Судьба

      Когда Сюэ Ян в большом панорамном окне кафе видит две склонившиеся друг к другу фигуры, он впервые на своей памяти предпочитает думать, что окончательно свихнулся и разум больше не отражает действительность, а подкидывает самые страшные картины из задворок сознания. Потому что то, что он наблюдает, иначе как кошмаром назвать нельзя. Синчень – его Синчень – мягко улыбается, смеется, выглядит счастливым и от такого его вида замирает сердце. И все бы хорошо, если бы напротив даочжана не сидел тот, встретить кого Сюэ Ян ожидает меньше всего. Даже не так - если бы кто-то поставил выбор перед встречей с этим человеком и необходимостью залезть в полную ядовитых гадюк яму, Ян, не задумываясь выбрал бы второе.       Проклятый Сун Лань устроился рядом с даочжаном и потягивал кофе с таким видом, словно имел на это полное право, словно даже на секунду не опасался, что за такую вольность он может быть награжден сполна. Сюэ Ян скрипнул зубами. Летний воздух вдруг стал обжигающе горячим, он с болью проталкивался в легкие и там разрастался пламенным цветком, грозя сжечь все вокруг в порыве слепой опьяняющей ярости. Даже не ясно, чего вдруг захотелось больше – всадить острие ножа, приятной тяжестью оттягивающего карман в чужой бок или в собственную же ладонь, лишь бы заглушить панически бьющуюся мысль «он передумал, он наконец-то понял, что совершил ошибку и решил уйти».       В этот вечер Синчень впервые задержался, появившись на пороге собственной квартиры, ставшей с некоторых пор их общим домом, уже ближе к полуночи. Сослался на возникшие в университете дела, которые потребовали срочного решения, но для человека, работавшего с бумагами, даочжан выглядел слишком измотанным. А еще от него странно пахло. Сюэ Ян почти по собачьи втянул носом воздух, когда Синчень проходил мимо, склонившись в коротком поцелуе, прежде чем скрыться в ванной, и с тревогой различил посторонние нотки в ставшем уже привычным сладковатом запахе. Так пахло в пустых, еще не обжитых квартирах, и отчего-то это понимание холодком пробежало по позвоночнику, склизким комом оседая внутри. Сюэ Ян не хотел думать, не хотел складывать события одно с другим, но привычка выстраивать цепочки из несвязанных на первый взгляд фактов была сильнее иррационального желания отгородиться от правды. Внезапно объявившийся Сун Лань, едва ли не впервые задержавшийся Синчень, чужой запах на его одежде и теле…       Все это рисовало мрачную картину, и Сюэ Ян лишь укрепился в уверенности, что происходит что-то странное, когда даочжан, едва ли не засыпая на ходу, молча забрался под одеяло, буркнул пожелание доброй ночи и сразу же провалился в сон. Кровать вдруг показалась Сюэ Яну на удивление жесткой и не удобной, а стены квартиры будто обступали со всех сторон, давили, лишали и без того рваного беспокойного дыхания. Все шрамы разом заныли и юноша невольно, не осознавая собственных действий, потянулся к особо глубокому следу на бедре. Отметина от пореза давно затянулась, и шрам, бугристый, пока еще твердый, отчетливо ощущался на коже. Короткие ногти в нервном, истеричном порыве пару раз впились в отметину, но Сюэ Ян тут же одернул себя. В конце концов у него есть Мэн Яо, который если и не знал всего на свете, то точно мог это выяснить, а значит есть надежда, что о происходящем с Синченем он тоже в курсе. Ну или хотя бы может объяснить, какого черта долбанный ублюдок Сун Лань делает в городе, когда должен отмаливать грешки этой и прошлых жизней в затерянном монастыре на том конце Поднебесной?       С твердым намерением завтра же наведаться к Гуанъяо, Сюэ Ян ласковым котом нырнул под чужой бок, руками и ногами обхватывая сонное податливое тело и вжимаясь в острое худое плечо и закрыл глаза. Несмотря на улегшуюся было тревогу, внутри поднялось чувство совсем иное, и юноша даже не отрицал, что чувством этим стала поглощающая, опаляющая ревность.              