когда спит – просто прекрасный юный ангел. Я с трудом оторвал от него взгляд, закрыл глаза и попытался уснуть. Вдруг, я услышал тихий голос Глеба: - Что, брат, не спится? - А сам-то почему не спишь? Я тебя разбудил? - Да я и не спал вовсе. А ты всё ломаешь голову над новой песней? Тяжело вздохнув, я кивнул. Хотя сейчас, признаться честно, мои мысли были заняты совсем не сочинением песни. - Знаешь, чтобы творческий процесс шёл быстрее, нужна сильная эмоциональная встряска, – заявил Глеб. - Может, ты и прав. Только откуда ж ей, этой встряске, взяться? - Я могу устроить её тебе прямо сейчас. - Каким образом? Вместо ответа Глеб склонился надо мной и страстно поцеловал. Я не ожидал такого поворота событий, но всё же ответил на поцелуй. Он был совсем непохожим на предыдущий: в этот раз Глеб взял инициативу на себя, и сам поцелуй был уж очень страстным и настойчивым. Я чувствовал: этим дело не ограничится. - Ну как? Мне удалось тебя расшевелить? – спросил Глеб. А я не мог вымолвить ни слова – настолько был ошарашен происходящим, – и это ещё не всё. Я только начал. Рука Глеба скользнула под одеяло и легла на мой член. Глеб пару раз провёл по нему рукой, но и этого хватило, чтобы кровь прилила к моему детородному органу. - А ты быстро заводишься, – сказал Глеб и прильнул губами к моей шее, а потом мы снова поцеловались. Спустя какое-то время мой брат уже лежал на мне, и я гладил его спину. Вскоре Глеб стянул с меня трусы и, судя по его широко распахнутым глазам и лукавой улыбке, приятно удивился, увидев мой возбуждённый член. В следующее мгновение я ощутил, как что-то резко проникло и стало двигаться во мне. - Что это? – спросил я. - Это мои пальцы. Спокойно, Вадик, так надо, – ответил Глеб. Я прикрыл глаза, полностью отдаваясь новым ощущениям. Было непривычно и одновременно приятно чувствовать в себе пальцы брата. Я возбуждался все больше и больше; мне безумно хотелось, чтобы Глеб вошёл в меня. И плевать на то, что это противоестественно и что мы братья! Запретный плод, как известно, сладок. И вот я услышал тихое, но уверенное «теперь можно», а потом Глеб по-настоящему проник в меня. От неожиданности и резкой боли я зажмурился и сжал руки в кулаки. - Мама! – сдавленно вскрикнул я. - Мама здесь не поможет, - тоном профессионала сказал Глеб. Положив руки на мои плечи, он начал медленно и размеренно двигаться во мне. И с каждым движением его член проникал в меня всё глубже. Кажется, теперь я понимаю, что чувствует девушка, которую лишают невинности. - Расслабься, Вадик. Нам обоим легче будет – полушёпотом сказал Глеб. Я охотно подчинился ему, и мне действительно стало легче. Боль отступила; тёплая бархатная волна наслаждения накрыла меня с головой. Я крепко прижал Глеба к себе. Закрыв глаза, я, словно в бреду, повторял его имя. Движения Глеба становились всё более быстрыми и уверенными, и вскоре он перешёл на совершенно дикий темп. Руки его с силой вдавили моё тело в матрац. Я чувствовал себя, словно бомба на грани взрыва. Ещё несколько рывков, и Глеб, впиваясь ногтями в мои плечи, резко подался вперёд. Его член вошёл в меня на всю длину; горячая, почти обжигающая волна хлестнула меня изнутри. Немного отдышавшись, Глеб рухнул на подушку рядом со мной. - Тебе понравилось, не так ли? – спросил он. - Ещё бы! Это было просто нереально, – ответил я. - Рад, что тебе понравилось. Но я ещё не закончил. Что же он ещё задумал? – недоумевал я. А тем временем Глеб снова лёг на меня и поцеловал в губы, потом в шею и плечи. Меня дико возбуждали его поцелуи и прикосновения. Глеб, милый, сделай же что-нибудь – я не в силах больше