Плохой способ сдавать зачеты

– Может, пешком? – спросил Никита, вглядываясь в пробку впереди, когда они выехали на подъем и стало видно, что пробка в обозримом пространстве не заканчивается. – Тут час идти, ну уж нет, – покачал головой Саша. – А ехать два, – ответил Никита. – Минимум. Пошли пешком. – Ты видел, что за окном? – поинтересовался Саша с таким видом, будто разговаривал с умалишенным. – Нуууу… просто снег, – пожал плечами Никита. – И ветер. И минус двадцать, которые кажутся мне как минус пятьдесят, – кивнул Саша. Знаешь, однажды я ездил на зимнюю рыбалку в Хайлар, там было теплее. – Я не знаю, что такое Хайлар, – пожал плечами Никита. – Это во Внутренней Монголии, – ответил Саша. – Потом расскажу. Но там капец как холодно. На Тибете я зимой, кстати, тоже был. И там тоже теплее, чем здесь. – Ну, извини, не я погоду делаю, – пожал плечами Никита. – До вашего адреса десять баллов, – влез в их разговор таксист. – То есть вообще ничего не движется. – Фигово, – вздохнул Никита. – Если хотите выйти, я не против, – добавил таксист. – Я тут как раз могу съехать во дворы и взять заявку в другой район. Потому что тут простоять до курантов можно. А дальше уже не получится. – Сань… Ну, пожалуйста, – попросил Никита. – Пошли пешком. По дороге кафешки есть, можно заходить греться. – Ладно, – вздохнул Саша. – Я тебя ненавижу. Но ладно. – Завершите поездку, пожалуйста, – попросил Никита. Водитель завершил поездку, и Никита подтвердил оплату. – Спасибо, – сказал он. – Можно же прямо тут выходить? – Давайте до поворота, тут пять метров осталось, – сказал таксист. – Я пока напишу, что мы пешком, – сказал Саша. – И если мы не пришли, значит, нас замело где-то по пути. – Да нормально все будет, – покачал головой Никита. Саша ничего не ответил, уткнувшись в телефон. Никита только примерно знал, куда идти – в сторону набережной. Но чем ближе море, тем ветер будет сильнее. Но чем ближе к набережной, тем больше кафешек и баров по пути. Денег у Никиты было не густо, но пару раз погреться хватит. А там, он надеялся, они и дойдут до нужного адреса. – Какая же холодина, – поморщился Саша, только выбравшись из машины. В которой, кстати, было не так уж тепло. – Ну да, погодка прям наша классическая – ветер, снег и долбанная влажность сто процентов, – согласился Никита. – А ты, правда, был на Тибете? – Ну, да, – кивнул Саша. – И как там? – спросил Никита, надевая рюкзак. – Если честно, мне там нравится, – ответил Саша. – Да, там сложно. Любому иностранцу там сложно. Но там классно. Я вообще горы люблю. – А ты, правда, жил до этого в Китае? – спросил Никита. – Ну, да, – кивнул Саша. – А… твои родители там работали? – Никите хотелось узнать больше, но немного стремно было лезть с расспросами. Но он решил, что еще пару вопросов задать можно. – Мои родители – дети иммигрантов, – ответил Саша. – Мать русская, отец француз, вроде бы. Я его вообще не знаю. Оба были археологами. Отец не вернулся из экспедиции, еще до моего рождения. А мать, когда мне было тринадцать. Ну то есть… на счет отца я не знаю. Он действительно пропал в горах или просто свалил от нас. Не знаю. Тела не нашли, так что… Да, и маму не нашли. – Ого, прости, – Никита почувствовал себя виноватым за то, что заставил Сашу вспомнить эти болезненные события. – Да ладно, это просто факты, – пожал плечами Саша, повыше натягивая шарф на лицо. – Отца я не знал вообще. С мамой мы тоже не сказать, чтобы много общались. Она почти все время работала, ее почти никогда не было дома. Лет с трех я был белым сыном семьи И, а в тринадцать это просто стало официальным. – Семья И? – переспросил Никита. – Это твоя фамилия? – Да, – кивнул Саша. – По-русски звучит тупо. Но я не хочу менять. А по-китайски это пишется как «перемены». Как Книга Перемен, ну, знаешь, – объяснил Саша. – Профессор И был маминым научным