Некроблог

      Дорогу к усадьбе подпирали низкие живые изгороди. В начале стояли два золотых льва с постными рожами — остатки былой роскоши. Из каждой постной рожи по сорняку, колючему и крепкому.       — Попса.       Арсений стряхнул несуществующие пылинки со своего синего макинтоша, проверил пушку на наличие световых патронов и фотоаппарат — на наличие бленды. Выражение лица его сохраняло отстранённость, но голубые глаза сверкали в предвкушении трындеца. Завидую. Я прошёл через двенадцать увольнений, чтобы понять — найти работу по душе могут только сверхумные типы. Что бы ни верещали в мотивационных статьях, необходимы мозг, трудолюбие и отсутствие позывов к компульсивному нытью. Хотя в «Некроблоге» я держался уже три месяца без балды. Блистательный рекорд. Учитывая мой возраст и скрипучую агрессию к Лаврентию, просто фантастическая преданность делу.       Мы двинулись вперёд, изредка поглядывая на морокометры. Никаких признаков смертной активности не наблюдалось, но атмосферка туманилась гнетущая, до неприятных мурашей.       — А чё мы сюда приехали? — решился спросить я.       Арсений неопределённо хмыкнул, запечатлевая на старенький Nicon скудные ландшафты.       — Попробуем подпортить вечерок одной безголовой даме. Простенькая, сложность где-то на семёрочку.       Я издал нервный смешок:       — «На семёрочку»? По нашей десятибалльной шкале — на семёрочку? В последний раз твоё «на семёрочку» хренануло на всю соточку. Почему мы не взяли остальных?       — Они мешаться будут. А у тебя ноги длинные, бегаешь быстро, и мне не перечишь — красота!       — Понять не могу, ты обосрал или комплимент сделал, — хмыкнул я. — А где досье? Поз сделал досье на даму?       Арс промолчал. Я застонал:       — Арс, только не говори, что ты не попросил Диму сделать досье.       — Хорошо, не буду.       — Арс!       Но отступать некуда. Мы приблизились к парадному и прислушались. Ничего. Дом ждал, когда мы откроем двери. Как гостеприимно. Я вспомнил, что забыл положить бумеранг, на автомате потянулся к чехлу и обнаружил оружие на месте. Видимо, Дима проверил наши вещи перед выходом. Только благодаря его педантизму мы и выживали, честное слово.        Как нам достанется, если он узнает, что мы без досье попёрлись! Надеюсь, он соблюдает третье правило «Некроблога».       (Третье правило «Некроблога» — не читать статьи коллег из «Некроблога».)       Вошли без стука. Холод собачий, морока как тумана на болоте, одно хорошо — по этикету безголовых дам не принято нападать с порога. Усадьба тёмная, двухэтажная и до того симметричная, что голова закружилась: перед нами холл с лестницей, по бокам от лестницы две одинаковые вазы, по бокам от ваз — два одинаковых прохода в две одинаковые гостиные. По завалам старой мебели на ступенях мы предположили, что основной источник паранормальщины находится наверху.       Начали облагораживать первый этаж. Я обежал комнаты с правой стороны, Арсений — с левой. Расставили переносные светильники, сделали замеры морока и осмотрели пространство на наличие запасных выходов. Я не нашёл ни одной личной вещи. Только две пары одинаковых скакалок — с одной прыгаешь, второй душишься. Даже на кухне не осталось никаких ножиков или половников. Всё, что не прикреплено, снесено к завалам на лестнице, а прикреплённое оторвали и отнесли туда же. Кроме скакалок. Думаю, они появились здесь гораздо позже.       Когда мы снова встретились в холле, Арсений едва ли не писался от счастья. Его первое задание после недельного больничного отпуска. Наверное, он на личных радостях решил взять меня на «семёрочку». Обычно отправляет к Теням, умершим по причине поскользнулись на банановой кожуре. Они, чтоб вы понимали, где-то на минус троечку. Дедовщина! Пацанам по двадцатнику, вот и принижают. Как бы то ни было, сегодня мне дали шанс показать себя и добиться повышения. Я точно его просру, но всё равно приятно.       Около полуночи светильники начали плавно тухнуть. Первый, второй, третий… Мы встали под лестницей, прижимаясь спина к спине. Время замерло. Холод прокрался под кожу, сжал сердце и орган пониже. Давно я в подобном движе не участвовал. Радовало только то, что Арсений перестал вести себя как пятилетка в Диснейленде и снова вошёл в образ отважного рыцаря.       — Значит так, — подал он голос, и я вздрогнул от неожиданности. — По моим сугубо профессиональным наблюдениям, дама похудела на два килограмма головы в районе верхних этажей. Оттуда начинает манифестацию: со второго этажа до холла, от холла до правой гостиной, от правой гостиной до кухни. И обратно. Неприятная особенность — она быстро перемещается в пространстве. План такой: я задерживаю её на кухне, ты обезвреживаешь второй этаж. Только ради мамы, всё делаем тихо. Помни, что все Тени чувствительны к звукам. Понял? Киваешь, а морда неубедительная. Ещё раз говорю — как можно тише. Замётано?       Отличный план. Нарушает три антитеневых кодекса и вообще никак не продуман. Но перечить Арсению бесполезно, и я дежурно кивнул. Выражение лица, похоже, меня выдало. Никогда не мог нормально скрыть эмоции.       — Не боись, — отмахнулся Арсений. — Умрём и умрём. Смерть теперь — этап взросления.       Всегда так было, даже до Нашествия. Например, я где-то читал, что в каждом четвёртом фильме показано сто девятнадцать инсценировок убийств — а сколько кинца мы смотрим за месяц? Но Арсений о другом. О том, что сейчас подросток видит умерших больше, чем себя в отражении. Мне шестнадцать, а я уже пережил шестерых коллег. Они дохли как мухи. Винить себя за чей-то последний вздох стало так же привычно, как пить тошнотворный капучино из кофеавтомата. Но, несмотря на большой опыт горевания, я не могу воспринимать смерть как «этап жизни». Это всё ещё пиздец.       Не успел я ответить, как пол заскрипел. Тень наверху демонстративно зацокала каблуками. Тоже мне. Приехала бы ко мне в деревенскую хату, где скрипят от одного неосторожного зевка, тогда бы поговорили. Фигня. Только руки трясутся и лоб мокнет, а так — фигня.       