терпеть! Словно прочитав мои мысли, Глеб слез с меня и присел на колени между моих ног. Он наклонился к моему члену и провёл языком по всей его длине. Прошу тебя, Глеб, продолжай! И Глеб продолжал: его губы обхватили мой член и ритмичными движениями начали ласкать его. Глеб брал глубоко, ловко играя языком и чуть покусывая возбуждённую плоть. Я гладил брата по кудрявой голове и стонал сквозь плотно сжатые зубы. Спустя какое-то время, будучи уже на грани оргазма, я сильно вцепился в волосы Глеба. От резкой боли он стал ласкать моё орудие ещё интенсивнее. Я не отпускал кудри Глеба, пока не кончил ему в горло. В тот момент я почти закричал от наслаждения, но Глеб остановил мой крик своим поцелуем. - Тише, Вадик! Ты же не хочешь, чтобы нас кто-нибудь услышал? – прошептал Глеб. Потом он положил голову мне на грудь, я обнял его, и мы крепко заснули. Конец POV Вадим POV Глеб Утром я проснулся раньше Вадика, поцеловал его обнажённое плечо, оделся и вышел из спальни. Я пошёл на кухню, где, уставившись в телевизор, сидел наш с Вадимом двоюродный брат. Положив в тарелку пару кусков оставшегося после вчерашнего ужина холодного мяса, я сел за стол и принялся за еду. Пока мы с братом завтракали и болтали, на кухню зашёл Вадим. Волосы его были растрёпаны, из одежды на нём были только спортивные штаны, а на плечах виднелись следы от моих ногтей – небольшое напоминание о прошлой ночи. - Доброе утро, Вадик! – сказал наш двоюродный брат, – Ну ты и спишь! Мы с Глебом уже давно на ногах. Я улыбнулся, глядя на двоюродного брата. Он всегда любил пошутить и в любой ситуации не терял чувства юмора. - Я вам кое-что хотел сказать, только всё ждал, пока ты проснёшься. Меня тут один хороший знакомый в гости позвал, и он не против, чтобы я взял вас с собой. Короче говоря, вечером поедем к нему. Ну ладно, сейчас мне нужно съездить по делам, а вы готовьтесь к вечеру. Брат встал из-за стола и направился в коридор. Проходя мимо Вадима, он заметил царапины на его плечах. - С кем поцапался ночью? – снова пошутил двоюродный брат. Вадик хоть и покраснел, но улыбнулся, стараясь не выдать своего смущения и волнения. Я тоже улыбнулся, прикрыв рот рукой. - Ладно, я пошёл. Не шалите тут без меня, - входная дверь закрылась; я услышал поворот ключа в замке. - Блин, он нас чуть не раскусил – забеспокоился Вадик. - Не переживай! Наш брат ни о чём не подозревает, я в этом уверен, – с этими словами я подошёл к Вадику и коснулся губами его шеи. Он обнял меня за талию и крепко прижал к себе. - Кстати, я наконец придумал песню для моей группы, – сообщил он, – и между прочим, в этом есть и твоя заслуга. Песня ещё не доработанная, но скоро я её закончу. Вадик сбегал в спальню, и вернулся с потрёпанной тетрадкой, с которой он не расставался уже несколько лет. Я открыл её и обнаружил текст такого содержания: Мы слишком люди, мы слишком любим, Не видя света других планет. А где-то космос считает звезды, А звездам счета навеки нет! Не люби меня, нет, не люби меня. Будь со мною грубее, активнее. Не проси у меня ты прощения, Соверши надо мной извращение. Всегда так будет: те, кто нас любит Нам рубят крылья и гасят свет. И мстит нам космос: уводит звезды Туда, где людям дороги нет. Отпусти нас туда, не люби меня. Будь со мною грубее, активнее. Не проси у меня ты прощения, Соверши надо мной извращение… Забегая немного вперёд, скажу, что в группе в которой тогда играл Вадик, эта песня не прижилась. Но зато мы исполнили её с дополненным текстом уже в составе "Агаты Кристи". Мы с Вадимом всегда пели её с особым чувством – ведь эта песня написана для нас и про нас.