Угадай кто?

Как заботливый наставник, Осаму отвёл своего подопечного в общежитие, всем в агентстве было известно, что ключи от комнаты Ацуши и Кёки всегда находятся у второй, поэтому Дозя сразу повёл его в свою комнаты. Уже падая от усталости в объятия наставника кое-как находился в сознании. Осаму завёл тигра в комнату, положил на футон и только тогда закрыл комнату, как всегда на ключ. Ацуши сразу же провалился в сон. Пока Накаджима спал, Дазай решил убрать то, что первому знать и видеть не стоит, да и прибраться лишним не будет. Пустые и только открытые бутылки из под коньяка и иного алкоголя, запрещённые по разным причинам книги, шприцы, лезвия, сигареты, старые и ещё не открытые бинты и куча другого красноречивого, бессмысленного, может даже пугающего хлама – всё это он запихнул в шкаф. Взяв излюбленную книгу и читая её в бесчисленный раз иногда поглядывал на подопечного, что мирно спал и тихо посапывал. Уже на середине чтения, что-то потянуло мумию к тигру, присев поближе и став сверлить того взглядом резко вспомнил о вчерашнем вопросе от Кёки. – Вчера Кёка-тян спрашивала о любви и её симптомах, знал? – выдержав секундное молчание, так же на полу тонах продолжил. – Конечно ты знал, она ведь для тебя спрашивала. – услышь это хоть кто-то, в душе у него зародиться такое неприятное чувство, неприятное и неоднозначное. – В кого же ты влюблён, тигрёнок? – рука Осаму непроизвольно потянулась к волосам младшего, но как только он почувствовал, что притронулся к ним, то сразу же отдёрнул руку и вышел на улицу. Тигр имеет возможность улучшить своё состояние сном, а неполноценный спокойно поразмышлять о великом, о вечном – смерти. Упираясь о перила смотрел на внутренний двор с мыслью: «Давно я так не стоял днём и просто смотрел в никуда… а ещё дольше я не смотрел на этот двор не куря… не привычно даже». Так как Осаму захватил с собой книгу, то принялся снова читать её, но мысли в кучу не складывались и внимание не концентрировалось. Тем временем Ацуши стал потихоньку просыпаться и когда Осаму зашёл назад то подопечный уже сонно сидел возле футона потирая глаза. Осматривая всё вокруг себя почти сразу заметил наставника, став расспрашивать что да как случилось понял, что Дазай просто проявил заботу, это одновременно и грело, и причиняло боль. – Кёка-тян вчера спрашивала о любви, ты в кого-то влюблён? – как всегда улыбаясь, уже сидя рядом с Ацуши. – Что!? Как!?... То есть, почему я? – растерянность и удивление так и прёт. – Потому, что Кёка-тян сказала: «Мне кажется Ацуши-кун влюбился, как это происходит и ощущается?» - реакция подопечного заставила Осаму сдержанно просмеяться. – Что… прямо так и сказала? – Про доверие к своему наставнику не слышал? Сказать, что атмосфера была так себе – тоже самое, что и промолчать. Обоим было отвратительно – оба скрывали. Обоим от чего-то больно – оба знали, что это не лечиться. Обоим было интересно в кого же – оба боялись. Легка жизнь идиотов, но в ад она превращается как только в их жизни мелькает любовь и вот тогда они имеют честь зваться истинными идиотами и безумцами. По просьбе Осаму Ацуши всё ему рассказал, но какого же было удивление Дазая, когда слыша чужие имена в списке подозреваемых, в груди всё до жути отвратительно болело, а услышав последнее имя – своё, эта боль увеличилась в двое, нет, в трое. Ацуши покинул комнату наставника как только произнёс его имя. Сумерки, закат, и человек-тигр сидящий склонив голову возле двери в комнату неполноценного – печальная картина.