Плохой способ сдавать зачеты

Никита понимал, что сам виноват, и теперь может остаться без допуска к сессии только потому что одним прекрасным осенним субботним утром решил забить на «историю архитектуры Азии». Предмет был не очень важный, можно даже сказать, проходной. А преподаватель… Никита не мог сказать, что с ним не так. Вроде, молодой, довольно приятный, даже, наверное, симпатичный. Но рассказывал он что-то несусветно скучное. Технологии изготовления кирпича под резьбу сейчас уже мало кому нужны. Как и способы глазирования черепицы. А еще на лекциях у Александра И он чувствовал себя… как-то странно. Никита не стал пытаться разобраться в том, что это за чувство, оно не было приятным или неприятным, просто настораживало. И он поступил так, как поступил бы на его месте почти любой молодой парень – просто забил. А теперь пришло время расплаты. Если этот И не поставит ему зачет, то не будет допуска к сессии. Для допуска можно иметь максимум два несданных зачета, а у Никиты уже три. Два из них по специальности, и пересдача назначена на сессию. Эти зачеты больше половины группы завалило, так что Никита не слишком расстраивался, что не сдал их вовремя. А вот зачет по Азии можно было получить просто посещая лекции. Преподаватель не зверствовал и ставил автоматы всем, у кого не было пропусков. Если пропуски все-таки были, достаточно было сдать реферат. Но и этого Никита не сделал вовремя. Так что теперь у него оставался последний шанс – привезти преподавателю реферат и как-то уговорить его подписать бегунок, чтобы в понедельник допустили к экзамену. Никита понимал, что вечер субботы – не лучшее время, чтобы наведаться в гости к преподавателю, но иного выбора у него не оставалось. Это вообще чудо, что на кафедре культурологии, где числился И, ему нашли адрес. Телефона не было, но секретарь сказала, что И разрешил привозить долги по заданиям к нему домой. Никита никогда не был в этом районе и долго искал дом. Реферат у него был списан от первого до последнего слова, но надежды добавлял булькающий в рюкзаке коньяк. Отец покупал такой для начальника, так что Никита решил, что для препода уж точно сгодится. Денег, правда, почти не осталось, но это не так уж и страшно на фоне риска не быть допущенным к сессии. Преподаватель долго не открывал. Никита уже собирался уходить, когда за дверью послышалась какая-то возня и щелкнул замок. – Здравствуйте! Я из группы… – Никита не успел договорить, преподаватель перебил его. – Соколовский, – И кивнул и шире открыл дверь. – Проходите, – он отступил назад. Никиту обдало теплом и запахом яблочного пирога с корицей. В этот момент он почувствовал себя мудаком, нарушающим уют семейного субботнего вечера. – Я только отдать, – он стал стягивать рюкзак, стараясь сделать это так, чтобы он не булькал слишком уж отчетливо. – Да, реферат, – кивнул И. – Проходите, – он сделал приглашающий жест, и Никите уже ничего не оставалось, кроме как принять приглашение. Он переступил через порог и стал расстегивать рюкзак. – Извините, что я так поздно, не мог ваш дом найти, – виновато протараторил он. – Аудиторию, наверное, тоже не могли найти? – усмехнулся И. – Ну… я, – Никита почувствовал, что краснеет. У него не было ответа на этот вопрос. – Да ладно, не оправдывайтесь, – отмахнулся И. Он взял пачку листов, сколотых скрепкой, и быстро пролистал их. Потом взглянул на часы. По лицу преподавателя было понятно, что реферат ему не понравился. – Тут еще вот… К празднику, – набрав в легкие побольше воздуха, Никита вытащил из рюкзака коньяк и протянул преподавателю. И только поднял брови и покачал головой, но бутылку не взял. – Проходите, – повторил он. Никита не понимал, зачем, но отказываться не стал. В конце концов, зачет ему нужен. Он стянул ботинки, шарф и куртку. Порадовался, что надел чистые целые носки, стыдно было бы в носках с дыркой. – Вот сюда, на кухню, – И показал, куда идти. Положил на стол реферат. – Садитесь. – Я не готовился, если честно, – Никита сел к столу. В кухне умопомрачительно пахло пирогам и кофе. Аж слюнки потекли. – К чему? – удивленно спросил И. Он достал чашки и стал