Когда Мэн Яо, выслушавший всю историю от начала и до конца поглядел на приятеля, словно на законченного идиота, Сюэ Ян с трудом удержался от желания впечатать того лицом прямо в чистенький рабочий стол с парой пока не подписанных, несомненно важных бумаг. Цзинь, конечно, был его другом и в целом неплохим человеком, если старательно не замечать откровенных заскоков на тему власти и положения в обществе, но в данный конкретный момент он не вызывал ничего кроме глухого раздражения. Весь вид Гуанъяо демонстрировал, как же он устал возиться с окружающими его придурками, по интеллекту не превосходящими детей и с таким же умением проявлять нормальные человеческие эмоции.       - Я не слежу за передвижением Сун Ланя, А-Ян, - словно и впрямь маленькому ребенку спокойно объяснил Мэн Яо. Ворвавшийся в его кабинет в самый разгар рабочего дня приятель изрядно выбивал из трудового настроя, но говорить сейчас об этом едва ли не пышущему убийственной аурой Сюэ Яну было бы опрометчиво. В который раз Гуанъяо вознес благодарственные молитвы всем богам, что хотя бы в этой жизни они с Сиченем научились разговаривать словами через рот. – Возможно, он вернулся насовсем, но я думаю Сун Лань здесь ненадолго. В любом случае неужели ты и впрямь считаешь, что Синчень может тебе изменять?       В устах Мэн Яо объединенные в одном предложении слова «Синчень» и «изменять» и впрямь звучали абсурдно, но разум Сюэ Ян сейчас в принципе отказывался воспринимать даже самые убедительные доводы. Он знал, что Сун Лань рядом с его даочжаном – значит непременная опасность, так было всегда и никакие слова не в силах поменять этот устоявшийся порядок. В мыслях уже разрывалась предупреждающая сирена, которая в свое время подсказала, что вскоре настанет конец спокойным ленивым денькам в городе И. Вот только раньше она звучала как тихий невнятный шепот, теперь же – потому что в этот раз и впрямь было что терять – она разрывалась на все голоса воплями предостережения.       - …А-Ян! – кажется, Мэн Яо уже несколько секунд пытался безуспешно достучаться до застывшего в раздумьях приятеля. Выражение, которое приняло лицо того, Гуанъяо отчаянно не нравилось. С таким Сюэ Ян обычно шел либо убивать, либо умирать, и в разворачивающейся ситуации сложно было бы сказать, что станет худшим вариантом. – Успокойся и постарайся поговорить с Синченем. Возможно, все действительно куда проще, чем кажется.       И Сюэ Ян соврал бы, если сказал, что не пытался завязать разговор. Первой попыткой стала неуклюжая беседа за завтраком, когда Синчень, слишком бодрый для человека, проснувшегося всего полчаса назад, лениво потягивал зеленый чай. Сюэ Ян обычно в такие моменты оставался в постели, либо не просыпаясь вовсе, либо сквозь полуприкрытые глаза наблюдая, как размеренно и сосредоточенно даочжан собирается на работу. Но в этот раз он сидел прямо на полу, по-детски положив голову на чужое бедро и наслаждаясь ощущениями тонких осторожных пальцев в волосах.       Утро протекало в сонном молчании, и Сюэ Ян все не решался задать тревожащий его вопрос. Это вызывало глухое, смутное раздражение на самого себя. Подумать только, пока он тут мнется словно малолетняя девица, Сун Лань вполне мог… На этом фантазия предательски ясно рисовала все то, что мог сделать Цзычень с его даочжаном, сколько и в каких позах. Глухая ревность не давала здраво мыслить, погружая мир вокруг в плотную дымку ярости. Когда Сюэ Ян наконец заговорил, его голос прозвучал как-то обиженно и жалко.       - В последние дни ничего не произошло? Ты кажешься каким-то странным.       Взгляд снизу-вверх, цепкий, отчаянный, без особо труда приметил, как мгновенно переменилось ранее спокойное выражение лица даочжана. Синчень невольно напрягся, рука его в чужих волосах на короткую секунду замерла, но и этого хватило, чтобы Сюэ Ян с леденеющим нутром осознал – что-то и впрямь происходит и это что-то заставляет его даочжана сейчас судорожно подбирать слова и выдавливать успокаивающую улыбку едва ли не через силу.       - Все хорошо, А-Ян. Просто небольшие трудности на работе, не беспокойся.       Синчень вновь солнечно улыбался, в его движения вернулась сквозящая нежность, но взгляд сделался задумчивым и… мечтательным? Так показалось Сюэ Яну, который почти с болезненной жадностью вглядывался в бледное лицо над собой. Ему казалось, что мир под ногами медленно рушится, крошкой осыпаясь вниз, а вокруг все отчетливее вспыхивают языки яростного пламени. Еще немного, и они сожрут его с головой, не оставив и пепла. Синчень, тот самый Синчень, которого мог обмануть и ребенок, сейчас сам отчаянно пытался лгать, и от очевидности этих попыток становилось едва ли не дурно. Сюэ Яну, картина мира которого разламывалась на глазах, так точно.       Первый разговор лишь больше вверг Яна в пучину сомнений и тревог, от которых, как думалось, за последние месяцы почти удалось избавиться. Он чувствовал себя едва ли не хуже, чем до той самой встречи в жалком баре на окраине. Ему казалось, что его безжалостно отшвырнули прочь, словно надоевшего щенка, а больше всего на свете Сюэ Ян не выносил ощущать себя покинутым, в особенности если речь шла о Сяо Синчене.       Когда в один из дней ему показалось, что наступило время для второй попытки разговорить даочжана, судьба в очередной раз насмешливо решила указать на то место, которое Сюэ Ян на самом деле заслуживал. Он подходил к двери квартиры, держа в руках пакет с покупками – свежими овощами и рисом для Синченя и сладостями для себя – когда внутри раздался возбужденный, взволнованный голос, от переполнявших эмоций звучавший чуть громче обычного. Ровно настолько, чтобы с лестничной площадки можно было различить все сказанное.       - Мне кажется, он догадался. Ты же знаешь А-Яна, от него сложно что-то скрыть. Нет, все в порядке, я почти закончил, остались только мелочи. Уже совсем скоро, не знаю даже, как он отреагирует. Думаешь? Ну будем надеяться ты прав.       Синчень коротко попрощался с неизвестным собеседником, а Сюэ Ян не сразу понял, что его трясет настолько, что пакет опасно подрагивает в руках. Боги, какой же он идиот, раз и впрямь решил, будто даочжан сможет так долго терпеть его рядом. Делить постель, дом, позволять любить себя с тем наивным смущением, что одновременно и заводило, и заставляло усадить всех демонов на поводок со строгим ошейником, лишь бы не спугнуть, не причинить новой боли. Только вот сейчас эти самые демоны рвались прочь, когтями рвали душу и внутренности на куски. Горло сдавило спазмом, легкие жгло, и Сюэ Ян с апатичным равнодушием понял, что все это время забывал дышать.       Загремели ключи, открывая дверь, и юноша прошел внутрь, едва не вздрогнув, когда Синчень обнял его со спины, прижимаясь всем телом и уютно, домашне обжигая дыханием шею. Таким ласковым даочжан становился не часто, даже дома краснея и смущаясь от любого неосторожного движения, и Сюэ Яну невольно подумалось, что это последнее утешение, прощание, перед… Перед чем, он и сам не знал, но в голове бились чужие сказанные несколько минут назад слова. «Уже совсем скоро». Сюэ Ян предпочел бы, что бы это самое скоро не наступало никогда.       Следующая неделя тянулась бесконечно долго. Синчень продолжал возвращаться домой лишь ближе к полуночи, уставший, но с каждым разом все более довольный. Взгляды, которые он бросал на Сюэ Яна, когда думал, что тот не видит, можно было назвать… загадочными. Даочжан ничего не объяснял, и на все расспросы продолжал неумело увиливать и спешно переводить тему. Мэн Яо же окопался в своих бумагах, кажется, пытаясь завладеть еще одним клубом в городе и расширить сферу своего влияния. Оставался еще Сичень, но Лань всегда слишком очевидно поддерживал позиции даочжана, так что сомнительно, чтобы в этот раз он вдруг изменил своим принципам и посчитал нужным поделиться информацией.       