Казус

«Маслов нас убьёт, — мрачно вздыхает Никита, переступая через коровье говно, — сначала меня, потом Артемия, потом Дэна, потом инвестора». Он прикрывает глаза, но всё же толкает скрипящую калитку и входит во двор Маслова. Солнце ярко слепит, приходится вечно щуриться; запах травы и цветущих яблонь приятно забивается в ноздри. Свежо. — Товарищ лейтенант! — громко прикрикивает Никита, не получив ответа на стук в дверь. В доме мертвецкая тишина, видимо, жена Маслова — вроде Галя — уехала по делам. Он смотрит на фитнес-браслет, сверяясь, что уже аж двенадцать, а их с утра не проверяли. Дэн с Артемием, уйдя на работу только после того, как за ними пришли, сказали забить, но Никита решил узнать, всё ли с их участковым в порядке. — Товарищ лейтена-ант? — тянет нараспев, но всё ещё боязливо. Они (точнее, инвестор) уже успели накосячить с трансформатором, поэтому в деревне выбило электричество, остаётся только ждать, пока электрик проспится. Хотя, кажется, у Владимира был ещё один план с отцом Александром и Толиком, но Никиту не особо посвящали. И всё же, учителю информатики в школе без света делать нечего (только играть в тыщу, у Никиты она уже в печёнках сидит), а ещё он ищет оправданий, чтобы просто унять беспокойство. Когда в привычной цепочке утро-тренировка-Маслов-пиздюли-работа-приложение что-то ломается, внутри нарастает тревога. С ней под ручку он и обходит старенький дом, в который переехала семья Маслова после пожара, и замечает бочку с плавающими в ней яблоками. Сердце вдруг бьётся в несколько раз быстрее, дышать получается через раз — вдруг Маслов утонул с бодуна?! Никита подлетает к бочке, но не успевает он и дотронуться до неё, как оттуда тут же выныривают. Он отшатывается. Несколько секунд Никита молчит, таращась на незнакомого голого парня, который фырчит, отряхиваясь от воды, бурчит себе что-то под нос и протяжно стонет. — Как бошка трещи-ит... — разбирает Никита, не отходя от шока и своего места. На него попало несколько прохладных капель, но это его сейчас мало волнует. — Ты кто? — прямо спрашивает он. Ловит взгляд карих глаз, осматривает парня: тёмные мокрые волосы, прилипающие ко лбу, как лапы осьминога, округлое лицо — хм, знакомые черты — и нос с горбинкой. Очень уж похож на Маслова, скорее всего, его сын, ему же лет двадцать максимум. Очередной ребёнок, о котором ничего не было известно, сколько ж их там у него, целый детский сад? — Никитос, ты с дуба рухнул аль с осины? — хмыкает парень, откидывается на бочку. Он берёт яблоко и смачно откусывает, не сводя взгляда с Никиты. Тот прерывает зрительный контакт, смотрит задумчиво вниз, где вокруг бочки лежат другие огрызки, — Или те бошку напекло? Я могу организовать панамку, если что. — Как он на Маслова похож, — Никита хмыкает про себя, потирая затылок. Добавляет громче: — Слушай, у меня времени нет, — быстренько врёт, чтобы скорее успокоиться насчёт лейтенанта, — а тебя как зовут? И ты батю своего не видел? — Я не понял, Никитос, — парень в бочке грозно хмурится. Никита зеркалит его жест, потому что солнце всё ещё никто не выключил, а ещё эта манера речи кажется слишком знакомой. — Ты берега попутал? Я те чё, дружок, что ли? Никита не успевает даже обдумать, что он там попутал и кому он дружок: хлипкая деревянная дверь распахивается, за ней показывается заспанная Катя. Та чешет живот под футболкой, пытаясь продрать глаза, а потом косится на них. Никита ничего не понимает, но знакомое лицо — уже плюс. — Привет, Никит, — как только её сонный взгляд натыкается на него, Катя медленно расплывается в улыбке, — с кем это ты тут общаешься? — Это я хотел бы узнать, — он снова смотрит на парня: тот продолжает непонимающе хмуриться, переводя взгляд с Кати на него. — Я Маслова искал вообще-то, он нас сегодня не проверял, а у меня вопрос один возник, ну, неважно. Ты его не видела? — Сходи в участок, он вчера пил, — будто вспомнив что-то неприятное, морщится она. Но, тем не менее, подходит ближе. — А это кто? Новенький ваш, что ли? — Да вы совсем офонарели оба?! — сын Маслова вдруг кидает надкусанное яблоко в Никиту; он ойкает и рефлекторно прикрывается руками. В это время парень уже поднимается из бочки, неловко пытается достать землю с тихим бурчанием и чуть не падает жопой на дорожку. Так смешно машет руками и кряхтит, что Никита давит в себе смешок. — Ладно он, раздолбай, но ты-то, и не стыдно над отцом прикалываться? Образовавшуюся тишину прерывает лишь пение птиц и шумное, грозное дыхание этого странного парня. Никита точно не офонарел, он офигел — приехал