разливать в них кофе из дымящейся турки. – Вы же будете спрашивать меня по реферату? – предположил Никита. – По списанному-то? – хмыкнул И. – Зачем? – он поставил перед Никитой чашку. – Я… я сам, – попытался соврать Никита. – Да ладно, я видел этот реферат уже три раза, – отмахнулся И. Судя по его тону, ругаться он не собирался. Но к чему тогда все это, Никита тоже не особо понимал. – Мне очень нужен этот зачет, иначе меня не допустят, – Никита почувствовал, что его голос дрогнул. – Если бы это было не так, вы бы и не приехали, – И сделал глоток кофе и снова посмотрел на часы. – Но, – он улыбнулся, и Никите эта улыбка очень не понравилась. – Сессия у вас начинается в понедельник в восемь утра. И у вас есть примерно тридцать шесть часов, чтобы сдать зачет. Но, думаю, мы уложимся и в восемь. Чтобы сдать, как вы помните, нужно было просто ходить на лекции. Но раз уж вы все пропустили, мне придется повторить все еще раз. – В каком смысле? – Никита не понимал, что происходит. – Я прочитаю вам лекции, на которых вас не было, – ответил И. – Так что пейте кофе. Клевать носом совсем не дело. – Вы… сейчас их мне прочитаете? – Никита взял чашку и сделал глоток. Он подумал, что сейчас бы коньяка в кофе, но это было бы совсем наглостью. – Да, думаю, до утра мы уложимся, – кивну И. – Только ноутбук принесу. Там слайды. Перспектива сидеть на этой кухне до утра Никиту совершенно не радовала. При других обстоятельствах, возможно, ему бы это даже понравилось. Тут было уютно, тепло и можно было рассчитывать на вкусный пирог и, возможно, интересную беседу. Но только не в последние выходные перед экзаменом по сопромату. Как это ни странно, но вот с этим предметом, у Никиты проблем не было, хотя это и не означало, что готовиться к экзамену не надо. Но если И не подпишет бегунок сегодня, то и на экзамен можно не приходить. Некоторые преподаватели разрешали сдавать без допуска, чтобы потом не принимать экзамен снова, а только проставить оценку в бегунок, но только не их препод по сопромату. Тех, кто был не допущен, он просто сразу выгонял из кабинета. Так что Никите оставалось только сидеть и слушать все пропущенные лекции. Не понятно, конечно, зачем это самому И, но, видимо, ему просто скучно и хочется поиздеваться над должником. Что вот ему стоило просто расписаться и отправить Никиту восвояси? Да, ничего. Но сейчас Никита был совершенно не в том положении, чтобы спорить и возмущаться. Через минуту И вернулся с ноутбуком и коньяком. – Вот, – он протянул Никите бутылку. – Плесните себе в кофе для бодрости. Только без фанатизма, вы все же на лекциях, – И не смог сдержать улыбку. Про себя Никита отметил, что было в ней что-то издевательское. Вытащив пробку, он налил себе в кофе совсем немного, вопросительно посмотрел на преподавателя, протягивая бутылку. И кивнул и подвинул к нему свою чашку с кофе. Никита налил немного и ему. – Итак, – И развернул ноутбук и стал открывать папки одну за одной, пока на мониторе не развернулась презентация. – «История архитектуры стран Азии», – прочитал он надпись на первом слайде. – Курс рассчитан на девять лекций. Так что, если не делать длинных перерывов, то в двенадцать часов мы уложимся. Никита зажмурился и глотнул кофе с коньяком, предчувствуя, что это будут худшие двенадцать часов в его жизни. И сбежать никак не получится. Впрочем, через некоторое время Никита к собственному удивлению осознал, что ему интересно. Не то что его вдруг заинтересовало содержание лекций, но И рассказывал так, как будто сам экспериментировал с составом глазури для черепицы, помогал выбирать дерево для балок и подавал инструменты резчику по кирпичу. Он как будто бы был там, жил там, как будто бы помнил все, о чем рассказывал. Это завораживало. Может, дело было в коньяке. А, может, в усталости. Или в том, что сейчас лекция читалась персонально для него. Но в какой-то момент лекция перестала быть лекцией, а превратилась в истории, подобные тем, что Шахерезада рассказывала тысячу и одну ночь к ряду. Первые три часа пролетели незаметно, так что Никита даже забыл о голоде и почти не ощущал божественного запаха