Uppáhalds konur

Вечерний сумрак подкрадывается незаметно. Шэнь Юань считала особенным каждый вечер, проведенный в хижине, каким бы похожим он ни был на предыдущий. Это место умело завлекать, очаровывать и привязывать к себе. Было неясно в чем дело: в том, что атмосфера хижины своеобразная и располагающая, или же причина крылась в самых чистых и светлых воспоминаниях, которые небольшое жилище бережно хранило в своих стенах вот уже столько лет. Итак, любимое время суток Шэнь Юань уже наступило, а значит, пора взяться за одно из самых любимых ее дел — зажигание свечей. Женщина, изведавшая и горячо любившая все блага современности прошлой жизни, высоко ценила заклинательские изобретения, более или менее упрощающие быт в этом мире. Но когда дело касалось приятного времяпровождения, как сейчас, предпочти простым и оттого милым, мягко сияющим свечам бездушную, холодную ночную жемчужину она никак не могла. На лице Шэнь Юань отразился неподдельный восторг, когда фитиль то одной, то другой свечи решительно лизнул огонь, спустившийся с ладони женщины. Ласковый, теплый свет озарил небольшой уголок, в котором она сидела. Забеспокоившись, что внезапно появившееся освещение может нарушить покой Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю резко обернулась, цепляясь взглядом за умиротворенное лицо демонической императрицы. Та, раскинувшись на мягкой перине, беззаботно наслаждалась пустым сном. И только в волосах, что были темнее ночи, словно маленькие неясные звездочки, бликовали всполохи пламени свечи. Открывшаяся картина невероятно завораживала и влюбляла. Но работа сама себя не выполнит. С такой мыслью женщина неохотно отвернулась, желая разобраться со своими делами поскорее.

