You are my madness

— Я спокоен! Я полностью спокоен! — уже в вертолёте гневно прошипел Сергей, он опустил брови, и свёл их к переносице, чего Олег конечно же не увидел. — Хах, я прекрасно вижу все твое спокойствие — еле сдержав усмешку проговорил Волков, управляя всем этим средством передвижения. — Я всего лишь был в аду — слегка подергивая рукой добавил тот — это реальный ад, на земле. Меня чем только не пичкали, как будто я КРЫСА ПОДОПЫТНАЯ — уже срываясь на крик договаривал Разумовский.       Олег представить не мог, что с ним могли сделать за столь короткий срок прибывания в психбольнице, но уже точно знал, что он сделает с теми, кто причинил вред Сергею. Он поклялся ему, нет, он поклялся себе, что уничтожит обидчиков. — Тише, спокойно, сейчас все нормально. Уже все хорошо — все так же невозмутимо продолжал говорить тот, стараясь хоть краем глаза видеть Разумовского — тебе ничего не угрожает.       И пусть сейчас, вторая личность засела куда подальше. Пусть пока что, он говорит с адекватным человеком, на самом то деле, понятия не имеет, когда та захочет проявить себя. Было решено, что от нее нужно было избавляться.       Его друг, а если быть точнее даже, что-то большее, был действительно хорошим. Он же всегда желал только добра, только позитива, только всего наилучшего людям. И он совсем не виноват, что какие то мрази, пытаются извести жителей города. — Хотя знаешь, если смотреть на то, сколько я страдал — не с того ни с сего начал Сергей. Его голос моментально сменился на более платный и вальяжный. — то можно понять, на сколько же все-таки я велик.       Заметив на себе косой и не понимающий взгляд, тот лишь слегка приподнял бровь и скорчил подобие улыбки. — Ты же понимаешь, что только сумасшедший человек, будет судить о своей гениальности, по тому, сколько он страдал. — Ха, неет. Если ты страдаешь, значит ты важен для людей, раз они пытаются испоганить жизнь.       Вертолет направлялся далеко за пределы России, и пересекая очередную границу, слегка трясся. Покрепче схватившись за поручни, Разумовский свёл брови к переносице. Уж что-что, а собирать все мысли в единое целое теперь было не самой просто задачей.       Жить так, что у тебя гениальность находится на грани с безумием, сможет далеко не каждый. Но наверное, это уж точно никакой не плюс, а один сплошной жирный минус. — Пока эти твари наживаются на рабочей части страны, люди каждый день умирают, от несправедливости! И это считается нормой. У всей этой гнили — это нормально. — Я полностью с тобой согласен, но сейчас наша первая задача, доставить тебя в безопасное место, до того как, за тобой отправят бешеных шавок силовиков. — С чего вдруг такая серьезность? Ты исчез на год, пробыл хуеву тучу времени не пойми где и не пойми с кем. А сейчас вдруг резко стал переживать о моей жизни. Сам себе противоречишь, ты так не считаешь? — Самая первая задача телохранителя, доставить тело живым в безопасное место. — Волков тяжело вздохнул, но не стал с таким же надрывом отвечать, сейчас это лишнее.       И как же он мог так крепко вляпаться? Почему же, когда же все пошло не так. Наверное когда он понял, когда наконец то осознал, что не просто охраняет того. Не просто, как робот следит за жизнью, а переживает. Готовится к тому, что в любую секунду нужно будет сорваться, чтобы тот не пострадал.       Любить сломнелных — тяжело. Любить людей, с явным раздвоением, в разы тяжелее. Ему нужно больше внимания, спокойствия и заботы. И Волков готов, готов на всё, чтобы тот вновь обрёл крылья. Ведь это все, того стоит… — Так ты, значит, вспомнил все-таки про свои обязанности. Не прошло и года… А нет, стой, погоди, как раз прошло.       Откинувшись на сидение с язвительной ухмылкой бросил тот. Конечно, когда оно не нужно, саркастический дар в нём открывается. И тут хоть лезь на стену.       Но нет, тот его не выведет. «Спокойной Олег, спокойной» повторял про себя тот, крепче сжимая пульт управления. В ответ, он решил просто тихо рассмеяться.       Сергей недоуменно глянул, на беззвучно смеющегося Волкова и лишь поморгал глазами. — Если бы у меня была возможность, я бы приехал раньше. — заключил тот и опустил вертолет.       