Я ткнул Арсения под бок, показывая, что слышу приближение. Он убедился в моей безопасности и растворился во тьме дома. Вовремя — на лестнице послышались неторопливые тяжёлые шаги. Неестественное свечение полилось по ступеням вниз, холод пробежался по позвоночнику и до затылка. На баррикады дама плевала с высокой колокольни. Я чувствовал мёртвую силу — где-то на десяточку. Ко всему прочему, разве Арс не говорил, что дама двигается быстро? Как же с таким черепашьим темпом она бегает по дому?       Потом она выплыла. Я не удержался и выглянул из-за ступеней, чтобы увидеть её. Страхолюдина кошмарная! Плоская фигура, руки по швам и отсутствие силуэта башки. Если вы никогда не видели Тень, вы не поймёте, каким всепоглощающим оттенком чёрного они обладают. Охотников часто спрашивают: как вы видите врагов в темноте? Да зашибись видим. Ночь синяя, темнота блёклая, а Тень как первый смоки-айс в жизни баб, как шашлык Серёжи, который он постоянно роняет в мангал, как день похорон, как самое скверное настроение. Чёрный умеет ослепляюще светиться. Тень похожа на дыру в пространстве, которая высасывает из тебя все силы пылесосом. Стрёмное зрелище. Никогда к нему не привыкну.        Как только Тень повернула в гостиную, я тихо обогнул лестницу, хватаясь за пушку. От второго этажа веяло остатками призрачной холодрыги, и я судорожно выдыхал пар изо рта. Наверху заметил широкий коридор и несколько закрытых дверей. Времени оставалось мало, поэтому я резвой овечкой начал пробираться через завалы: сначала балансировал на упавшем столе, затем прокрался между кресел. Пыль летела только так, я еле удержался, чтобы не чихнуть. И лишь в самом конце акробатического номера я задел ногой дощечку. Она падала, падала, и вместе с ней падало что-то внутри меня.       Бум.       Я замер. Кровь в венах перестала течь, сердце азбукой Морзе отбивало слово «сука». Я прислушивался как мог, но слышал лишь своё сбивчивое дыхание, звенящую тёмную тишину и мысленный ор Арсения.       А потом раздался настоящий вопль.       На следующем кадре я легко преодолеваю препятствия, которые раньше показались бы непреодолимыми. Нет ничего невозможного для человека, который обосрался. Вдобавок я успел подумать о том, как и почему даже безголовая Тень умудряется ругаться на меня, и пришёл к выводу, что это моя вторая Сила.       Победив лестницу, кинулся в коридор второго этажа. Двери на пути, абсолютно одинаковые и безликие, не открывались, кроме самой последней. Я не вбежал, я ввалился внутрь, чтобы запнуться об ковёр и ничком упасть на пол. Тень цокала каблуками по лестнице, дыщ-дыщ-дыщ, орала, разрывая перепонки. Я успел только перекатиться до стола, чтобы забраться под него и замереть. Рукой прикрыл рот и нос, хотя кислорода не хватало, а перед глазами всё плыло. Повеяло знакомым холодом, таким пронизывающим, что мгновенно задубели все конечности. Интересно, успею я вытащить пушку, или погибну на первом же нормальном задании?       Цоканье и крик прервались у самого порога. Слишком резко. Но холод, холод-то никуда не девался, до сих пор заставлял пальцы покрываться инеем. Чего она ждала? Я вытащил серебряный кинжал. Подождав немного, аккуратно высунул нос из-за ограды. Безголовая дама стояла. По понятным причинам я не мог знать её эмоции, но, судя по сгорбленной позе, она была напугана не меньше меня. Не знаю, чего я страшился больше — нападения или бездействия. Если она чего-то остерегается, значит, у меня есть проблемы, о которых я даже не имел понятия.       На первом этаже кто-то начал улюлюкать. Потом я услышал знакомый голос:       — Куда ты намылилась, чучундра?! А голову ты дома не забыла?!       Арсений! Мы с моей подружкой уже и забыли про него. Безголовая мигом взъерепенилась и понеслась прочь, страшно грохоча по полу. Я рвано выдохнул. Теперь времени совсем в обрез. Выбравшись из-за стола и отряхнувшись, я включил встроенный фонарик на макинтоше. О, срань, что я увидел! Опять дебильная симметрия, вызывающая клаустрофобию — две одинаковые тумбочки возле двух одинаковых кроватей вблизи двух одинаковых столов. Перед двумя одинаковыми шкафами, стоящими друг напротив друга, сияли в лунном свете два одинаковых тёмных пятна непонятного происхождения. Единственное, что выбивалось из колеи однообразия, — множество семейных фотографий. На них чаще всего появлялись четыре человека. Мать, отец и сёстры-близняшки. Сёстринский портрет подписали внизу: «Лиза и Изольда, август третьего».       Близняшки.       Я сильно сокращаю время, которое мне понадобилось, чтобы понять очевидную вещь. Почему Арсению казалось, что Тень перемещается быстро, если во время манифестации она еле двигала ногами? Потому что это не одна Тень. Прикол, да? Осталось определить, где шляется вторая.       Детская загадка. Учитывая мою везучесть, реакцию безголовой и пятницу тринадцатое в среду четырнадцатого, она здесь. Очень здесь.       Я сглотнул и сильнее сжал кинжал в потных ладошках. Махаться без разбору смысла нет, борьба с ветряной мельницей. После ранения Тени растворяются, чтобы начать манифестацию с самого начала. Проще сразу найти и освятить место, из которого они исходят. Обычно из орудия убийства.       Как думаете, её застрелили?       Стараясь не издавать лишних звуков, я стоял как истукан и бегал взглядом по полкам, надеясь найти какой-нибудь злосчастный топорик или что-то острое. Можно ли отрезать голову шкатулкой с балериной?       Холод настиг меня. Тень здесь, и она наблюдает за мной. У меня не оставалось выбора.       — Лиза.       Мой голос прозвучал жалко и тихо. Ничего не произошло. Я вздохнул и попытал счастье снова:       — Изольда.       Мир завертелся вокруг меня, или я завертелся вокруг мира. Лёгкая тошнота, запах смерти. Изольда внутри меня. Я внутри Изольды.       Романтика.

