Riot.

Главным желанием Чимина является избавление этого мира от грешного человечества, чтобы они все вымерли, как однажды это сделали динозавры. Может он и будет тем самым метеоритом, что упадёт на их головы и раздавит ударной волной, по имени Чонгук, всех остальных существ. Он возвысится словно Бог по имени Сатана над этой землёй, смешает все миры, позволяя своим псам сожрать кости и остатки гниющих тел. Сделает так, чтобы лишь он один был лучше всех и самым святым. Заставит население считать себя безумным убийцей, но все знают, что это не так. Чимин не убил ни одного человека, ни одну душу не забрал и никогда этого не сделает. Отдаст эту честь своим подчинённым и заставит варится в огне ада вечность. Позаботится об их наказании, ведь они также являются жалким сбродом и не должны ходить по этой земле. — Спустимся вместе к ребятам? — мурлычет Чимин, до сих пор находясь в объятиях Чонгука, который пряди его волос перебирает и дышит размеренно. — Ты опять что-то придумал? — выдыхает, знает же, что это ничем хорошим не закончится. Но он привык, кажется, к подобному и ничуть не будет удивлён новым идеям младшего. — Пришло время, Чонгук. Пора развлечься по полной. Собирай вещи, — вылезая из чужих объятий, он смотрит из окна вниз на население города, те из своих убежищ выбегают и пытаются найти какое-то спасение. Кто-то бежит вон из города, кто-то решается на самоубийство, а кто-то прячется в подвалах, как самые настоящие трусы. — Потянешь подобное? — хмыкает и начинает надевать принесённую чистую форму. Ему непонятна точка зрения Чимина лишь в этом случае, когда он единственный не надевает форму, под бронежилетом не прячется и, можно сказать, наряжается, будто на светский бал собрался. — Мы готовились к подобному последние пару недель. Я потяну всё, кроме собственной смерти. Чимин уверен, что он ни за что не может умереть, никто даже не будет посягать на его жизнь. Поэтому и не боится со спокойной душой выходить в самые низы города, где ходит нищета, смерть и болезни. Где жуткая антисанитария, и люди продолжают жить в обломках домов. Где слышатся жуткие крики и вопли умирающих людей, и каннибализм входит в дело, ведь еды не хватает. Полки магазинов либо пусты, либо завалены обломками. Этот тоталитарный режим, что Чимин ввёл буквально за секунду, убивает все слои населения, начиная от бедных и заканчивая самыми богатыми. У последних он забирает все деньги, имущество и престиж, отдавая боль и унижения. Ведь только отбросы должны иметь подобные вещи, а Паку достанется самое лучшее. Он не позволит кому-то быть лучше, ни в коем случае. Ведь идея быть лучше всех огромным якорем впилась ему в голову и будет держаться там до последнего. И теперь мечта достигла своего апогея, когда Чимин чувствует себя готовым к концу существования человечества. Он спускается под руку с Чонгуком вниз на лифте, впервые чувствуя лёгкую дрожь тела из-за этого великого события. Охрана моментально выбегает вперёд них, расталкивая бедняков перед дверьми и самых буйных убивая. Улицы вновь наполняются звуками выстрелов и криков, смешивающихся с задорным смехом Чимина, которого происходящее веселит больше всего. Он не считает их за людей, даже животными не назовёшь. Пушечное мясо. Поэтому он использует их по назначению. Джип подъезжает ко входу, и они уже стремятся к главной площади, где и готовится восстание вооружённых сил Пака. Они зубы скалят, словно псы, оружие перезаряжают и готовы бежать во всё стороны, чтобы не оставить ни единой души. А затем их же ждёт фееричное шоу, с множеством огней и искр, что разукрасит город и одновременно сотрёт с земли. Это будет великое событие для всего мира, когда Чимин начнёт свою мечту в реальность превращать. — Моё шоу готово? — интересуется Чимин, не сводя глаз с окна. — Да, мы ждём лишь вашего приказа. — Чонгук, будь рядом со мной, — оборачивается к парню с любезной улыбкой. — Конечно, принцесса. Чонгук выходит из машины первым, придерживая дверь Чимину в момент, когда их окружает охрана, выставляя автоматы в переполошившееся население. Звук каблука, ударяющегося об асфальт, заставляет