Выходя из кабинки Разумовский недоверчиво поднял взгляд на здание, которое красовалось перед ним и помотал головой.       Бесшумно подошедший сзади Волков лишь слегка подтолкнув, застывшего по среди вертолетной площадки Сергея, повел его к входной двери.       Боясь того, что у друга могут случиться приступы, либо его может вдруг снести, он решил протянуть ему руку. Постояв с вытянутой рукой пару секунд он поднял глаза, и встретился с абсолютно холодным взглядом. Тот лишь недовольно фыркнув отвернулся, проходя вглубь территории.       Недовольно проворчав, Волков отправился следом. Он знал, что будет не просто, но чтоб ему настолько выносили мозг, ну кто ж мог знать. — Ты так и будешь стоять? — спросил его Сергей.       Он нервно поправлял волосы, которые из-за ветра, лезли прям в глаза, мешая смотреть. Он задал вперёд, чтобы побыстрее попасть в здание, даже не обернувшись.       Сергей скучал, безусловно скучал. Но пока не мог оправится от того, что целый мать твою год, у него просто существовало его подобие в голове. Он не мог освободится от мысли того, что и это тоже может быть лишь иллюзия. Что это не так, что его просто напичкали очередным средством, и это в его голове.       Он медленно, и очень мучительно сходил с ума.       Перед входом стояли два накаченных человека, в черных костюмах. Глаз было не видно, отражение в очках, не позволяло рассмотреть. — Так куда мы говоришь приехали? — Венеция — кратко и по делу ответил Волков. Теперь его очередь строить из себя снежную королеву. Волк одиночка? Да пожалуйста.       Пройдя внутрь, он врезался в спину застывшего приятеля. Не сразу поняв, что произошло, он настороженно отошёл в сторону и похлопал того по плечу. Ответа не последовало. Как и в следущий раз, и через раз тоже.       Быстро развернув того к себе, он увидел глаза, в которых отражалась пустота. Хрусталик глаза, как будто потерял свой свет. И тут даже не нужно было думать, вторая личность рвется наружу. Как будто тот резко впал в транс. Волков начал лихорадочно трясти того, чтобы хоть как то привести в чувсва. А затем крепко обнял, пытаясь показать, что он тут, он никуда не уйдет. — Нет, уйди, ты не вселишься больше в мой разум. Ты не завладеешь мной.       Он резко упал, отмахивая руки Волкова от себя и смотря на него, как на какое то чудовище. Ему было страшно, и жутко, и он уже просто не находил себе места. Каша в голове, не давала собраться и спокойно продолжить решать все вопросы, которые накопились. — Эй, слушай меня! — резко начал Олег, стараясь привлечь внимание того к себе — просто услыш мой голос.       Он наверное даже не приказывал, а скорее умолял. Ему так же было страшно, что теперь может произойти что-то не поправимое. А он будет просто стоять и беспомощно смотреть. Сжав зубы, он заглянул в глаза Сергею, и увидел что то похоже, на крик о помощи. – Сосредоточься на нем, и глубоко вдохни. Да, порой жизнь преподносит нам такие трудности, что кажется мы не в силах с ними справиться.... Но поверь мне, это совершенно не так, ты можешь абсолютно все.       Сергей ощущал на себе этот испуганный взгляд, ощущал руку, крепко сжимающую его плечо. Перед ним стоял тот, кто готов сделать все что угодно, ради его блага. И это предавало уверенности в то, что все закончиться хорошо.       Разумовский лишь закатил глаза, но уже начал приходить в себя. Дыхание все ещё было сбито, а в глазах порой темнело, поэтому вставать он не рисковал. Пусть лучше оно сейчас пройдет, а попытки вставать он осуществит чуть позже. — Я не могу найти границы. Мне кажется, что я снова там, что я снова остался один. Как выяснилось, каждый человек, который появлялся в моей жизни, рано или поздно покидал ее — еле доносящимся, дрожащим голосе произнес тот — откуда мне знать, что этот раз не будет таким же? Что сейчас все это действительность? — А помнишь заголовки, «весь мир считает его гением»? — Да, но к чему это сейчас? Я убийца, псих и маньяк. — Не ты, и хватит тут себя жалеть. Будешь жалеть, жизнь превратиться в сплошной кашмар.       Волков все-таки решил попытать свою удачу ещё один раз, и вновь протянул руку. На этот раз, ему в ответ протянулась ладонь, и потянув за нее, он поставил перед собой уже с улыбкой Разумовского.       