***

Бинхэ просыпается не сразу. Еще долгое время, пребывая между сном и бодрствованием, она нежится на мягкой перине, среди разбросанных одеял. Длинные волосы разметались волной вокруг нее, на лице расцвел заспанный румянец, из-под сбитых одеяний выглядывал подтянутый бледный живот, задравшиеся штанины оголили худые ноги в белых шелковых носках, подаренных Шицзунь. Иногда девушка чувствовала на своем лице мелькающие отливы свечей, стоявших чуть поодаль, очевидно на рабочем месте Старейшины Шэнь. Женщина, слегка сутулясь, увлеченно писала свой научный труд по демонологии. Когда Шэнь Юань по-настоящему чем-то увлекалась, то совершенно забывала о своем внешнем виде и поддерживаемом образе. В такие моменты Бинхэ не смела глаз оторвать от своей очаровательной возлюбленной. Вот и сейчас, стоило глазам более-менее открыться, она тут же заприметила белый маленький силуэт. На нетвердых от продолжительного сна ногах она бесшумно подобралась к Цинцю, чтобы со всей присущей ей нежностью обнять женщину со спины, пристроив острый подбородок на ее плече. — Бинхэ!..- испуганно выдыхнула Шэнь Юань. — Я ведь просила не подкрадываться! — помолчав недолго, она добавила, заметно подрасслабившись, — В следующий раз эта старушка точно сляжет с сердечной болезнью.  — Прошу прощения, Шицзунь, — низким ото сна голосом промолвила Бинхэ. И словно извиняясь, поцеловала супругу в щеку, с приглушенным чмоком отстраняясь. Взгляд невольно упал на широкий свиток, занявший практически весь стол. Шицзунь подробно описывала виды и формы демонических растений, их свойства и особенности, иллюстрируя каждый новый объект. Шэнь Юань обладала действительно незаурядным навыком рисования. Внезапно, взгляд наткнулся на небольшой эскиз, отчасти спрятавшийся за свитком. На нем Бинхэ узнала себя и ошеломленно ахнула. — Это.? — Все верно, — с полуулыбкой ответила Шэнь Цинцю. Тонкие пальцы мягко вытянули слегка пожелтевший от времени пергамент. Изображение, выведенное черной тушью под кистью искусного мастера, не потеряло своей четкости и все так же как и раньше услаждало взор. Юная дева, что отдыхала, привалившись на крупном камне, стоящем среди небольшого природного бассейна. Позади нее бурными потоками обрушивался небольшой водопад, окруженный густой прибрежной растительностью. Большие живые глаза девочки-подростка, не утратившей некоторые детские черты, лучились спокойствием и умиротворенностью, взгляд столь нежных глаз, обрамленных пушистыми ресницами, был направлен на художника, отдаваясь и душой, и телом его работе. Момент слияния творца и творения в единое целое, момент полной гармонии. Отличительной чертой милой юной леди были длинные непослушные черные кудри, что расстелились по ее плечам и дальше, практически соприкасаясь своими кончиками с водной гладью. Девочка была одета в ученические одежды Цанцюн. В нефритовых ладошках она держала расцветший, пышный лотос. Столь же белый и чистый, как и она сама. Ло Бинхэ, юная и беззаботная болтала ножками в воде, наслаждаясь минутами запечатления себя на пергаменте руками Шэнь Цинцю. Она чувствовала внимательный, изучающий взгляд родных учительских глаз, который первое время смущал и вгонял в краску. Но если из множества адептов пика Шицзунь решила запечатлеть именно ее, Бинхэ, значит, она не так плоха, как сама считала. Это согревало робкое, незрелое сердце маленькой девочки, отчаянно мечтавшей о внимании своей наставницы. Нынешняя Ло Бинхэ бросает последний равнодушный взгляд, прежде чем теснее прижаться к Шэнь Цинцю, уткнувшись носом ей в шею. Женщина пахнет мыльным корнем и чем-то еще безумно приятным, индивидуальным. Шэнь Юань своей ладонью накрывает сомкнутые на ее животе чужие руки, чувствуя короткий, целомудренный поцелуй в затылок. А потом еще и еще. Руки демонической владыки тем временем ненавязчиво тянутся под верхнее, тонкое одеяние Цинцю. Но так же резко как это началось, действие прекращается. Нежные руки демоницы резко исчезли, и она сама ретировалась на пару шагов назад. — Ах, А-Юань, извини. Эта глупая жена посмела прикоснуться к тебе своими грязными руками… — на ее лицо набежало весьма интересное выражение: смесь вины, непонятной Цинцю паники и злости. Очевидно на себя. Горная леди с тихим вздохом встала, подходя к Бинхэ практически вплотную. –Я приготовлю тебе воду, — взяв лицо девушки в свои руки, прошептала Шэнь Юань, чмокнув ее в нос. — Не переживай. И удалилась.

***

Летняя купальня более походила на беседку, нежели на место для омовения. Посреди этого помещения сейчас стояла огромная бадья, пышущая теплым паром. Рядом два небольших стула, на одном из которых расставлено много-много разных баночек-колбочек, предназначенных для комфортного и полезного купания. На другом же с закатанными рукавами ночных одеяний сидела А-Юань, сосредоточенно касаясь воды. Убедившись, что температура достаточно приятная, она расслабилась, развалившись на стуле и опираясь на стенку бадьи. На улице стояла глубокая безветренная ночь. В купальне горели приглушенным светом факелы, отблески которых забавно переливались в потревоженной ранее воде. Сквозь окна все порывался проникнуть холодный лунный свет, но его быстро перекрывало теплое, мягкое освещение купальни. Снаружи раздавалась негромкая трель насекомых, и Шэнь Юань почувствовала еще большую любовь к бамбуковой хижине, к ставшему за множество лет родным пику, подарившему женщине самое важное сокровище, настоящий смысл жизни.