тут какой-то мелкий придурок и сразу права качать начал, хотя сам-то младше него будет. Он скрещивает руки на груди, смотря за тем, как этот парень, пошатываясь и держась за голову, плетётся мимо стоящей в шоке Кати к дому. Они даже не пытаются его остановить, тот скрывается за дверью, чем-то гремит и, наконец, замолкает. — Так как брата твоего зовут? — Никита первым прерывает молчание, подходя к Кате. — У меня нет брата, — ошарашенно выдыхает та, когда из дома доносится крик. — ВОНЮЧИЙ СЛУЧАЙ! — Бежим! — Никита похлопывает её по плечу и срывается с места, быстро забегает в дом по скрипучим ступенькам и сталкивается с парнем, едва не сбивая того с ног. — Блаха Натаха, тебя ещё не хватало! — недовольно рычит, отпихивая от себя Никиту. Он вытирает ладони о джинсы — сын-или-нет-Маслова ещё не до конца обсох — и старается смотреть тому в глаза, а не ниже. — Это я, Маслов! Парень в два шага оказывается у зеркала и аккуратно трогает себя за щёки, тянет за подбородок в разные стороны, видимо, чтобы лучше рассмотреть, а потом бережно гладит плоский живот, как потерянное чудо. Никита следит за ним внимательно, не веря вообще ни во что. — Тогда докажи! — тоже неуверенно кидает Катя из-за плеча. Никита оборачивается на неё, но тут же возвращает внимание странному парню. Тот ошарашенно смотрит в ответ. — Вот вы… воню… Катька, ну ты-то как не узнаёшь! Ладно, — он отмахивается, идёт в глубь дома, а они двое следом. Парень тем временем напяливает растянутую белую майку со стула, которая тут же повисает на нём, как на вешалке. — Так. Ты в школе на линейке в седьмом классе вырубила учительницу, попав ей в голову грушей, теперь у нас одни мужики учителя, потому что её отвезли на скорой в Саратов с сотрясом, а потом она там мужика нашла, — и, не давая Никите времени проанализировать и отсмеяться, сразу угрожающе вскидывает палец: — А тебя девка твоя бросила, невеста, которую я сначала с проституткой перепутал. — Вы откуда знаете, что бросила? — удивлённо выдыхает Никита и замирает. — Я лейтенант, я здесь всё знаю, — хмыкает пацан — то есть, видимо, и правда Маслов — и надевает голубую ментовскую рубашку. Та повисает на нём ещё хуже майки. — Кроме того, какого хрена произошло. Он вдруг, будто перестав убеждать себя, что всё в порядке, бросает застёгивать пуговицы на полпути и плюхается на старенький диван, упирая локти в колени. Катя тут же подбегает к нему и садится рядом. — Ну и дела-а, — Никита почёсывает затылок, упирая вторую руку в бок, — так это что, получается, вы теперь… вам теперь лет двадцать? Но это как? Это вообще возможно? — Нет, блин, ты спишь и видишь, как я подростком стал, — недовольно бурчит Маслов (Никита прикусывает губу, вспоминая сон, где тот был его невестой, вряд ли сейчас время шутить об этом). Хотя называть его так в голове теперь непривычно — сидит, лупит свои большие глаза и выглядит совсем ребёнком по сравнению с дядькой, которым был ещё вчера. — Никитос, очнись и давай думай, как из ситуации нам вылезать. — Может, тебя проклял кто? — предполагает Катя. — Тогда нужно к священнику идти или ведьме нашей. — Да бред, — Никита хмурится сильнее: какая, к чёрту, ведьма? Однако удивление как по щелчку сменяет страсть искать решения в сложных ситуациях. — Хотя тут всё бред. Нам лучше бы подумать сначала, что местным сказать, а то уже первый час, глядишь, кто и думать чего начнёт. — Точно, — выдыхает Маслов, подскакивая и тут же хватаясь за голову, — у-у, ёлки-палки, а голова тяжёлая дай бог… так, нам нужно как-то выдать меня за… меня. — Думаю, если будут переговоры с верхом, — Никита тычет пальцем в выцветший деревянный потолок, — то лучше действовать по старому плану. Я вас подменю. А вот что с местными делать, я вообще без понятия, — и руками разводит для полноты картины. — Никитос, — Маслов подходит к нему, смотрит угрожающе снизу вверх, и атмосфера сразу становится напряжённой: тяжко пытаться сдержать смех и умиление. Ну правда, такой маленький, а права качает, в голове у Никиты не укладывается, что этот лупоглазый — это их Маслов, — ты здесь на службе и должен выполнять мои приказы, ясно? — он по традиции вскидывает палец, тряся им в воздухе. Никита кивает, сжимая губы и не сводя взгляда с лица напротив; парень выглядит таким напуганным, но явно пытается спрятать всё за злость. Никита Маслова за этот месяц уже как облупленного выучил. — И теперь мой приказ — вернуть меня в моё тело. Но для начала прикрыть от местных. — Ну-у, — многозначительно тянет Никита, — можно сказать, что вы сильно заболели? Поэтому