***

      Прошёл слушок, что родители дают почитать мелкоте «Некроблог» как еженедельные приключенческие рассказики. На такую аудиторию, пацаны, я думаю, не рассчитывали. Но, мелкота, послушайте — всё это происходит на самом деле.       Даю краткую справочку.       Тени – это типа призраки, только Тени, понятно, да? Взрослые не видят Теней, зато молодые — легко. Нашествие Теней случилось в 2012 году. Все ржали над племенем майя, а оно оказалось право. Буквально право, учитывая, что это реально конец света.       Некоторые дети после Нашествия обрели магические способности — Силы, черпаемые из мёртвого мира. После двадцати пяти лет Силы слабеют, к тридцати исчезают, поэтому на службу отправляют совсем малышами. Если вы вдруг начали гнуть ложки силой мысли и хреначить огнём изо рта, как дракончик Пыхалка, то сочувствую. Сильная молодёжь в обязательном порядке идёт в охотники высшей категории. Бессильная может попасть в охотники низшей категории или не идти в охоту вообще. Им классно. Они могут ненавидеть уроки в школе, потому что их до этих уроков в принципе допускают. Нас вот нет.       Зато Сильных охотников всегда уважают. Только вот я умудрился стать неуважаемым Сильным охотником.       Никогда не писал в этот блог, но пора познакомиться. Меня зовут Антон, я родился в n-ном посёлке, назовём его Выселки, так как все постоянно пытаются из него выселиться. Какое-то время прожил в уверенности, что мир ограничен ангарами, полями и вереницей Теней по компасу соответственно. Повзрослев, начал подозревать неладное: друзья по совершеннолетию спешили покинуть дом и никогда-никогда не вернуться. Но один вернулся. Он рассказал, что крутые пацаны не обходят теневые поля стороной: они сражаются и побеждают, проигрывают и умирают. Кровь у воинов бурлит, в глазах хищный блеск, и все девчонки в обморок кидаются, стоит им мимо пройти. Наплёл чепухи, в общем. Но я повёлся. Не мог не повестись. Приятно мечтать уехать, стать охотником на Теней, о которых я мало что знал. Знал, они опасны. Знал, пришли в день рождения моей младшей сеструхи. Знал, раньше не существовало строгих комендантских часов, моды на разведение светлячков, баек про Леди Кровь. Мамуль с ностальгией вспоминала о своей спокойной светлой юности, но после восторженных рассказов товарища я не мог продолжать завидовать ей.       Я очень хотел оказаться Сильным. И оказался на свою голову, когда мне стукнуло тринадцать.       Мамуль работала денно и нощно, а мы с малой были предоставлены сами себе. Естественно, все предостережения по поводу теневых полей пропускали мимо ушей. Таких полей у нас дофигища. В средние века здесь активно казнили кого ни попадя, заблудшие души темнили практически на головах друг у друга. Заходить на их территорию считалось смертеподобным. Конечно же, благодаря такой рекламе любимым развлечением детворы стала проверка на прочность — чем дольше простоишь возле светового ограждения, тем ты круче. Многие падали в обмороки, получали ожоги эктоплазмой, впадали в кому. Словом, вели интересный и захватывающий образ жизни. И я не исключение. Я славился тем, что мог простоять полчаса невредимым, да ещё и показывать факи проплывающим мимо Теням предполагаемых крестьянок. Это сейчас позор, а тогда — предмет гордости.       Однажды я как обычно выёживался перед корешами. Шла вторая четверть полуночи, ноги затекали. Пацаны менялись, лишь сеструха всегда оставалась рядом и лепила песочные куличики под светом маленького девчачьего светильника. Всё было чики-пики, но я постоянно слышал женские рыдания и не мог определить, откуда они исходят.       — Я не виновата-а! — плакали надрывно. — Не на-до-о!        Насильников в Выселках отродясь не водилось, истеричек тоже. К тому же я не узнавал голоса, а прохожие вели себя как так и надо.       В конце концов я свистнул мимо проходящего пацана и спросил:       — Кто рыдает уже полчаса?       — Где?       — Ты глухой, что ли? Вот же, прямо рядом.       Пацан покрутил своей башкой направо-налево, затем — пальцем у виска. И ушёл. Тогда я обратился к более доверенному лицу:       — Мелкая! — сеструха обернулась. — Ты слышишь, кто-то плачет?       Как сейчас помню этот момент. Мелкая лыбится обычно. А тут с каменным лицом повернулась, прям другой человек. Повернулась и указала пальчиком на поле. Я тоже обернулся. Вижу — в тридцати сантиметрах от меня Тень вздрагивает всем своим плоским чёрным телом. Заметив, что я таращусь, она поднялась надо мной, застилая весь мир мёртвой материей.       — Помоги мне, — эхом далёкого мёртвого мира прогремела она. — Помоги мне, Антон!       Я завизжал как девчонка, отпрыгивая два физкультурных норматива назад. Сестра, хоть ничего и не слышала, тоже за компанию обосралась. Я подобрал светильники, взял сестру на руки, и мы драпанули домой, оставляя мёртвых рыдать позади.       Через сестринское «незя маме вгхать» коллективным разумом было принято решение рассказать всё мамуль. Думаю, она заподозрила неладное, как только пришла домой и узрела хату блестящей от чистоты, наполненной ароматами её любимого пирога.       После того как нас отчихвостили по самое не хочу, мы вместе стали искать похожие признаки в Базе. Не хочу хвастаться, но даром общения обладают лишь три процента Сильных. А самих Сильных не более миллиона в мире. Почившая (или нет) Леди Кровь тоже обладала Силой медиума — уникальная способность. Но типа в этом вся соль. Ни одна приличная академия охотников не может подготовить детей к базару с мёртвыми. Есть только закрытая государственная лаборатория, которая занимается исследованием необычных Сил. Но мы же понимали, что оттуда не возвращаются.       — Тебя отнимут, — расплакалась мамуль, — будут проводить анализы…       Я был маленький, и слово «анализы» вызывало во мне ужас.        — Не дадут вырастить нормально… Не дадут закончить школу, поступить в институт… Боже, я так хотела, чтобы ты жил спокойно…       Сестра тоже расплакалась на всякий случай. Тяжело жить в окружении женщин. Зато есть стимул всегда оставаться оптимистичным.       — Я поеду в город и начну работать, — сказал я, выпятив грудь. — Я никому не дам себя в обиду.       Мамуль усмехнулась.       — Езжай.       В её голосе слышалось столько неверия! Меня это возмутило. На следующий день я взял шмотки, последние карманные деньги, написал записку, сел на электричку и уехал прочь — в успешное будущее.       Успешное будущее встретило меня грязным вокзалом, а затем — чередой унизительных собеседований, коротких подработок фрилансером и увольнений со срачами вдрызг.       Мамуль, с которой мы созванивались каждую неделю, умоляла меня вернуться. Но я знал — если я вернусь, из дома меня больше не выпустят.       Я говорил, что нашёл себе замечательную работу. Правда в том, что полгода я шароёбился на улице и работал мальчиком на побегушках. Никому не нужна болтовня с Тенями. Теней нужно устранять, желательно быстро и тихо. Постепенно я стал реже говорить про Силу, чаще притворяться охотником низшей категории. Притворялся так хорошо, что чуть сам себе не поверил. Пока Арсений мозги на место не вставил.       Собеседоваться в дом «Некроблога» я притопал с двухлетним опытом безуспешной подработки и потерянным детством. Увидел их объявление в метро. Я ничего от них не ждал, ни на что не надеялся. Просто хотел, чтобы они меня приняли за Тень и устранили к чертям собачьим.       А дом прекрасный — двухэтажный, европейский, расположен на Хлебной улице рядом с пекарней. Это где тусуются богатеи и нефтяники, если что. Заебумба, согласен. Однако эти соседи до сих пор думают, что меня из жалости усыновила пара влиятельных геев. Ну, и старая бабка с хвостиком, куда без неё.       Один влиятельный гей открыл мне двери в тот день. Перво-наперво я отметил лишь отдельные детали: охренные магические чётки, седые виски, усталый тёплый взгляд поверх бутафорских очков. В свои девятнадцать он, казалось, уложил пятьдесят лет охотничьего стажа.       Боюсь представить, до чего он докатится к тридцатнику.       Я метров сто, он мальчик с пальчик, однако осматривал меня сверху вниз. Насмотревшись, крикнул внутрь дома:       — Арсюх, ещё один.       Ему нечленораздельно ответили, и он снова поглядел на меня:       — Давай по-бырому. Сколько видов соляных растворов признаны ЛПК?       — Э-э-э, двенадцать, вроде бы.       — Так вроде бы или точно?       — Точно.       — При устранении Тени-самоубийцы первым делом надо?..       — Найти вещь, которой она себя убила.       — А если она сбросилась с крыши?       — Обработать место падения.       — А если их две?       — Не дать им… совокупиться.       — Совокупиться, — эхом повторил парень и приподнял уголок губ. Его суровая складочка на лбу разгладилась. — Неплохо. Сорян, что с порога — уйму бергамота тратим на дилетантов. Заваливайся, сумки на полку, куртку на крючок. Направо и до упора. Не стой столбом, холодно.       Интерьер дома совпал с помпезной внешностью. Красивый, бежево-белый. Я в дизайне не шарю, но какие-то модерны с ренессансами есть: картинки всякие абстрактные, фигурные стены, штуковины повсюду. Короче, вы поняли.       Охотник быстро провёл меня по коридору до деревянных дверей. Прежде чем открыть их, шепнул:       — Будь готов ко всему.       С этими словами пихнул меня вперёд и захлопнул двери, отрезая пути к отступлению. Чудно.       Я ожидал увидеть кабинет деловой колбасы, заваленный учебниками по искусству боя, детскими мемуарами Леди Радуги и кодексами, однако помещение оказалось почти пустым. Изумрудные обои, фиолетовые пуфики, тёмный вишневый стол. Из примечательного — аптекарский шкаф с сотнями таинственных квадратных ящичков. Они все жужжали.       С кресла поднялся парень с чёрными волосами, в чёрной рубашке и чёрных джинсах со стразами-заразами. Он напоминал мне ворону, укравшую девчачью блестяшку. Движения быстрые и точные, как и у всех охотников, только более пластичные. Пространство вокруг него не нужно было заполнять вещами — с этим отлично справлялась его неуёмная энергия.       — Антон, — улыбнулся он, протягивая мне обе ладони. — Приятно видеть вас.       — Арсений… Сергеевич, — с заминкой поприветствовал я, пожимая его руки.       Возникла небольшая неловкость. Ему двадцать один, мне на днях шестнадцать. Разница в возрасте была не такой большой, чтобы говорить на Вы, но и не такой маленькой, чтобы говорить на Ты.       — Арсений, пожалуйста. Присаживайтесь, — он присел обратно на кресло, одновременно указывая на пуфик.       Я подошёл к сидению и резко отступил.       — Это чё такое? — я то ли хрюкнул, то ли взвизгнул.       Представьте, что вы ищете мелочь на кассе за пять минут до закрытия магазина при длинной очереди — вот такой негатив можно почувствовать, приблизившись к этому пуфику. Магический спектр по моим внутренним ощущениям ограничивался чистейшей злостью. Никогда не видел настолько гневный пуфик. И садиться на него не желал.       — Простите, должен был проверить, — невинно хлопнул ресницами Арсений. — Некоторые дети без способностей пытаются обхитрить нас.       — И за это вы их сажаете задницей на Ад?!       