руководителем. Вообще нас университетских детей много было. Человек пятнадцать. Из разных семей. Родители все время работали, ездили куда-то, так что за нами присматривали бабушки и дедушки по очереди. За всеми вместе. Так что… наверное, я не ощущал так потерю родителей, как если бы у меня была обычная семья. У нас у всех были братья и сестры, а вот родители… Ну, они были, но это было не главное, – пожал плечами Саша. – Звучит немного печально, – протянул Никита. – Да нет, – пожал плечами Саша. – На самом деле… Нет, ну, конечно, я переживал тогда, но… Не знаю. Может, я бесчувственный. – А почему… А зачем ты в Россию приехал? – спросил Никита. – Ну… вообще, я не собирался. Мне, конечно, было любопытно отыскать моих предков, – заговорил Саша. Ветер дул им в спину, так что можно было разговаривать. – Но у меня не было такого ну прям серьезного намерения. Я думал об этом – ну, когда-нибудь. Да, в принципе, и сейчас думаю, хотя какое-то время назад я пытался. В общем, мои бабушки-дедушки вернулись на родину в свое время, и… не знаю, что с ними случилось. Может, попали под какие репрессии. Короче, связь с ними оборвалась. А про семью отца я вообще не знаю ничего. Я даже не уверен, что они с мамой были в браке, так что… Но я приехал не совсем за этим, хотя такая цель тоже была. Я просто как-то познакомился с Мишей на конференции. Мы разговорились. Я стал жаловаться на то, что никогда не построю научную карьеру в Китае, потому что для китайцев, ну, будем честными, я чужой белый, который нахрен им не сдался на руководящих должностях. Даже при том, что гражданство у меня на тот момент было китайское. И Миша предложил поехать в Россию. Потому что тут с этим проще. И тут я могу попытаться. Я к тому времени уже защитил пиэйчди, так что вполне мог тут претендовать на кандидата. Не совсем чтобы что-то, но и не пустое место. – Ого, так ты пиэйчди, – удивился Никита. – А ты, я смотрю, даже в расписание не заглядывал? Там, между прочим, указано должно быть, и пиэйчди, и кандидат, – фыркнул Саша. – Заглядывал, – признался Никита. – Но давно. – А память как у рыбки – три секунды? – снова фыркнул Саша. – Так, пойдем-ка за кофе, – Никита схватил Сашу за рукав и потащил в кофейню греться. Потому что злился он, похоже, еще и от холода. – Неплохая идея, – согласился Саша. – Я уже вообще ног не чувствую. – Так, погоди, а сколько тебе лет? – Никита так прикинул, что раз Саша пиэйчди, и он как минимум пару лет преподает в универе, то ему, под тридцать? Выглядел он явно младше. – Ну я в два раза старше тебя, – пожал плечами Саша, когда они взяли кофе и сели за столик. – В смысле? – удивился Никита. – Что, прошла любовь? – усмехнулся Саша. От снял крышку со стаканчика и принюхался. – Нет… В смысле, тебе реально столько? – Никита не мог в это поверить. – Ну, ладно, не в два, – сдался Саша. – Но почти. – Серьезно? – все еще удивлялся Никита. – Соколовский, тебе паспорт показать? – спросил Саша. – Нет… В смысле… Выглядишь ты не на сорок, – растеряно ответил он. – Мне и не сорок, – фыркнул Саша. – Ну… так вот получилось. А ты думал, мне сколько? – Лет двадцать пять, – признался Никита. – Двадцать восемь, может. – Ах если бы, – усмехнулся Саша. – Так что я там рассказывал? – Как приехал в Россию, – напомнил Никита. – А, ну да, – ответил Саша. – Склероз, возраст, сам понимаешь. – Сань, – Никита укоризненно посмотрел на него. – Ты не школьник, я не старый, – Саша похлопал его по плечу. – Все нормально. Так вот. Миша предложил мне приехать в его институт. Я подумал, почему нет. И тогда как раз я много думал о своих родственниках, и думал, смогу ли их найти. В общем, я решился на переезд. Ну, и… переехал вот. Но так уж получилось, что ради докторской степени мне приходится преподавать. Там… все сложно. Ну, и… работаю на диссером. Вот. Все. – Ого… да, вот это