яблочного пирога. И если бы его живот не начал бурчать слишком громко, то он бы и не вспомнил о еде до самого утра. – Может, перерыв? – предложил И. – Ну… наверное, – Никита неуверенно кивнул. – Что, проникся китайской архитектурой, Соколовский? – И усмехнулся и достал из духовки противень с пирогом. – Ну… вы интересно рассказываете, – Никита чувствовал себя странно. С одной стороны, он как будто бы сидел в гостях у приятеля, а с другой, осознавал, что это его преподаватель и сидит он на зачете. Несдача которого ничего хорошего ему не обещает. – Я долго тренировался, – рассмеялся И. Он стал нарезать пирог на продолговатые куски, от теплых яблок внутри пошел пар, корицей запахло так, что язык можно было проглотить. – Простите, что отнимаю у вас столько времени, – Никита вдруг почувствовал себя страшно неловко. – Ну, должен же я на ком-то оттачивать свое мастерство и дальше, – И разложил куски пирога на тарелки и одну протянул Никите. – О, чай, – спохватился он, заглянул в чайник и нажал на кнопку. – Какой ты пьешь? Красный? Зеленый? Цветочный? Пшеничный? – он открыл шкафчик и рассеянно уставился на разноцветные банки. – Обычный, – пожал плечами Никита. Из всего перечисленного он знал только черный, но видимо, такого не предполагалось. – Тогда будет «сосновый аист», – И достал с полки сверток. – Он пахнет дымом и зимой, – он развернул бумагу, положил брикет в стеклянную миску и стал раскалывать его ножом. В какой-то момент нож соскользнул, и миска со звоном запрыгала по столу, крошки чая полетели в разные стороны. И выругался, но Никита не смог понять, что именно он сказал. – Твердый, – добавил он. – Давайте я, – предложил Никита. – Только руки помою, – он подошел к раковине и открыл воду. И не стал протестовать. – Вот, – он протянул Никите полотенце. – Намочи и положи под миску, тогда она не будет скользить. Чай, и правда, был очень твердым, так что пришлось приложить заметное усилие, чтобы расколоть полукруглый брикет. Никита никогда ничего подобного не видел. Вообще, этот чай не был похож на чай, буровато-зеленый, спрессованный и высушенный в камень. Саша взял несколько кусочков, кинул в чайник и залил кипятком. Сквозь коричный дурман Никита смог уловить аромат дыма и сосновой смолы. – Может, тебе чего посущественней пирога? – хмыкнул И, задумчиво оглядывая кухню. – Да нет, спасибо, – отмахнулся Никита, хотя он бы сейчас не отказался от пары котлет или хотя бы от бутерброда с колбасой. Но напрягать преподавателя готовкой было бы совсем большой наглостью. – Ну смотри, – И пожал плечами, достал с полки большие кружки и разлил в них чай. – Так пьют, конечно, только варвары, ну так мы они и есть, – добавил он и протянул кружку Никите. Чай был горячий и казалось, будто его приготовили на костре. Никита пил такой в походе летом. От чая ему стало как-то спокойней. Конечно, ситуация была сама по себе довольно странная, но, в конце концов, ничего ужасного сейчас не происходило. И это далеко не самая худшая бессонная ночь, которая у него была. Преподаватель был, конечно, со странностями, но вовсе не казался зверем. В конце концов, лучше уж так зачеты сдавать, чем делать бессмысленные задания и ждать часами под дверью, когда преподаватель освободится и снизойдет. Да, и рассказывает И, что сказать, интересно. Может быть, не стоило прогуливать лекции. Но, пожалуй, если выбирать, то вот такой вариант с ночными посиделками, пирогами, чаем и коньяком, гораздо лучше, чем полировка холодных лавок в аудитории. – Ладно, Соколовский, отдохнул и хватит, – И отставил кружку, забрал у Никиты пустую тарелку и развернул ноутбук так, чтобы ему был виден экран. Если не хотим сидеть тут до завтрашнего обеда, придется поднапрячься. Но напрягаться пришлось по большей части И, а вот Никита, наоборот, после перекуса смог расслабиться. В какой-то момент он даже понял, что принципы азиатской архитектуры уже не кажутся ему такими непостижимыми, и даже начал задавать вопросы по ходу лекций. Пожалуй, кое-что из рассказанного можно будет даже применить в его проекте, надо будет только попросить у И ссылки на материалы. Главное, не забыть