Оставалось терпеливо ждать, но терпение никогда не входило в добродетели Сюэ Яна, поэтому вечером пятницы, когда издевающиеся голоса в голове сделались особенно настойчивыми в мрачной тишине пустующей квартиры, он набросил куртку и побрел в сторону университета, где преподавал его даочжан. Чтобы с изощренным мазохизмом убедиться, что там его нет, окна учебного заведения давно погашены, а охранник на входе взирает на взлохмаченного мрачного юношу, почти подростка, с подозрительным вниманием.       Тогда Сюэ Ян просто побрел вперед. Без особой цели, глуша в себе отчаянное желание опуститься на колени и завыть будто брошенная хозяином псина. Так оно, собственно, и было. В этой, во всех прошлых и во всех будущих жизнях у него и впрямь был один хозяин, по единому слову которого вспыхивали искры жизни в чужой душе, но с такой же легкостью рушились миры. И сейчас Сюэ Ян буквально слышал треск своего разбивающегося, расползающегося в стороны сознания. Балансируя на опасной грани между безумием и вменяемостью – если это слово вообще хоть когда-нибудь можно было применить к Сюэ Чэнмэю – юноша едва не застыл на месте, когда на балконе одного из домов разглядел тонкую фигуру даочжана. Мозг судорожно запоминал детали, выстраивая расположение квартиры, в которой сейчас его Синчень находился вместо того, чтобы проводить вечер с ним.       Больше не раздумывая и не контролируя себя, Сюэ Ян сорвался с места. Он не замечал, что в своих бесцельных скитаниях забрел в один из хороших районов города, с невысокими домами, перед каждым из которых вились выложенные камнем тропинки, тянулись вверх аккуратно подстриженные деревья, а запах цветов плотно стоял в ночном воздухе. Кварталы тщательно охранялись и было удачей, что на своем пути Сюэ Ян ни разу не встретил патрули полиции или частной охраны. Здесь, под сенью почти кажущихся искусственными в своей идеальности деревьев, предпочитали селиться успешные бизнесмены, политики мелкой руки и просто люди, имеющие достаточно денег, чтобы позволить себе подобное соседство.       Все это промелькнуло в мыслях и исчезло, когда Сюэ Ян ворвался в подъезд явно новенького дома, еще, казалось, не до конца выветрившего запах краски. Прикинув расположение квартиры, юноша без колебаний толкнул дверь, уже готовый ее выбить, если потребуется, но та, к его удивлению, оказалась открытой и подалась легко, без малейшего звука.       - Синчень! – хотел было крикнуть он, но вместо этого голос прозвучал как-то жалко, побито. Болезненно. Сюэ Ян презирал самого себя за подобную слабость, но, когда речь заходила о даочжане, ничего не мог поделать с собственной иррациональной одержимостью.       - А-Ян? – выскочивший из одной из комнат Синчень выглядел донельзя удивленным и растерянным. Он с круглыми от изумления глазами следил за тем, как его вновь слетевший с катушек ручной монстр одну за другой распахивает двери и с каждым таким движением выражение потерянности на лице Яна лишь усиливается. – А-Ян, как ты здесь оказался?       - Это как ты здесь оказался? – Сюэ Ян едва не всхлипывал. Кажется, он из последних сил сдерживался, чтобы самым постыдным образом, будто большой ребенок не разрыдаться. Пережитое напряжение так и не отпустило до конца, но слегка разжало крепко сцепленные когти, позволяя хотя бы на миг перевести дух. Юноша наконец замер и теперь побитым щенком взирал на Синченя снизу вверх.       - От тебя и правда ничего не скроешь. – Синчень мягко улыбнулся, но, не получив ответной улыбки, насторожился, все-таки продолжив. – Я хотел сказать обо всем завтра, в торжественной обстановке, но раз уж ты здесь…       - Неужели для того, чтобы меня бросить, тебе понадобилась торжественная обстановка? – Сюэ Ян хотел бы скрыть из голоса откровенные истеричные нотки обиды, хотел бы, но не смог и они слишком резко прозвучали в наступившей вдруг тишине.       