история, – если бы рассказывал ее не Саша, Никита не поверил бы. Но Саше он верил. По его лекциям было понятно, что составлял он их не по книгам, а сам, своими руками щупал все те балки, кирпичи и черепицы, о которых рассказывал. – Пойдем уже, я вроде отогрелся чутка, – сказал Саша, возвращая крышку от ополовиненного стакана кофе на место. – Допью по дороге. – Давай, – согласился Никита. – Ты, правда, думал, что мне двадцать пять? – спросил Саша, когда они снова вышли в пургу. – Ну… да, – ответил Никита. – Ну, ладно, может, тридцать. Но выглядишь ты на двадцать пять. – Любишь парней постарше? – усмехнулся Саша. – Иди на хрен, – ласково послал его Никита. – Когда я тебя увидел в первый раз, я подумал, что ты плюс минус мой ровесник. Так что не надо. Хотя, если подумать, а что такого в парнях постарше? – Да, ничего, – пожал плечами Саша. Никите, показалось, что он хотел сказать что-то еще, но не сказал. На улице начало темнеть, кое-где уже зажглись фонари. – Слушай, а ты… ты так хорошо говоришь по-русски, – Никита вертел в руках пустой стакан из-под кофе, в ожидании какой-нибудь урны. – Вообще без акцента. Я бы никогда не подумал, что по сути ты иностранец. Ну… я имею ввиду, ты же вырос и родился не у нас, и говорил там тоже не по-русски, наверное. – Вообще, я с детства по-русски говорил, – пожал плечами Саша. – С мамой. Но не очень много. Когда она возвращалась, мы говорили на русском, она мне книжки на русском читала. Я сам научился нормально читать на русском только в универе. Когда уже умел читать на английском. Английский нас всех заставляли с детства учить, к нам даже приходил один… бельгиец, кажется. Но английский у него был хороший. Он с нами занимался три раза в неделю. И в какой-то период своей жизни на английском я говорил и читал лучше, чем на русском, – стал рассказывать Саша. – Но когда я поступил в универ, в Даляне. Там было полно русских. И туристов, и студентов. Ну, с туристами я не общался, конечно. А вот со студентами – да. Просто… не знаю… Мне тогда казалось, что среди них я буду… ну… более своим, что ли… – В смысле? – удивился Никита. – В смысле, на внешность я нихрена не китаец, – поморщился Саша. – Были бы волосы хоть черные или кожа потемнее… А так я прям белее всех белых, – он снова поморщился. – Так… красиво же, – смущенно заметил Никита. – Вот ты не поверишь, но китайцам тоже красиво, – усмехнулся Саша. – Они от такой внешности просто пищат. Но. Она для них все равно чужая, странная. Дома, в смысле, дома у профессора И, в моей школе, в моем районе ко мне такому как-то привыкли. Да, дразнили иногда, но у меня были братья и сестры, готовые за меня вступиться в любой момент. И вступались, кстати. Иногда до таких драк доходило… В общем, ко мне привыкли, и никого особо не удивляло, какой я. А вот когда я переехал… Меня везде принимали за иностранца и относились соответственно. – Как-то плохо, в смысле? – спросил Никита. – Ну, где-то обмануть пытались, где-то считали, что я языка не понимаю и обсуждали меня прям при мне, где-то просто в чем-то отказывали, потому что рожа слишком белая, – пожал плечами Саша. – Тогда я начал общаться с русскими. На самом деле, не только с русскими, но русских было много. Ну, и мне было интересно, а какие они. Мама в Китае родилась и о России знала только со слов родителей. А они, видимо, по дому скучали, поэтому рассказывали про Россию что-то волшебное. Сначала маме, а мама – мне. Ну, и мне было интересно, что это за такая волшебная потерянная родина. – Но оказалось, что она нихрена не волшебная, – заржал Никита в голос. – Ну, в восемнадцать я уже и не ожидал, что все эти сказки окажутся правдой, – пожал плечами Саша. – Но интересно мне было. А еще с иностранцами, как мне казалось, я не буду чувствовать себя таким чужим. Но… – он на секунду замолчал и развел руками, как бы