сделать это после лекций или во время перерыва. Хотя… Можно ведь и потом зайти. Проект сдавать только весной. А зайти к И еще раз уже не казалось такой уж ужасной идеей. Тем более, что тот казался почти ровесником Никиты, хотя, наверное, и был старше. Но многие же идут преподавать еще учась в аспирантуре, возможно, И из таких? Никите казалось, что ему не больше двадцати пяти. Хотя, оказавшись в этой квартире без хозяина, он бы подумал, что тот старше. Но квартира не показатель ничего. Никита вообще часто ночевал на съемной с друзьями, и иногда можно было подумать, что там какой-то притон, а не студенческая берлога. И если задуматься, то с И, наверное, вполне можно было бы подружиться. Судя по всему, он не был из тех, кто считает себя лучше других и все время учит жизни. Зато знает довольно много полезного, хотя сейчас Никите казалось, что он слишком много говорит. Но, учитывая, что И читал лекции, это, скорее всего, было обманчивым впечатлением. Ближе к трем утра Никита начал откровенно зевать, так что пришлось снова делать перерыв, на этот раз на кофе. И варил его в турке, то приподнимая ее над плитой, то снова опуская. Никита не понимал, что происходит и зачем это нужно, но в какой-то момент он понял, что ему просто нравится смотреть. Одной рукой И придерживал рукав своей широкой мятой рубахи, браслеты из тяжелых круглых бусин на его запястьях глухо позвякивали. А кожа под ними казалась слишком тонкой и белой, как будто из полупрозрачного фарфора или шелка. Никита вдруг понял, что только сейчас заметил на И все его украшения. Их было многовато для парня, но Никита не имел ничего против. Голубые, красные и серебряные бусины вполне сочетались с бледной кожей и рыжими волосами. А вот цвет глаз за очками Никита разглядеть не мог. Они казались просто темными, а из-за бликов на стеклах выглядели то зелеными, то сиреневыми, то голубыми. Никита попытался представить И без очков, вспомнить, возможно, он видел его в начале семестра. На первой и, возможно, даже второй лекции он ведь все-таки был. Хотя сейчас восстановить события уже было довольно сложно. В первый раз Никита пришел раньше. Он перепутал время и пришлось ждать. Интернет на телефоне закончился, было страшно скучно, и Никита шатался туда-сюда по пустому корпусу, чтобы как-то скоротать время. Он вдруг вспомнил, почему решил забить на лекции И. Весь семестр он был уверен, что дело в том, что предмет скучный. Но, кажется, дело вовсе не в этом. Просто он… почему-то об этом забыл. Они столкнулись с И перед самой первой лекцией, в коридоре. Тогда Никита не знал, что это его будущий преподаватель. И показался ему просто симпатичным парнем. Немного неуклюжим, правда. Он нес стопку каких-то бумаг, и все они разлетелись по полу, когда он натолкнулся на Никиту. Так что им вдвоем пришлось все собирать. Но все же он был настолько симпатичным, что Никита не постеснялся спросить у него номер телефона. Вообще, он никогда не знакомился на улице. Ну, или в корпусе универа. Тем более, с парнями. И вообще, по правде говоря, это был первый раз, когда он на такое отважился с абсолютно незнакомым человеком. Конечно, тот факт, что парни ему нравятся, для Никиты секретом не был лет примерно с двенадцати. Хотя настоящих отношений с парнями у него никогда не было. Даже полноценного секса не было. Все ограничивалось несколькими пьяными поцелуями и неловкими ласками, которые не заходили слишком далеко. С девушками в этом смысле было как-то проще, хотя Никита и не мог сказать, что ему очень нравится. Скорее, это можно было охарактеризовать как «не так уж плохо». Но и особого восторга такой секс не вызывал. Парни нравились ему, пожалуй, больше, чем девушки, но почти все парни, которые нравились Никите по-настоящему, были моделями из интернета. Или спортсменами. Или актерами. Его знакомые из реальной жизни таких эмоций не вызывали. Парень, с которым он столкнулся в коридоре университетского корпуса, явно не был моделью, хотя, по мнению Никиты, вполне мог бы быть. Так что он решил не упускать шанс. Вдруг выгорит. В конце концов, самое неприятное, что может произойти – он получит по