Видимо, я слишком экспрессивно взмахнул руками, потому что идеально уложенная челка Арсения подпрыгнула от секундного ветра. Но он остался невозмутим и ответил мне с долларовой улыбочкой:       — Да. Но это всего-навсего кресло убиенной третьей категории, ничего страшного. Возьмите другой пуфик, пожалуйста. Да, вот этот.       — Ага, третьей категории, херня на палке. А чё оно у вас делает?       — Спросите об этом Диму — он постоянно всякую дрянь домой таскает.       — Я всё слышу! — прокричал уже знакомый мне голос.       Арсений скуксил лицо для двери. Затем вернулся ко мне и заговорщески прошептал:       — Если мы будем говорить тише, то лихо угомонится. Итак, вы умеете считывать ауру вещей. Вы Сильный, но при этом никогда не указываете свою Силу в резюме. Я могу поинтересоваться, в чём именно она заключается?       Вот и подошло к концу самое короткое собеседование в моей жизни.       — Антон? — выжидающе улыбнулся Арсений.       — Она бесполезная, — сдался я. — Совсем без понта.       — Бесполезных талантов не бывает. Скорее всего, вы просто не умеете их правильно подавать.       Арсений ждал, пока я соберусь с духом. Однако терпение у него всегда было в дефиците, поэтому в следующую секунду он начал давить:       — Я должен знать, кого нанимаю.       А я должен знать, что могу доверять вам такую информацию. Впрочем, была не была.       Я закрыл глаза и скомканно пробубнил:       — Я умею общаться с Тенями.       Ну вот. Вроде бы мир не схлопнулся и учёные не забрали меня на испытания. Или ещё хуже — на анализы.       — Вот как, — задумчиво произнёс Арсений. — Прямо умеете, или идея в зачатке?       — Чё?       — Ох, как объяснить. Вот я умею общаться с людьми — сейчас с вами болтаю, языком ворочаю. Но это не означает, что я могу договориться с ними о чём угодно. Не могу заставить соседку выгуливать её трясущуюся тявкалку подальше от дома. Не могу заставить Диму отказаться от пуфиков прямиком из Тартар. Переговоры не моя специализация. Но ваша. Вы умеете усмирять гнев Теней-убийц? Можете вывести их на чистую воду? Заставить повременить с манифестацией, пока коллега перезаряжает пушку?       Я промолчал. Арсений помотал головой.       — Ваша Сила любопытна для работодателей. Проблема в том, что сами вы не любопытны. — Меня бросило в жар, и я до крови искусал внутреннюю сторону щеки. — Вы не умеете использовать Силу. Я не эксперт, но по опыту говорю: будь вы хорошим коммуникатором, начали бы диалог с лёгкого комплимента. Так зачем нанимать человека, который не умеет пользоваться данными ему способностями?       После жара начался период вечной мерзлоты. Тогда я не анализировал ситуацию. Я ждал, когда мне посоветуют купить билет до Выселок и сидеть там до конца дней, пока моя дешёвая душенька не воспрянет над полем в числе прочих.       Арсений внимательно наблюдал за моим поведением.       — Я вас не виню, — добавил он. — Вам всего пятнадцать, время исправиться есть. Так что я предлагаю вам стажировку.       Стажировка после такого провала? Мы что, в Диснее?       — Первое время вы работаете на нас как охотник низшей категории. Мы учим вас всему, что знаем сами. Как только мы поймём, что вы готовы, возьмём на нормальное задание. Справитесь с ним — останетесь. Не справитесь — до свидания.       Я едва нашёл силы разлепить пересохшие губы:       — Очень мудро и милосердно с вашей стороны. Я согласен.       Арсений искренне рассмеялся:       — Быстро учитесь.       Он снова изменил выражение лица и положение в кресле — в сотый раз. Мне казалось, что передо мной мелькали множество людей, и все с шилом в заднице.       — Два условия, Антон. Во-первых, мы не просто бюро расследований, мы — редакция. Ведём блог, где поочередно рассказываем о самых интересных случаях из практики. Нужно прочесть список наших правил. Они касаются и редакции, и бюро в целом. Их всего десять, но соблюдаются они строго. Идёт?       Насчёт писательских способностей я жёстко сомневался и сомневаюсь сейчас. До сих пор не знаю, как пишется слово «грамотность», с двумя «м» или одной, о чём вы. Но парни сказали, что я могу не узнавать значение слова «фабула», если пишу о том, от чего пригорает. Не совсем их понял, но, кажись, вот-вот.       — Во-вторых, я хочу попросить тебя на первое время сохранить свою Силу в тайне от Димы. Для него общение с Тенями — тема весьма… болезненная. К тому же он вряд ли расскажет свою.       — Дайте угадаю. Она у него поганая.       — Именно.       — Поэтому вы хотите, чтобы мы узнали правду только в момент накала страстей.       — Абсолютно верно.       — Зачем вы идёте мейнстримными дорогами из турецких сериалов?       — То, что они мейнстримные, не значит, что они недейственные. Я только что придумал третье условие: не перечить мне!       — Понял-принял. А что с остальными Силами?       — Серёжа обладает Силой убеждения. Потеряете бдительность, и окажетесь марионеткой в его руках.       — Пушка. А вы?       — А я отлично умею делать глазунью.       — Бессильный?       — Вроде того.       — Вау!       — Вау? — искренне удивился Арсений. — Обычно говорят, что я пария и отщепенец. В школе пытался войти в общество, но меня принимали не с «Вау!», а с «Фу!».       — В некоторые общества входить вредно, — пожал я плечами. — Сколько работал, так и не усёк разницы между Сильными и Бессильными. Только последних больше чмырят. Поэтому то, что вы работаете на такое крутое бюро несмотря на отсутствие Силы, вызывает уважение. Без балды.       Арсений довольно улыбнулся.       — Благодарю, Антон, — он прикрыл глаза и немного помолчал. — Если у вас нет больше вопросов, вы можете осмотреться, познакомиться с Димой и после этого подписать бумаги. Но прежде загляните в ящик.       Я перевёл недоумённый взгляд на аптекарский шкаф:       — Какой именно?       — Какой сердце велит открыть.       И я выбрал. А после вышел из кабинета в ошарашенном состоянии. Из-за угла выглянул предполагаемый Дима и вопросительно кивнул головой.       — Он дал мне девчачью пудру девятнадцатого века! — выпалил я, махая железной баночкой перед его носом. — И сказал носить ее с собой постоянно! ПУДРУ!       Я осекся, когда понял, что никого этим выпадом не удивил.       — Ага, бывает, — кивнул он. — Ну чё, принял или не принял?       — Принял…       Брови Димы поползли вверх.       — Батюшки… Так сколько сахара тебе класть?       Пока чайник закипал, он провёл экскурсию по дому. Несмотря на дороговизну, видно, что жилплощадь занимают пацаны — сушилка прямо в коридоре, равномерный бардак средней тяжести, плакаты рок-групп где ни попадя. Мне всё понравилось. И планировка необычная. Открытая кухня под лестницей, там же кладовка. В кладовке секретная дверь в подвал, заменяющий нам офис. Ездить никуда не надо — клиентов принимают в гостиной, просторной, с камином и книжным шкафом.       По прошествии времени могу сказать, что здесь постоянно находишь дребедень, которой раньше тупо не существовало. Буквально вчера я заметил в стене мини-арку, как из «Тома и Джерри». Нагнувшись и заглянув внутрь, упёрся в трёхмерную светящуюся надпись: «Дыра, поставившая тебя раком».       У вас возникли вопросы? У меня тоже.       На втором этаже располагаются спальни. Дверь в спальню Арсения выделяется скучной безликой монотонностью. Дверь в спальню Димы украшают греческие росписи. Дверь Серёжи, тогда незнакомого мне, расписана пожеланиями, анекдотами и шутёхами от разных людей. Моя дверь покрашена в светло-зелёный, а сверху золотой краской выведена буква «А».       — Это спальня бывшего охотника, — пояснил тогда Дима.       — Что с ним стало?       Он промолчал. Тогда я преувеличенно бодро произнёс:       — Ну, буква мне подходит!       Дима облегчённо выдохнул и отблагодарил меня кивком головы.       Комнатка оказалась маленькой, но уютной. И она только моя! Прикиньте? Никаких храпящих соседей и совокупляющихся голубков — только я! Никаких смен на койку — только я и только я, представляете?       Диму, кажись, забавлял мой восторг по поводу отдельной кровати и широкого окна. Он стоял со спокойной улыбкой, однако во взгляде читался скрытый напряг.       Наконец он заговорил:       — Что можешь сказать о нашем новоиспечённом эйчар-специалисте? За последние три месяца он вогнал в ужас половину городских фрилансеров.       Я поглядел ему в глаза:       — Чем вы смотрели, когда подписывали с ним договор?       — Меня зрение подвело, у Серёги вместо мозгов чифир с укропом. У Лаврентия выбора не было. Что с тобой не так — пока выясняю.       — Кто такой Лаврентий?       Дима кивнул на стул, где вальяжно развалился короткошёрстный комок кота. Один глаз его был приоткрыт и презрительно поглядывал за каждым моим движением. Я уже тогда понял, что мы не сойдёмся.       — Прелесть какая, — пробормотал я.       — Слушай, можно откровенный вопрос? — решился Дима. Я настороженно кивнул. — Арсений конченный. Прекрасный, но конченный. Иногда он делает поспешные выводы и решения — нанять пятнадцатилетнего лба на опасную работу мне кажется одним из таких. Поэтому я хочу спросить…       Я уже ощетинился, как вдруг он выдал:       — Я хочу спросить, сможешь ли ты потерпеть наше опекунство? Я точно знаю, что первое время буду вести себя как мать-утка. Да и за адеквашку парней не ручаюсь. Если нет, то тебе лучше утопать.       Я расслабил плечи.       — Если ваши запреты не будут касаться сигарет, я согласен.       Дима тихо рассмеялся, обнажая ровный ряд белых зубов. Совсем сладкого не ест, что ли? Ужас.       — Так и быть. Но при Серёге не кури — шею свернёт.       — Не терпится с ним познакомиться.       — Придётся подождать — он приедет только через неделю. Серёга занимается самой сложнятиной и много нервничает. Не пытайся с ним заговорить первым. Он тебя не отобразит.       Сколько учебников ни читал, нигде не написано, почему дела об одном явлении так разнятся по сложности. Я поясню. Проблема не в Тенях. Тени — портал для неупокоенной души, которую что-то держит в мире живых. Найти причину неупокоя, то есть артефакт, бросить его в Тень, посветить на неё — процесс трудоёмкий, но понятный. Да, проблема не в Тенях. Проблема в людях. Что ответственнее — работать с клиентом, обеспокоенным Тенью его пра-пра-пра бабушки, которая пугает прислугу по ночам, или клиентом, потерявшим любимую жену в автокатастрофе? И не дай баже причина неупокоя жены — измена, о которой муж не подозревал. Чем больше замешано чувств, тем больше клубок чертовщины наматывается на катушку правды (это Арсений такую лабуду однажды ляпнул, мне понравилось).       Вот Серёжа работает с делами, где чувств выше крыши. Это интересно! А я, похоже, из-за своей тупости буду париться с низшим разрядом. Неужели я такая бестолочь? А ведь мамуль когда-то давно говорила, что я молодчинка. Соврала, получается.       — Да не кисни, — мягко произнёс Дима, заметив моё понурое состояние. — Был бы бакланом, мы бы не приняли. У Арсения стиль такой — вылить правду за шкварник, а потом ходить с самодовольной рожей. Если он начинает бесючить меня своими выкидонами, я вспоминаю случай, когда он напился в сракотень, упал в лужу и пытался плыть баттерфляем. Так, знаешь, спокойно становится…       Я рассмеялся, и мне чуточек полегчало.       