лежите дома и лечитесь? — Нельзя, — качает головой Маслов, смотрит в сторону и поправляет часы взмахом руки — те теперь совсем не держатся, ремешок слишком свободный. Стоп, когда он успел надеть часы? — тут сразу все Жуки соберутся, начнут лечить. К тому же... А где Галя? — Он оборачивается к Кате. — Мама уехала к тёте Оксане вчера ещё, — заторможено отвечает. По Кате видно, что она ещё не отошла от шока. — Ясно, это ненадолго, — вздыхает Маслов, потирая переносицу. — Нужно её там задержать, пока мы не родим решение. — Может, вы ей просто скажете? Она же ваша жена, — быстренько объясняет Никита, когда Маслов бросает на него очередной злобный взгляд. Если учесть, что он до сих пор стоит в мокрых трусах, которые и не видно за свисающей рубашкой, зрелище комичное. Как будто хомяк в клетке взбесился и начал грызть железные прутья, крича при этом про произвол людей. — Сдурел совсем? Галя деревенская, забыл? Она поведёт к отцу Александру или, чего лучше, по знахарям потащит или психушкам, а мне оно надо? — он фыркает и отходит, снова садится на диван. — Нет, Галю надо оставить в Саратове как можно дольше, меньше геморроя будет. — Тогда план. — Никита хлопает в ладони, когда в голове огнём загорается идея. — Вы звоните Гале и просите задержаться в Саратове. — Это чего я ей скажу? — усмехается Маслов. — Не знаю, придумайте, — Никита отмахивается, — попросите найти что-нибудь или кого-нибудь, что-то полицейское ваше, а потом обязательно позвонить, не знаю. А ты, Катя, потом поедешь туда и попробуешь её как-нибудь задержать, если что-то сорвётся. — А почему я?! Я хочу тут помочь вам, может! — мигом взрывается та. — Цыц, — Маслов поворачивается к ней, и Никите хочется рассмеяться: тот выглядит как её одногодка, притом таким маленьким в этой одежде не по размеру. — Никитос дело говорит, поедешь к маме в Саратов и будешь помогать так, иначе не получится, слушай папку. Но что с нашими делать? — Маслов отворачивается от насупившейся Кати. — Это уже вопрос на миллион, — вздыхает Никита, — нужно собрать Дэна, Артемия и инвестора, чтобы обговорить всё нормально. Сегодня пусть вам нездоровится, а так вы москвич, Сергей, приехали в деревню нам с приложением помогать, никто ничего и не подумает, а? — Ничё не понял, — тот опять встаёт, — почему мне нездоровится? — Ну, вам как Маслову нездоровится! Вам взрослому, я имею в виду. А сейчас, — он обводит ладонью это недоразумение, которое приключилось с Масловым, — вы просто москвич, как раз по возрасту с нами подходите, может, чуть младше будете. Кстати, а сколько вам лет? — Ну не знаю, — тот смотрит на свои руки, снова трясёт часами. Ощупывает живот через не до конца застёгнутую рубашку, — где-то восемнадцать, думаю. Я так примерно в училище поступал. Никита проглатывает подкол про его внешний вид — ну правда, по сравнению с нормальным Масловым, каким он должен быть, в теле и вечно бодрым, этот выглядит как другой человек. Ладно, может, Никита преувеличивает — тот точно остался самим собой, во взгляде читается всё тот же самый блеск, что и у взрослого, но только комплектация заметно изменилась. Наклонять голову приходится немножко ниже, чем обычно. — И вам нужна нормальная одежда, — Никита кивает на вопросительный взгляд, — во-первых, вы сейчас... уменьшились в размерах. — Ты за языком следи, Никитос, — снова понижает голос Маслов, но с этого скорее смешно, чем хочется обосраться, — я по росту чуть-чуть скинул, а фигура ничё не значит, ясно? Могу такого финтифлюха навесить, мало не покажется, так что от службы не откосите. — Ясно, я не это имел в виду! — разбираться, чем ему там в своей манере угрожает Маслов, нет времени. — Никто не поверит, что вы из Москвы, даже если на вас какие-то ваши вещи не будут смотреться как мешки. Нужно вас приодеть. — И где ты предлагаешь взять одежду? — Так, ну, Дэна точно нет, — задумывается Никита, потирая подбородок, — Артемий слишком высокий, вам вряд ли подойдёт... Заказывать не вариант, нам нашу еле привезли, инвестор тоже пролёт, да у него и нет толком ничего нормального кроме своей... — Дай свою! — вмешивается до этого на удивление молчавшая Катя. Никита с Масловым одновременно поворачиваются к ней. — Ну, будет большевата, конечно, но не заказывать же отдельно. — Так, хорошо. Вы сейчас позвоните Гале, а я сбегаю за одеждой, — кивает самому себе Никита, уже разворачиваясь, чтобы двинуть домой, но его останавливает чужая рука на плече. — Это... — мнётся Маслов, но потом собирается и выдыхает: — Мухой, Никитос. Никита коротко кивает и убегает за одеждой.