морде. Не велика печаль. Так что Никита рискнул. И получил заветную записку с номером телефона. Он тогда решил, что не будет писать сразу, а дождется хотя бы вечера, но уже придумал первое сообщение. Хотя сейчас и не мог его вспомнить. Но через двадцать минут все его надежды разбились вдребезги. Симпатичный парень оказался его преподавателем. Это был самый страшный позор и самый худший кошмар, который только мог произойти наяву. Никита с трудом досидел до конца лекции, и решил, что на следующую не пойдет. И изо всех сил постарался забыть о том, что произошло, и об истинной причине своих прогулов. В конце концов, ему это удалось. Но теперь он все вспомнил так, как будто это было вчера. Его худший кошмар вновь вернулся. Минут десять Никита просто боролся с паникой. Ему хотелось вскочить и убежать. Но, справившись с эмоциями, он вдруг подумал, что И, наверное, тоже об этом забыл. Или просто не узнал его, ведь в первый раз они увиделись в полутемном коридоре. Но, скорее всего, забыл. Уже ведь четыре месяца прошло. Да и мало ли что он тогда подумал. Никита уже не мог вспомнить их разговор тогда. Возможно, он и не понял, зачем Никита попросил его номер. Или подумал, что Никита старше, и не может оказаться его студентом. В любом случае, все это было так давно, что сейчас уже и не стоит беспокоиться. Примерно через полчаса Никита перестал об этом волноваться. Хотя теперь смотрел на И совершенно иначе. Телефон он тогда выбросил, а теперь подумал, что, наверное, зря. С другой стороны, даже если И ничего больше у них вести не будет, вряд ли он станет встречаться со студентом. Но ведь можно было бы хотя бы попробовать. С другой стороны, теперь он знает, где И живет, и может просто зайти к нему. Хотя, наверное, это было бы очень странно. Да и стеснялся Никита флиртовать в реале. В сети делать это было бы гораздо проще. Там не видно, как он краснеет и каким неловким становится. Как он глупо смеется и заикается. Ну, и не так обидно, если пошлют. То есть, конечно, обидно, но это просто не так заметно. А ведь И наверняка его пошлет. Зачем ему такой малолетка? Да, как друзья они могли бы общаться с разницей в пять-шесть лет, может быть, даже и больше. Но если речь об отношениях, то это слишком большая разница. Конечно, Никита не был против парней постарше, но им-то он зачем? Тем более, что у него даже опыта никакого нормального нет. Так что свои шансы он оценивал примерно как нулевые. Может, и неплохо, что номера телефона у него больше нет, не придется разочаровываться. Тем более, что сессия на носу, нужно готовиться, а не думать о симпатичных парнях. Но если на минутку представить, что что-то могло бы получиться, это было бы, пожалуй, даже слишком хорошо. И обладал тем типом утонченной мужской красоты, которая так редко встречается и оттого так высоко ценится. Он был невысоким, даже миниатюрным, с тонкими запястьями и щиколотками, с изящными впадинками у ключиц. Он не был качком, но держал себя в форме и при этом оставался до сумасшествия гибким и грациозным. Было в его мягких движениях что-то кошачье. Никита вздохнул и подумал, что это просто верх невезенья. Наконец, он встретил парня, который ему понравился. И тот оказался его преподом. Еще через полчаса Никита решил попытаться понять, заметил что-то И или нет. Но, кажется, тот вообще ничего не замечал, погруженный в свои лекции. Никита подумал, что, наверное, так даже лучше, потому что если бы И заметил, это было бы еще более неловко и странно. С другой стороны, возможно, если бы он заметил, то не послал бы Никиту сразу. Возможно, у него даже был бы шанс. Ну что, преподы не люди разве? Тем более, что свой номер телефона Никите он дал. Да, конечно, он мог не так его понять. Но ведь мог понять и так. Значит, Никита ему понравился? Может, поэтому он и позвал его к себе? Звучит немного как сценарий порно, конечно, но вдруг так в жизни тоже бывает? Хотя нет. Тогда бы он не стал читать лекции до пяти утра. Никита взглянул на часы, чувство времени его не обманывало. Но телефон-то он Никите дал. Значит, наверное, все не так безнадежно. Следующий час Никита думал о том, как