***

— Сколько ты еще планируешь там стоять? — Цинцю не нужно было оглядываться, чтобы почувствовать постороннее присутствие. Этот безумно нежный и чувственный взгляд она просто не способна не распознать. — Знаешь ли ты, как красива, когда просто сидишь вот так, — Бинхэ бросила на нее быстрый взгляд, распахивая свои одежды и избавляясь от прочих. Она улыбнулась, оставшись абсолютно нагой. Нелепо отброшенная кучка одежды рядом с великой и смертоносной императрицей Ло Бинхэ развеселила Шэнь Юань, отчего та хохотнула, грациозно поднимаясь со своего места и направляясь к демонице. Та засияла притворно скромной улыбкой, прежде чем заметить, как супруга потянулась к разбросанным одеждам. «Шицзунь!», — недовольно вскрикнула Ло Бинхэ, схватив руки Шэнь Цинцю и закинув их к себе на плечи. Шэнь Юань, так неловко попавшись в объятия, потрясенно уставилась на супругу, которая прижималась к ней так непозволительно близко. Впрочем, в следующий момент леди Шэнь привстала на носочки, чтобы, обжигая собственным дыханием чужие губы, затянуть девушку в продолжительный, ленивый и мокрый поцелуй. Она мягко огладила чужие плечи, затем сместилась на большие горячие груди. Бинхэ бросила лукавый взгляд из-под длинных ресниц на А-Юань, лаская язык наставницы своим, слегка кусаясь. В то же время руки демоницы ловко пробиралась под ткань штанов Шэнь Цинцю, стиснув в ладонях нежные ягодицы, которые наверняка покраснеют после ее сильной хватки. С тихим чмоком Шэнь Юань отстранилась, переводя дыхание. Ее тонкие изящные губы налились алым и распухли, завлекая Бинхэ прикоснуться к мягким устам вновь. Но стоило ей попытаться приникнуть к ним, как ее собственные пухлые, горящие губы встретились с длинным тонким пальцем. Шэнь Юань гибко выгнулась назад, все еще держа палец на лепестках губ возлюбленной. — Прекращай, — приглушенно промолвила она. — Вода практически остыла. Бинхэ надулась, все же отступая. — Надеюсь А-Юань прекрасно понимает как жестоко поступает по отношению к этой супруге. Шэнь Юань хотела было что-то ответить, но отвлеклась на громкий всплеск воды. Бинхэ, словно обиженный ребенок громко плюхнулась в бадью, скрестив руки на груди. Половина воды перелилась за бортики, а сама Ло Бинхэ сидела вся мокрая с облепившими ее лицо влажными смоляными кудряшками. Леди Шэнь хихикает снова, склоняется над сидящей в воде насупившейся Бинхэ и медовым голосом произносит: — Разве не супруга Ло недавно сокрушалась из-за собственных грязных рук на теле этой Шэнь? Леди подвинула стул ближе к бадье и разместилась позади девушки, которая с комфортом развалилась в теплой воде. — Шицзунь?.. — обернулась Бинхэ, непонимающе глядя на Шэнь Юань. Женщина в свою очередь вопросительно выгнула бровь. — Ты собираешься помочь мне с купанием? — Нет, я пришла посмотреть, Бинхэ. На старости лет меня влечет к подглядыванию за кудрявыми, высокими, стройными полудемоницами с глазами щенка и навязчивым характером. Бинхэ обняла себя руками, тихонько мурлыкая: «А-Юань меня так любит». После чего довольно улыбнулась прошептав: — Наставница, будьте нежны. — Я постараюсь, — так же сладко улыбнулась Цинцю, выудив из-за спины расческу. Есть одна маленькая особенность волос Императрицы Ло — их извечная запутанность, заметная только внимательному взгляду. С особым наслаждением Шэнь Юань распутывала чужие непослушные кудри, приводя те в надлежащий вид. — Может не сегодня? — Бинхэ резко отодвинулась от светящейся довольством Цинцю, прижав к груди собственные кудри. Во второй раз за прошедшее время она собиралась расплакаться и тем самым разжалобить супругу, но горная леди была настроена весьма решительно… К тому же она пообещала быть нежной со своей любимой ученицей.