всех заткнуться и ожидать дальнейших приказов. Выходя из машины, он надевает солнцезащитные очки на глаза, как ни странно, солнце слишком яркое сегодня. И станет ещё ярче. — Только посмотрите на них, дьяволы! — кричит неизвестный и, конечно же, привлекает внимание всех, в первую же очередь Чимина. Его возмущению нет предела, — Хоть бы постыдились! — слышится мерзкий плевок, падающий прямо перед Паком. — Жалкий ублюдок, — слишком ласково протягивает он и жестом руки останавливает Чонгука, вместе с остальными, — Повтори это ещё раз, если жизнь не дорога. — Лучше умереть сейчас, чем терпеть весь это ужас! — этот крик слишком отчаянный, но такой правдивый, это знают все, поэтому и радуются. — Имя. Как тебя зовут? — Самаэль.* — Так вот, Самаэль, тебе повезло умереть прямо сейчас. Чонгук, ко мне, — подзывает рукой и указывает на парня, похожего больше на ужас человеческий, — Покажи ему, на что ты способен. — Будут предпочтения? — Больше крови. Попробуй разорвать ему рот и вырвать язык за такие слова. Чонгук слушается, он же верный пёс, способный на все ужасы, что прикажет ему принцесса. И Чимин как всегда жесток на своих словах, изощряется, будто в последний раз, и действительно готов искупаться в чужой крови, затопить ей весь мир и затем напоить каждого проклятого человека. В итоге, как бы печально это не звучало, он отмоется от всей крови, будет самым святым, вот какие ужасы ждут мир. Чон автомат вешает на плечо и к парню подходит, который кажется не таким уж и старым, может даже и их ровесник, но это смысла никакого не имеет. Потому что его под руки хватают, тем самым облегчая Чонгуку работу. Тот его хватает за подбородок и смотрит в тёмно-карие глаза, знает же, что его собственные чернее всего в этой вселенной и даже сама чёрная дыра не сравнится. Он перенимает безумство Чимина, и на губах появляется точно такая же ухмылка, ни одного отличия не найти. Голыми руками чужие щёки очерчивает и большими пальцами проникает в уголки рта, начинает тянуть в противоположные стороны, прилагая всю силу. Кровь брызгает во все стороны и щёки рвутся мерзкими кусками мяса под рёв парня, будто из него демона изгоняют. Он кричит так, будто горячим металлом по коже ведут, но даже эта боль будет не так сильна. Ведь Чонгук капли крови собирает пальцами и специально по ранам ведёт, делает ещё больнее и счастлив похоже очень сильно. Самая широкая улыбка будет у Самаэля, и именно такую называют «во все зубы». Зубы и вправду видно все, хоть стоматолога зови и заставь пересчитать, любой будет рад. Но Чон пришёл пока что за языком, жаль лишь те же зубы мешают, но он их быстро выбивает дулом автомата, прямо под корень и теперь крови ещё больше, что бедный парень начинает в ней захлёбываться. Только даже в этом месиве Чонгук найдёт язык и, пачкая полностью руки кровью, тянет его на себя и другой за волосы голову Самаэля в противоположную сторону. Специально наклоняется на один уровень и смотрит в закатывающиеся глаза, что покрываются прозрачной пеленой, нужно потерпеть ещё немного. Не время умирать. Чон продолжает тянуть и из-за спины слышит восхищённые возгласы Чимина, который похоже даже телефон достал, чтобы заснять происходящее и в будущем вспомнит эти моменты, жаль только их будет невозможно вернуть. Это придает больший азарт и, как оказывается, язык вырвать не так просто, поэтому Чонгук руку в глотку тянет и хватается за самый корень языка и впиваясь ногтями в него, рвёт в один момент. Вынимает изо рта и специально перед глазами бедного парня трясёт, будто показывая, что все слова Чимина были правдой, и лучше бы он молчал с самого начала, чем теперь умер от потери крови и болезненный ощущений. — Больше нечего сказать? Ах, да, вряд ли ты сможешь теперь, — смеётся и подходит ближе, заглядывая тому в глаза, — Он жив вообще? — подносит палец к лучевой артерии, и вроде даже пульс ещё есть, — Бедняга. — Что делать с языком? — Кто-то хочет попробовать на вкус? Знаешь что, Чонгук, выбери того, кто это сделает. Не думая слишком долго, он подходит к первому попавшемуся солдату и вручает тому кровавый язык. Слишком много отвращения