Синчень вздрогнул. Посмотрел на Сюэ Яна внимательнее, только теперь отмечая покрасневшие глаза, дрожащие пальцы и почти безумное – уже успевшее стереться из памяти – выражение побледневшего лица. В его голове один за другим складывались кусочки пазла, выстраиваясь в цельную картину происходящего. Он сжал пальцами переносицу и тихонько застонал.       - О боги, А-Ян, как тебе такое вообще пришло в голову?       - Я видел тебя с Сун Ланем. – мрачно буркнул юноша. Он все еще не верил в благополучный исход, думая, что сейчас Синчень по доброте душевной лишь отсрочивает неизбежное, не желает озвучивать собственное решение.       - Цзычень вернулся, чтобы попрощаться. В том монастыре, где он провел эти месяцы, он встретил девушку. – Синчень улыбнулся, когда заметил в чужом взгляде мелькнувшую догадку. Во всем, что не касалось их отношений, Сюэ Ян был удивительно сообразительным. - Ее зовут А-Цин. Они решили пожениться. И можно сказать, что Цзычень приезжал получить мое благословение.       - Для себя или этой девки?       - Для обоих. – Усмехнулся даочжан. Он медленно приблизился к застывшему в напряжении юноше и положил ладони на твердые, будто каменные плечи того. Сейчас Сюэ Ян выглядел как маленький обиженный ребенок, но Синчень знал, что в этот раз лишь удача помогла избежать срыва. Что было бы, проведи Ян наедине со своими мыслями еще хотя бы день, мужчина старался не задумываться. – А эта квартира – мой тебе подарок на день рождения. Теперь это наш дом.       - Какой день рождения? – растерянно вскинул брови Сюэ Ян и Синчень едва не застонал во второй раз. Боги, похоже Сичень оказался прав, когда говорил об особом отношении Яна к собственному празднику, но даже Лань не предполагал, что юноша попросту не вспомнит об этой дате. – Даочжан, ты что, приготовил подарок на мой день рождения?       От неверия на чужом лице на короткий миг сделалось больно, но Синчень лишь молча кивнул и решительно притянул не сопротивляющегося в общем-то юношу в свои объятия. Тело под его руками мелко дрожало от пережитых эмоций.       - И ты не собирался меня бросать?       - Боги, конечно же нет, А-Ян. Я хотел успеть все подготовить к завтрашнему дню, поэтому так поздно возвращался.       - А Мэн Яо знал обо всем этом? – внезапно подозрительно спокойно поинтересовался юноша. Синчень мысленно вздохнул и на миг прикрыл глаза.       - Да, твой друг знал об этом. Как и Сичень. Они оба помогали мне определиться с выбором.       - Убью мелкого гаденыша. – прошипел Сюэ Ян, но тут же отвлекся, вовлеченный в мягкий, осторожный поначалу поцелуй, который с каждой секундой становился все более нетерпеливым и жадным. Вскоре только шелест сбитого тяжелого дыхания нарушал тишину новой, пока еще необжитой квартиры. С неприличным влажным звуком Сюэ Ян на мгновение отстранился и облизнул влажные от своей и чужой слюны губы. Его взгляд заволакивала томная поволока, скрадывающая хотя бы на время извечные искорки безумия. – Надеюсь, здесь есть хоть какая-нибудь мебель. Но даже если нет, все равно.       - В спальне есть матрас. Я подумал, что он может нам пригодиться. – Улыбаясь в чужие губы, прошептал Синчень.       Позже, когда гибкое тонкое тело ритмично опускалось и поднималось, будоража кровь одним видом своих мягких выверенных движений, Сюэ Ян прикрыв глаза и пытаясь окончательно не провалиться в пелену постепенно нарастающего возбуждения лениво размышлял, что день рождения, о котором он даже не помнил, выдался отличным. И не только потому, что теперь у них с Синченем, чьи тихие стоны сейчас лишали последнего рассудка, было действительно что-то общее – самый настоящий дом – но и потому, что сегодня Сюэ Яну словно вновь дали понять, что он действительно достоин. Достоин любить, быть любимым, и даже мучиться от непрошеной заботы друзей.       Пожалуй, впиваясь очередным жадным поцелуем в мягкие податливые губы Синченя, Сюэ Ян и впрямь ощущал себя счастливым.