показывая, что ошибался. – Но общался я с ними все равно много. И переписывался. И вот тогда я научился, наконец, читать на русском. Ну, это оказалось даже полезно. Хотя до сих пор я предпочитаю, конечно, читать на английском или китайском, это попроще. – Но ты так лихо просек, что я слизал реферат, – удивился Никита. – Я это по твоему лицу просек, – фыркнул Саша. – Это не честно, – возмутился Никита. – А списывать – честно, – кивнул Саша. – Ну, блин, мне было стремно ходить на твои пары, – признался Никита. – Попросить телефон не стремно было, а на пары ходить стремно, – хмыкнул Саша. – Ну вот поэтому и стремно, – ответил Никита. – Я же телефон твой попросил. А потом оказалось, что ты мой препод. Стремно. – Так я ж дал тебе телефон, – удивился Саша. – Вот если бы я его тебе не дал, тогда еще можно было бы понять. Я, кстати, ждал, что ты мне напишешь. Обидно было, когда я понял, что ты этого не сделаешь. – Ну… я, – Никита почувствовал, что ему стыдно. – Мне было стремно… – Ты повторяешься, – фыркнул Саша. – Ну, прости, – попросил Никита. – Я не знал, что… Я не думал тогда, что это для тебя важно… – Ну да, я же всем подряд свой телефон даю, – кивнул Саша. – Это что, наша первая ссора? – нахмурился Никита. – Не знаю, – пожал плечами Саша. – Просто я замерз… – А далеко еще идти? – спросил Никита. – Да, уже не очень, – ответил Саша. – Какая же холодина… Лучше бы дома остались, уж секс я бы как-нибудь пережил… – Новый год надо праздновать с друзьями, – возразил Никита. – Секс никуда не денется. – Ты нормальный вообще в твоем-то возрасте от секса отказываться? – посмотрел на него Саша с нескрываемым удивлением. – Я не отказываюсь, – нахмурился Никита. – Давай зайдем еще куда-нибудь погреемся, – предложил он, понимая, что Саша злится не на него, а из-за холода. Ну, наверное. – Да ладно… Дойдем уже, – вздохнул Саша. – Расскажи про учебу в Даляне, – попросил он, решив, что Сашу стоит отвлечь разговором, на котором он сможет сосредоточиться и не думать о том, насколько сейчас холодно. – А что рассказывать? – спросил Саша. – Учеба как учеба, – он помолчал несколько секунд. – Ну… хотя это было довольно весело. Не скажу, чтобы учиться мне было сложно. Хотя, я думаю, что многие преподы думали, что я иностранец и учусь по гранту, и поэтому завышали мне оценки. Или их удивляла чистота моего китайского… И они ставили мне хорошие оценки только за это, не знаю… Но у меня было довольно много свободного времени, – признался Саша. – Жаль, что меня никто за иностранца не принимает, – вздохнул Никита. – Ну, у вас как-то разнообразие побольше, – ответил Саша. – Когда ты говоришь «у вас», это очень странно звучит, – признался Никита. – Ну просто ты… ну это ты. Ты не выглядишь чужим. – Зато я таким себя чувствую, – пожал плечами Саша. – В смысле? – немного удивленно спросил Никита. – В смысле… я чувствую себя чужим, потому что… ну, потому что я чужой, – ответил Саша. – Я чужой здесь, хотя окружающим я не кажусь чужим, потому что я выгляжу как они. Но я чувствую себя чужим, потому что… все это – ваш новый год, ваши шутки, ваша еда, ваши имена – для меня это все чужое. Я адаптировался, привык, что-то мне даже нравится теперь, но оно все равно остается чужим. А дома… в смысле, в Китае, я чужой, потому что я белый… Там я чувствую себя дома, но там… все смотрят на меня как на чужого… – Ты не чужой, – Никита осторожно взял Сашу за руку. В сгустившихся сумерках в метель этого бы все равно никто не увидел – прохожие прятали лица от ветра и смотрели себе под ноги, а не по сторонам. – Может быть, ты другой. Но ты не чужой. Он хотел сказать что-то еще, но Саша потянул его за руку. – Нам вот сюда, – он указал на темный провал арки, уводящей во внутренний двор дореволюционного дома. – Надеюсь, эти придурки еще не все выпили и сожрали, – добавил он. – Какая же холодина…