на лице того оказывается, и это очень сильно не нравится Чимину, который даже подходит поближе и грозно смотрит, будто думает, что приказ Чонгука кто-то сможет оспорить. Но теперь, под натиском этого взгляда он точно не сможет отмазаться, поэтому рот приоткрывает и кладёт конец языка, откусывая немного и, кажется рвота постепенно начинает подкатывать к горлу от великого отвращения. — Ты так неаппетитно ешь, — фыркает, — Старайся лучше! Старается. Правда. Но металлический привкус свежей крови на языке и вкус чего-то мерзкого во рту заставляют его скривиться и чуть ли не согнуться пополам от безвыходной ситуации. Ведь ещё один промах в своём поведении может привести к гневу Чимина, и тогда тот либо своими руками, либо руками Чонгука заставит солдата сожрать этот несчастный язык. Его откусить и прожеваться огромного труда составляет, а проглотить вообще кажется невозможным. Но для Пака нет ничего невозможного, для него существует лишь «надо». Поэтому он наблюдает за тем, как солдат давится при каждой попытке проглотить, его чуть ли не рвёт, а из-за этого вместе с руками начинает всё тело дрожать. И ещё неизвестно по какой причине больше всего. Мерзкий язык. Или же страх перед Чимином. — Ешь, пока моё терпение не кончилось! — в приказом тоне говорит Чимин, — Чонгук, ему нужна помощь. И он поможет, обязательно сделает это, а затем с восхищением слижет чужую кровь с рук. Но для начала даёт пинок тому под колени и заставляет упасть на обломки, что в кожу в момент впиваются и кровоточить начинает. Челюсть чужую сжимает руками и давит так сильно, что она может сломаться в любой момент, но какая разница до этого. Ведь главное, чтобы солдат был послушным и выполнил приказ, съедая чужой язык самым аппетитным образом. Пусть будет давиться, пусть его будет выворачивать наизнанку от вкуса, и пусть умрёт, главное, чтобы это было по приказу. Чонгук дуло автомата подносит ко лбу, где венка от ужаса пульсирует, а кожа на лице приобретает красный цвет. Солдат жуёт усиленно и боится до невозможности. Лицо уже болеть начинает, но он не может остановиться прямо сейчас, потому что его жизнь висит на волоске от смерти. Одна погрешность, и Чон нажмёт на курок, разнося его мозги по всей площади и забирая очередную душу. — Какое отвратительное зрелище, выстрели, — Чимин хмыкает и вовсе отворачивается, словно это вообще не интересно и ему всё равно на судьбу этого солдата, у него таких же куча. Приказ. Выстрел. Чонгук привык слушаться и даже в этот момент, будто находясь в состоянии аффекта и совершенно ничего не понимая. Им управляет Чимин, а тот держится за ручку с гневом, яростью и ненавистью к таким ущербным кускам мяса, всё равно бы этот солдат умер. Одной минутой больше, одной меньше, невелика разница. Эмоциональное состояние Чона уже перешагнуло черту дозволенного, а ведь всему же должен быть предел. Похоже, предела у действий, на которые Чонгук способен, вовсе нет. Это иерархия, где на первом месте принцесса, а затем гнев, ярость и все остальные отрицательные эмоции. Предсказание сбылось, как и хотел этого Пак. Солдата не стало, да и к чему ему такие слабаки, не способные сожрать язык, будто им дерьмо в рот кладут и жевать заставляют. В этом мире важна стойкость ко всему, что не подложит судьба, и будь у Чимина такой путь, то он бы непременно съел язык с таким удовольствием, что остальные могли подумать, что он ест самое вкусное блюдо на этой планете и завидовать начинали. — Давайте исполним мою мечту, — Чимин оборачивается с улыбкой на губах и показывает экран телефона, где красная кнопка внимание всех привлекает, — А вот и вертолёт. Чимин поднимает голову наверх, где вертолёт в небе летит и, спускаясь вниз, сносит на своём пути всё, что возможно. Поднимается ветер, и в момент погода ухудшается будто, солнце уже не так ярко светит, его закрывают тучи, способные дождь вызвать в момент, но это не нужно. Ему ничего не способно помешать, потому что этот великий план должен сбыться, после стольких недель подготовки. После стольких затрат на взрывчатки и стольких убийств. Это не может быть напрасно. Солдаты же так