Контракт я подписал. Месяц усердно работал на благо родины. Не сказать, что это давалось мне на изи. Тени не хотели выходить на контакт — они просили меня о помощи, но не уточняли, о какой именно. Я перерывал все учебники по коммуникации и переговорам. Я знал основы процессно-информативного и семиотических подходов, мог продиктовать все вопросики Лассуэлла и разложить этапы конфликтных ситуаций по полочкам. А разговаривать почему-то так и не научился.       В конце марта приехал Серёжа. Длинные волосы, убранные в высокий хвостик, всегда серьёзное лицо и абсолютно бесшумная походка. Он представлялся мне суровой тучей, готовой разразиться громом при малейшем косяке. Первое время я ходил по дому мышкой и шугался, когда дверь в его комнату открывалась. А он даже не замечал меня. Ходил, уставившись взглядом в пол, и молчал.       На четвёртый совместный завтрак он поднял голову, удивлённо оглядел меня и такой:       — О, привет. А ты давно тут?       Арсений и Дима вздохнули.       — Гуд морнинг, Вьетнам, — хмыкнул Дима и повернулся ко мне. — Не переживай, это старческое.       Я спрятал нос в кружке — я в домике. Серёжа кивнул снизу вверх:       — Как зовут-то?       — Антон, — пробубнил я в кружку.       — Приятно познакомиться. Иногда я долго прихожу в себя. Спасибо, что подождал.       Первый урок, который он мне дал: вместо «извини, что не замечал» говорить «спасибо, что подождал» — теперь вы не виноваты, а всего-навсего благодарны. Серёга много таких штук знает. Иногда он брал меня на простенькие задания и смотрел, как я базарю с Тенями.       — Помоги мне! Помоги мне, Антон! — молили они, зажимая меня в угол.       — Да чем помочь-то, блять?! — кричал я, отмахиваясь от них канделябром.       — Помоги! Помоги!       Абсолютно всегда дело заканчивалось тем, что Серёже приходилось самому освещать теневой источник.       — Ты защищаешься, а людям нужно помогать, — недовольно пыхтел он, засовывая обезвреженный нож в пакет для вещдоков. — Даже если они мёртвые или выглядят как жопа.       Да не получалось! Я боялся до усрачки. Трещать со сгустком тёмной хераборы, которая хочет сожрать тебя — всё равно что спорить с Димой по поводу футбольных ставок. В обоих случаях можно легко умереть самой страшной смертью.       Но в конце концов меня доконала моя безалаберность. На одной из операций я досконально прошёлся по досье Тени и запомнил всё до мельчайших деталей. Их разработкой занимается Дима, потому что, по словам Арсения, у него отменный нюх на компроматы, а ещё он душнила. В каждом досье биография жертвы расписана по табличкам и диаграммам. QR-коды, фото, видео, скандалы, история браузера, вкладки инкогнито, пароли, явки. Из личной неприкосновенности у человека осталась только загробная жизнь, и то только потому, что туда ещё не провели вай-фай.       Набив голову чужими секретами, я пришёл в квартиру мертвеца крайне раздражённым. Когда Серёжа встал позади наготове, а Тень выросла дылдой до потолка и открыла рот, я сразу перебил её:       — Да знаю я, что вам необходима помощь с закрытием кредита, Алексей. Угомонитесь и сядьте. У меня помимо вас сегодня ещё три заказа.       Услышав своё имя, Тень успокоилась, уменьшилась и приземлилась обратно на пол.       — Что мне теперь делать? — пискнула она.       Я обернулся на Серёжу. Тот впервые искренне улыбнулся.

***

      И вот я здесь, через две недели после Алексея. Только со стороны кажется, что я придурошный, разговаривающий с дыркой в пространстве. В моём воображении Тень трансформируется в некое подобие призрака. Вот Изольда. Обещала быть красавицей лет к двадцати, но дожить не успела. Стройная, с пышными русыми косами, в полупрозрачной ночнушке. На шее странные тёмные следы. Ночнушка замарана кровью.       — Здравствуйте, Изольда, — заговорил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и обыденно. — Я частный детектив Антон Шастун. Могу я задать вам пару вопросов по поводу вашей сестры?       Мне хотелось проверить, отражают ли Тени, что они Тени. Изольда склонила голову. Свою, не оторванную. И заговорила глухим далёким голосом:       — Если бы эта скотина только послушала меня… если бы только послушала…       — Некоторые люди не умеют слушать, — сглотнул я. — Не ваша вина.       — Не моя вина. Его вина. Да, его вина…       Если бы мы снимались в плохом ужастике, я бы спросил: «Кого его?» и меня бы послали нахер многозначительным древним молчанием.       — Как думаете, где он сейчас? — спросил я наобум.       — Наверняка новую игрушку присматривает… Тварь!       Её холодный крик заставил меня поморщиться, а одинаковые стеклянные лампы на одинаковых столах — треснуть. Не быть мне первоклассным психологом.       — Вы хотели отомстить ему, Изольда? За то, что сделал с вашей сестрой?       Изольда сделала оборонительный шаг назад. Если бы она этого не сделала, я бы и не заметил поблёскивающий металл под её кроватью.       — О-о-о, — дошло наконец до меня. — Нет. Вы хотели отомстить родной сестре.       Изольда ещё отступила, а я незаметно выхватил пушку.       — Он изменил вам, да? С родной сестрой. Что вы выбрали? Удушение? — я сделал ещё шаг. — Утопление? А может, обезглавливание? — Изольда зашипела, но меня уже понесло: — Зачем так радикально? Наверняка он просто вас перепутал.       