И конечно, сейчас она процентов на 80 натянутая и неестественная, но пока в него есть остальные 20, он не потеряет надежду. — Я ухожу через 2 часа — проговорил Волков, разворачиваясь и скрещивая руки, уходя куда то вдаль.       Он оставит того, на время, не надолго. Устранит несколько делишек, которые мешают и задерживают в прошлом, а следом поможет тому восстановится. — Эм… да? — тот лишь нерешительно кивнул, а потом поправив волосы, направился в сторону какой то комнаты.       По размерам она явно походила на гостиную, поэтому единственное правильное решение было посидеть тут.       Потянувшись за пультом, тот начал мотать каналы. На многих уже крутили новости про «Чуму Петербурга», но он то понимал, что большая половина из этого, лишь показуха. Сборищу тупых журналистов лишь бы нажиться на новостях про него. И Разумовский с точностью мог сказать тот канал, которые не врёт.       Та паршивая девка, которая вьется возле полицейского, вот кто профессионал своего дела. Если она не родилась с камерой в руках, это было бы очень странно.       Лениво потянувшись, он упёрся головой в подлокотник, и слегка повертевшись закрыл глаза. Может Олег и прав, и не надо так мучаться. Втянув воздух, тот повернулся на бок, пытаясь заснуть. Может удастся поспать до того момента, как тот вернётся.       Сон не шел, точнее это был скорее не сон. Тяжесть в ногах, не давала вставать, да и заряда энергии особого не было. Открывать глаза не хотелось, подвинуться, либо на другой бок перевернуться аналогично не особо то хотелось. Оставалось дождаться, пока откроется второе дыхание, но это будет ох как не скоро.       Через какое то время, он почувствовал, как его накрыли мягким покрывалом. Сергей не стал, подавать каких то признаков того, что он не спал, а просто поуютнее покрутился, и продолжил думать ни о чем, все ещё ощущая на своем затылке пристальный взгляд.       Раз Олег его накрыл, значит пора тому уходить. Интересно когда вернётся? Разумовский начинал переживать. Накручивать себя, просто с ничего, из воздуха брать факты, и пихать их повсюду.       Конечно, те люди, которые посмели думать, что вот так могут себя вести, заслуживают наказания, но лишь бы все хорошо прошло.       Нервно потеребя прядки волос, тот резко подскачил на диване. — Нужно чем-нибудь заняться, а то точно с ума сойду — в пустоту вздохнул Сергей и направился заняться чем нибудь.       Делать не хотелось откровенно говоря ничего, но занятие придумать надо было. Поэтому остановившись на готовке, он начал забивать рецепты.       С этим процессом он был почти не знаком, да и его последняя попытка приготовления яичницы закончилась тем, что пришлось ремонтировать кухню. Сгорело все, кроме яичницы. Там даже не начало жариться.       Пройдясь туда-сюда по кухне он остановился у столешницы и начал выбирать рецепт. Их было много, настолько, что глаза просто разбегались. Вроде бы, все выглядело классно и должно было быть вкусным, но наверное дойдя это до его рук, то выглядеть будет совсем иначе.       Искать пришлось долго, возможно даже больше чем он на то считывал, но в итоге остановилась на лазанье. Рецепт был не сильно сложный, и не совсем простой, но он же не совсем отсталый, сможет. Сергею хотелось приготовить что-то вкусное, а выглядело вроде как классно. Он подумал про то, что хотел бы получить хороший результат, чтобы Олегу тоже понравилось.       Не то, чтобы он зациклился на Волкове, но мысли так или иначе возвращались все к нему. Это пугало, но совсем немного.       Доставая все нужные ингредиенты, Сергей принялся изучать самому блюда. Он все ещё метался от одного ящика к другому, беспорядочно открывая дверки. Просто то, где какая техника и посуда стоит, он ещё пока что, не то что не выучил, он этого элементарно не знал.       Напевая про себя какую то песню, заевшую у него в голове, он все-таки раздобыл глубокую сковороду. — В глубокой сковороде растопить сливочное масло — задумчиво произнес тот. А как его топить, тут не слово не было сказано. Сергей решил, раз не сказано, значит не особо важно.       