долго закладывали взрывные устройства по всему городу. Только представьте грандиозность этого плана. Количество денег, которые были перечислены на счёт неизвестного за нелегальную перевозку опасных взрывчаток. Количество жизней, которые были унесены из этого мира, ведь эти люди тоже хотели жить, у них были семьи и дома, но в один момент вломились солдаты, расстреляли половину, во все углы квартир распихали то, что убьёт быстрее автомата. И какой-то жалкий дождь не может испортить того, что сама Вселенная ждала. Вместе с Чонгуком они оказываются на борту корабля, ведь этот верный пёс не может быть брошен вместе с жалким сбродом там, внизу, и умереть жалкой смертью. Поэтому он садится на пассажирское сиденье, в то время как Чимин садится за руль и чуть ли не выпинывает капитана за борт. Всё, что он хотел, обязательно сбудется. Ведь ради собственной жизни Пак постарался, даже вертолёт научился водить, лишь бы с ним не улетел какой-нибудь ничтожный человек. Заводит двигатель и пусть с небольшим страхом за рулём, они взлетают уже через несколько минут и парят над всем городом. Это уже не город, одна разруха. В голове Чонгука лишь восхищение, что не сравнится с моментом, когда сбывается мечта. Это даже не его мечта, но почему-то радость невозможная так и лезет изнутри. Он оборачивается к Чимину, на лице которого улыбка ещё ярче светит и облака все прогоняет. Она хочет стать вторым солнцем и сделает это в один момент. — Знаешь, о чём я думаю, — начинает Чимин, — Кто бы кроме меня ещё сделал это? — Никто, принцесса. Ведь лучше тебя нет людей, они все достойны этой смерти, а ты должен жить и править, — не понятно, Чонгук специально говорит слова, что хочет слышать младший, или он говорит потому что это правда. — Я хочу сделать как лучше, сделать этот мир лучше, но он не стал бы таким без моей помощи и без смертей этих.., — запинается, — Исчадий ада, — едва скалится, — Жми на кнопку, Чонгук-а. Они поднимаются выше, и тогда Чонгук жмёт. Проходят секунды или может даже минуты, идёт отсчёт времени готовности всех взрывчаток. Момент, который решит судьбу миллионов людей и заберёт их жизни. Взрыв гремит на весь континент, он не расходится постепенно, а моментально охватывает весь город, где раньше жили они сами. Ударной волной их отталкивает выше и становится заметно жарко, оставаться здесь надолго опасно. Но теперь ни о чём не жалеют, всё, что сделано, во благо. Чимин даже автопилот включает, чтобы насладиться прекрасным пламенем за окном, которое хочет достать и его, но никак не может. Огонь, словно игру с ним затевает или может прочь гонит. Не имеет значения. Потому что это мечта. Сбывшаяся мечта Чимина, ради которой он город убил и не остановится на этом. Продолжит уничтожать город за городом, до тех пор пока весь мир не пропадёт в огне. Этот пожар точно войдёт в историю как самый масштабный, ведь он не остановится на одном городе, ему, как и Паку, нужно больше. Огонь пойдёт в лес и затем дойдёт до остальных городов, что пострадают также и умрут. — Великолепно, правда? Только взгляни на языки пламени и то, как велик этот огонь. Его не нужно бояться, будь его другом и встреть своими объятиями, дорогой, — оборачивается к Чонгуку и улыбкой своей ослепляет, — Нужно закончить это. — Ты прав, принцесса. Берёт за руку Чона и ведёт к двери на выход, мысленно прощаясь с ним. Чонгук был отличным верным псом, который служил своей принцессе очень долго, оберегал и защищал как только мог, иногда рискуя своей жизнью. Сейчас этот пёс идёт на поводу Чимина и готовится к собственной смерти, достойно встретить огонь. Пак открывает дверь и не командует как обычно, даёт время парню и следит за языками пламени, что тянутся за ещё одним телом, чтобы уже забрать к себе. Чонгук спиной становится к краю и смотрит принцессе в глаза, этого хватает, и никакие слова больше не нужны. Все слова были сказаны, и ничего нового от друг друга они не услышат. Секунда, и Чона поглотит огонь, он умрёт, пусть и в муках, но как храбрый солдат. Начало Чимина стало концом для Чонгука. — Прощай, — успевает только сказать, перед тем как упасть вниз.