Изольда завизжала и бросилась на меня. Я прервал связь, силками заставив своё ослабшее тело отскочить в сторону. Паранормальное балаканье отбирает туеву хучу энергии. Когда-нибудь я буду настолько крут, чтобы самостоятельно узнавать нужную информацию за пять сек, но пока что мне помогает только случай.       — Твари! Вы все твари!       Опа-а! — и в меня летит эктоплазма. Опа-а! — и я делаю нелепый гимнастический кувырок вперёд. Тень увеличивается, готовясь поглотить меня, но мне срочно нужен топорик, пипец хочу топорик, жить не могу, хочу топорик. Я кидаю кинжал — серебро отскакивает от тёмной материи, а сама Тень шипит и слабеет.       — ТВАРИ-И!       О, момент! На корячках я подползаю к кровати, хватаю топор, героически кидаю в Тень и стреляю световым зарядом, злорадно улыбаясь. Топорик бесследно исчезает во тьме, и Тень рассыпается. Да, я победил её!       Да!       Только вот…       Я осознал, что, наверное, топорик больше волнует женщину с оторванной головой, а не с прикреплённой. И что с большей вероятностью Изольда не истребилась, а начала манифестацию на месте другого артефакта, потому что я её ранил. Тогда, получается, артефакт, предназначенный для одной Тени, исчез во второй.       М.       Никто не может подсказать, как вернуть вещь из потустороннего мира? Есть там какая-нибудь «Яндекс. Доставка», я не знаю?       Привычная слуху борьба на первом этаже резко прекратилась. Это пугало больше, чем крики и лязганье оружия. Я сорвался с места, побежал на первый этаж, перескочил завалы и влетел в гостиную.       Арсений смотрел вперёд себя, всё ещё находясь в боевой стойке.       — Я даже коснуться её не успел, она просто исчезла, — озадаченно оповестил он меня и медленно расслабился. — За всю практику впервые такое лицезрею.       — Э-э-э… Ну, я нашёл способ дистанционного уничтожения Теней.       — Прошу прощения?       Ответить мне опять не дали. Изольда вынырнула сзади нас, и мы вновь схватились за кинжалы.       Долго прыгали по гостиной, отражая атаки Тени, но стараясь её не ранить. Времени разгадывать загадки артефактов не было, поэтому мы кидали всё подряд. Благо вещей в гостиной осталось немного. Арсений защищался и бросал предметы вперёд себя, не теряя элегантности. Представьте себе, он всегда ходит на задания в рубашках. На месте Теней я бы его боялся.       Всё мимо. Она проглатывала вещи как пылесос, но лишь укрупнялась и сильнела. В какой-то момент я сделал прыжок и в отчаянии кинул в неё одну из скакалок – Изольда заорала и засветилась синим светом. Арсений грациозным движением преодолел диван, схватил пушку из моей кобуры и выстрелил световым зарядом. Изольда не успела удивиться, прежде чем превратилась в серебряную пыльцу и с криком растворилась в воздухе.       Тишина.       Вокруг летало столько пылюги, что я не сразу заметил силуэт Арсения. Тот моргнул, выплюнул кровь изо рта и осел на пол.       — Пиздец, — выдохнул он.       От Арса редко такое слышишь. Но по фактам. Я потёр ладошки о джинсы и лёг рядом.       Тишина.       Не зловещая. Простая человеческая тишина. Усадьба отдыхивалась одиночеством, грязью и плохой аурой. Из-под занавесок выглядывал рассвет.       — Ты ошибся, — произнёс я после длительного молчания и повернул голову в сторону Арса, — когда подумал, что моя Сила вам нужна.       Арсений не шелохнулся.       — Нам она и не нужна, — произнёс он. — Нам нужен хороший человек. Я не ошибаюсь в людях, Антон. Сделай всё, чтобы так и продолжалось.       Я отвернулся и уставился в потолок.

***

      Поздним вечером под окнами дома бибикнула машина Серёжи. Вы мало Серёгу знаете, он редко пишет в блог. Кажется, у него сложился неприятный образ. Всё враки — самый уютный человек на этой удивительно неуютной планете. Когда я вернулся из офиса после заполнения дела о Безбашенных близняшках, он обеспечил меня приторно-сладким чаем, тремя шоколадками и огромным сэндвичем авторской рецептуры. А ещё пнул Лаврентия, когда тот начал клянчить хавчик. Я готов был рассыпаться в благодарностях, этот чёрт меня подбешивал.       Мы вдвоём сели кушать и вскоре уставились в одну точку. Оба в каких-то ссадинах, порезах, с бинтами на запястьях — стоило ли говорить, что говорить не стоило.       — Разобрались с близняшками? С Лизой и как её? — спросил он хрипло. Видать, не болтал ни с кем.       — Ага. Дважды, — фыркнул я.       А потом до меня допёрло.       — Откуда ты знаешь их имена? — прищурился я. — И что их двое? Вы уже трещали с Арсом?       — Нет, — пожал плечами Серёжа. — Этот дурень впервые сам досье слепил, пока на больничном валялся. Все уши прожжужал, какой он молодец, как он всё продумал и какой весёлый сюрприз тебе готовит. Весело тебе, Антон?       — Очень, — мрачно отозвался я.       Я много часов думаю о том, что произошло. Ни разу не слышал, чтобы артефакт, кинутый в одну Тень, мог воздействовать на другую. Неужели родственные Тени взаимосвязаны? Или байки про Чистилище — не байки? Нужно будет обсудить это при случае. Но не сейчас. Сейчас я чача.       — Надеюсь, он пришёл к осознанию, что Поз со своими досье нам больше не нужен, — всё мечтал Серёжа. — В любом случае, поздравляю. Ты прошёл испытание Арсением и стал настоящим мужиком. И добро пожаловать в «Некроблог» — теперь ты реально свой.       Ага.       Добро пожаловать в «Некроблог».

Читайте также

◈ 10 лайфхаков по распылению ладана. ◈ Сладости или жизнь. Почему не стоит доверять малолеткам, пришедшим просить «Баунти» в три часа ночи? ◈ В тренде сезона. Штаны-бермуды, или куда таинственным образом исчезает ваше чувство стиля. ◈ «Меня постоянно хотят выжечь лупой!». Интервью с охотником Арсением Поповым.