бы так привлечь внимание И, чтобы было понятно, что он подразумевает, но при этом это бы не было слишком откровенно. Но ничего так и не придумал. Наверное, если бы это была девушка, было бы проще. Можно было бы сказать что-нибудь о ее прическе или одежде, девчонки такое любят. Парню такое не скажешь. Ну, вернее, это будет слишком очевидно. А что можно сказать парню? И можно было бы сказать, что он вкусно готовит, но… Это вообще как-то странно прозвучит. Про внешность точно отпадает. Можно сказать что-нибудь, что он хорошо рассказывает, интересно. Но это, наверное, слишком расплывчато и вообще не выдаст его намерений. Просто проклятье какое-то. Хотя, возможно, И вообще его как парня не воспринимает, ну либо парни ему не нравятся, а Никита все это себе просто надумал. Как же сложно-то! Ближе к восьми утра, когда лекции уже, судя по всему, заканчивались, Никита был просто в отчаянии. Он окончательно запутался в том, стоит ли ему сделать что-то сейчас или лучше потом. Или вообще никогда. Наверное, все это слишком ярко отразилось на его лице, потому что И даже прервал свой монолог. – Ну, потерпи, Соколовский, уже немного осталось, – он подошел, наклонился и сочувственно похлопал Никиту по руке. От этого прикосновения у Никиты в голове как будто что-то замкнуло. Наверное, потому что он не спал всю ночь, да и почти неделю уже спал всего часа по три-четыре, потому что нужно было готовиться к зачетам. А, может, от передоза информацией, все же семестровые лекции за одну ночь – это не шутка. Он совсем не собирался делать того, что сделал, и почти сразу пожалел об этом, но отступать было уже некуда. Перехватив узкую ладонь И, он поднялся и притянул его к себе. Наверное, слишком резко, потому что И почти что упал в его объятья. Он явно не был готов к такому развитию событий. Но Никита не дал ему опомниться, впиваясь в губы жадным поцелуем. В первую секунду ничего не происходило, и Никита даже успел подумать, что, наверное, сейчас он получит по морде и уже точно никогда не сдаст этот зачет, но вдруг И ответил на поцелуй. Это не было неловко или смущенно, он явно знал, что делает, а в какой-то момент даже перехватил инициативу. Никита едва не задохнулся от нахлынувших эмоций. Он совершенно точно ничего такого не ожидал, ни от себя, ни от своего преподавателя. Ладно, от себя он еще мог ожидать какой-то глупости, но вот то, как повел себя И, оказалось для него совершеннейшим сюрпризом. – Простите, – выдохнул Никита, с трудом оторвавшись от И. Это потребовало от него поистине титанических усилий. – Вы же мой препод… Это как-то… – он почувствовал, что краснеет. От шеи до кончиков ушей. И сделать с этим ничего уже нельзя, что еще хуже. И отступил на шаг. Он выглядел растрепанным, его лицо раскраснелось, а и без того пухлые губы припухли еще больше. В этот миг Никита пожалел, что оттолкнул его. Но все слишком сложно. – Бегунок, – И протянул руку и пристально посмотрел на Никиту. – Что? – не понял тот. Он и забыл уже, зачем пришел сюда вчера вечером. – Бегунок, говорю, свой давай, – нахмурился И. До Никиты, наконец, дошло. Он схватил свой рюкзак и принялся судорожно искать в нем заветный листок. Похоже, его теперь, наконец, отсюда выгонят. Ну, хотя бы с зачетом. По крайней мере, можно на это надеяться. Хотя он сам во всем виноват, конечно. Что на него нашло-то? Кто так делает вообще? Идиот. Ну, хотя поцелуй вполне стоил всех неприятностей, которые за ним последуют. Он протянул И слегка измятый листок. – А ручку? – тот забрал листок и требовательно посмотрел на Никиту. – А… да, – тот снова запустил руку в рюкзак. Хорошо, что ручка нашлась быстро. А то вид у И был такой, как будто он ему сейчас эту ручку в глаз воткнет. – Вот, – И наклонился над столом и расписался в бегунке. – Дату сам поставишь, – он пододвинул листик и ручку Никите. – Что там в деканате скажут. Я не разбираюсь. Ну все, я больше не твой препод, – он вдруг шагнул к Никите и забрал из его рук рюкзак, который тот судорожно сжимал, и бросил на пол. Никита не сразу понял, что происходит, но И не дал ему времени разобраться, возвращая такой же жадный поцелуй.