Через несколько часов вернулся Волков. Сергей понял это, только потому, что входная дверь с грохотом хлопнула. Выбежав из кухни, он побежал встретить того. — Ну? Как прошло? — с улыбкой спросил тот, слегка покачиваясь с пятки на носок. Прикусив губу, сдерживая улыбку, тот посмотрел на того. — Удивительно, как же быстро меняется твое настроение — усмехнувшись проговорил тот, держась одной рукой, за бок — тебя больше они не побеспокоят.       Улыбка стала ещё шире, а Волков в свою очередь, слегка задевая того плечом, прошел на кухню. Тот побежал следом, пытаясь его остановить, Разумовский схватил его за рукав. — Так и порвать можешь, лучше отпусти, и скажи, тут что, тайфун прошёлся? — Олег поднял брови, в результате чего на лбу появились морщинки. Склонив голову в бок, он окинул кухню взглядом, и попытался создать варианты происходящего тут. — Я… Приготовить пытался — смущённо проговорил тот.       Конечно у Разумовского ничего не получилось, но тот не особо сильно расстроился. Перевел половину продуктов, но он же старался. — Уф, ладно. Не хочешь попробовать, ещё раз, но теперь вместе приготовить?       В ответ он получил согласный кивок, после которого смягчился. Он теперь там, где ему самое место. И сейчас, когда все вновь станет хорошо, он будет главным лицом этого мероприятия.       В этот раз, у них получалось намного лучше. Волков не подпускал того близко к плите, но позволял помогать. В основном тот и не стремился, что либо готовить, а лишь с интересом наблюдал за тем, как это делал Олег. – Нет, я не буду говорить, что я все готов простить. – Что я все готов простить и обид не помню я. – Тебе обязательно подпевать? Именно поэтому у тебя все и сгорело – с насмешкой задал скорее риторический вопрос Олег.       Он прекрасно понимал, что раз у того сработал очередной бзик в голове, его уже не остановить. Да и раз у Сергея наконец хорошее настроение, он совершенно не возражал, чтобы тот пел. – Ночь, что за странная свобода, от заката до восхода, ждать тебя надеясь вновь.....Ооооо       Тот смеясь слегка начал пританцовывать, кружась на кухне. Совершая очередной поворот на припеве, тот врезался в ящички и уже начал падать, но того схватил Олег. – А я предупреждал. А ты слушать не стал, а я говорил – Волков не злился, просто шутливо пригрозил и убрал противень в духовку.       Они вместе весело рассмеялась и наконец облегчённо вздохнули. Лазанью нужно будет доставать через 20 минут, а это время Сергей решил найти ещё песен и ещё потанцевать. Волков не стал присоединяться к дурачеством того, а просто сидя за столом наблюдал за движениями Разумовского. — Попробуй — отрезая кусочек горячего блюда, которое он только что достал из духовки проговорил Олег. Он слегка подул на него, а потом протянул к Сергею.       Тот с недоверием изучил то, что ему поднесли ко рту, а потом забрал лазанью с вилки. — Ну как? — поинтересовался Волков, подойдя ближе. Он с ожиданием посмотрел в глаза Сергею, чтобы понять, понравилось тому или нет. — Это безумие — мягко и восторженно проговорил тот — так вкусно, что умереть можно. — А вот этого тут не надо — убрав вилку, тот подошёл обратно к Разумовскому.       У Олега пропал его грозный вид, остались лишь какие то его отголоски. Сейчас он выглядел как то иначе, не грозно, не воинственно. Сергей решил, что может позволить себе немножко засмотреться на него. Ведь не каждый же день такое увидишь. Он бы многое отдал, за то, чтобы Волков почаще отбрасывал свой образ жестокого воина, хотя бы при нем.       Олег слегка прижал того к себе, легонько обнимая. Волков всегда давал возможность освободиться, давал право выбора. Он не собирался давить, пусть Сергей сам выбирает исход. Но Разумовский им не воспользовался, он лишь сильнее прижался. — Я действительно странный человек — выдохнул тот, медленно опуская голову Тому на плечо — я скучаю и скучал по тебе, и мне очень сложно в этом признаться. Даже сейчас, даже себе.       И кто знает, может это было просто резкое сменение в его настроение, а может действительно искренние эмоции. Никто из них не знает, что будет завтра, но оба понимают, что сейчас им хорошо.       И если это не самое настоящее признание, то что это вообще?