Некроблог

      Бездушные вы бесючки! Судя по опросу, вы в ладоши хлопаете, когда на задание чапаем мы с Арсом. И дело не в нашей привлекательности. О нет, вам на то кристально пох. Просто страдаем мы со вкусом. Работаем в паре только для исключительных дел, самых высокооплачиваемых заданий, которые ранее не осилили наши конкуренты. Под «не осилили» имеется в виду откинулись или сошли с ума. «Эти лохи на волоске от смерти! Каков прикол!» Не осуждаю. Будь я на вашем месте, угорал бы ещё больше.       Но я совру, если скажу, что на такие вызовы откликаюсь с тяжёлым сердцем. Нет. Радостно и вприпрыжку. Чувствую дичайший азарт, какой никогда не ощущал на заданиях с Антоном или Серёгой. За Антоху до сих пор страшно, не нарастил ещё панцирь — ни он, ни я. Серёжа резонирует тупорылостью в радиусе километра и подавляет весь адреналин. А вот с Арсом зашибись. За него не бывает тревожно. Он сам кого хочешь умандит. В нашем тандеме проявляется удивительное сочетание слабоумия и отваги — это всё про Арсения, я лишь скромный мозг операции и главный стабилизатор системы.       Наверняка вы помните наши дела о Мышеловках, Щекотушках, Похищении птицы и Королевской субботе. Это было потно. Но то, с чем мы столкнулись в этот раз, реально верх идиотизма. Не секу, как мы выжили и выжили ли вообще, однако дело началось с моего прекрасного вечернего сэндвича.       Прекрасный вечерний сэндвич. Мы с Серёгой разрабатывали рецепт месяцами. Сначала кладёшь на поджаренный хлебушек свежую ветчинку, потом добавляешь немного горчички, снова ветчинка, огурчик для хруста, листик салата, помидорка, квадратик плавленого сыра и снова листик салата, чтобы ничего не вывалилось. Накрываешь хлебом. Открываешь рот в слюнявом предвкушении, и тут — звонок у парадного. Воешь от досады.       Отворив двери, я попытался их немедленно закрыть, но дорогой кожаный ботинок не дал мне такой возможности. На пороге выросли две громилы. Их костюмы стрёмно выглядели на фоне романтичного заката солнца, а хмурые морды не вызывали оптимизма. За их спинами рычали два тонированных «Гелендвагена».       — Дмитрий Тимурович Позов, двадцать лет, охотник высшей категории, бывший наёмник, Сила — многоликость. Всё верно? — спросил один из них удивительно тихим голосом.       — Нет, — холодно отозвался я. — ТЕмурович.       — Понял.       Мне надели мешок на голову, связали и поволокли в машину. Первые минуты я героически сражался и верещал. Затем мне убедительно пригрозили насилием, и я решил, что пока могу обойтись без саботажа.       Ехали приблизительно вечность. Я не запоминал кочки на дорогах и не отцеплял верёвки — бесполезно. Почти так же бесполезно, как пытаться понравиться похитителям. Недавнее Бесчувственное дело научило меня другой важной вещи — умению слушать. Похитители, конечно, не говорили, но они дышали, подкашливали, шуршали одеждой. Чем не компромат? П. А. учил — для тренировки концентрации внимания нужно отвлечься от дела, закрыть глаза и назвать десять разных звуков вокруг себя. Нехилая тренировка.       Двое спереди, один рядом. Судя по частоте дыхания, средний вес. Значит, громилы находятся во второй машине. Водитель нервно постукивает по рулю пальцами на каждом светофоре. К чему спешка?       Вариант А: мои похитители проспали выезд на операцию.       Вариант Б: это первый выезд водителя.       Вариант В: я не единственная цель операции. Первая цель едет в другой машине, и на её взятие ушло неоправданно много времени.       Я остановился на В. Если они потратили время на перечисление моих регалий, я нужен заказчику как охотник. Посему я молился, чтобы во втором гелике ехало что-то приличное и в идеале знающее основы самообороны. Работать с посторонним охотником тяжко, но если это гражданский, то пиши пропало.       Было бы недурно вновь увидеть кого-то из «Площадки» — П.А. оповестил, что многие вернулись домой, но молчат, словно воды в рот понабрали. Вити нет. Первое время я выслеживал его, пытаясь попеременно отыскать следы «Сопротивления», но однажды обнаружил свою фотку, пришпиленную к стене клинком, и решил отпустить мальчика в вольное плавание. Ну так. Из братских чувств.       «Нечто приличное и в идеале знающее основы самообороны» мне представили уже на месте — на крыльце мрачного особняка, скрытого за дикой живой изгородью. Сначала мы с моими милыми братанами углазели, как нечто брыкается и кусается, вылезая из салона. Затем хаотичное движение конечностей прекратили насильственным путём. Я углядел знакомую чёрную шевелюру, пидорский платок на шее и ненависть в глазах. Портрет Арсения Попова, холст, масло.       Одни громилы передали жертву шопоголизма под белы рученьки другим громилам. Вся цирковая труппа двинулась в нашу сторону.       — Они ехали с ним целый час? — спросил я у моих сторожил.       Те ограничились хмурым кивком.       — Сочувствую.       Арсений пребывал в бешенстве. Уж не знаю, какой ретроградный Меркурий его за жопу куснул, но обычно при похищениях мы ведём себя наоборот: я ору как мразь, а он стоит пижонит. Ни единого лишнего слова не произносит. А тут распетушился.       — Я вас… — и дальше столько брани, что, будь его дражайшая маменька здесь, он бы лишился фамилии.       Он наконец поднял голову и запалил меня.       — А ты тут чего прохлаждаешься? — рявкнул он.       Я приподнял брови, однако ответить едкостью мне не дали. Нас обоих толкнули внутрь прохладного холла. Как и всё здание, он был обит дорогим лакированным деревом, а каждый предмет декора отличался по фактуре и материалу. Дизайнер поработал на славу. Но вот архитектор херня. Сделать коридор в стиле «вагон-купе» с единственной дверью в конце — ну что за убожество?       Дверь скрывала за собой главный кабинет, а в кабинете горел настоящий камин. Я вспомнил, что в последний раз домашний огонь мы разжигали ещё до Антохи-картохи. Тогда, когда из приличных заказов в бюро была только пепперони. Нужно брать выходные и разводить, иначе мы сами перегорим, не доставая разжижки.       У окна с атласными шторами стоял массивный стол, за массивным столом расселся массивный человечище. В попытке косплея на дона Корлеоне он накрутил усы и курил дорогую сигару. К сожалению, я его знаю. Его зовут Алебардой. Если оценивать криминальность по шкале от нуля до Лаврентия, крадущего колбасу, то тут уверенная семёрочка. Низы шепчут многое, но не заставляйте рассказывать, как он получил прозвище.       — Прошу вас, охотники, — небрежным движением руки он указал на кожаные кресла. — Я заждался.       — У нас есть номер и электронная почта, куда всегда можно обратиться за помощью, — выплюнул Арсений и тряхнул плечом, пытаясь сбросить руку охранника. Я незаметно наступил ему на ногу. Безрезультатно. — Или в вашем возрасте слишком сложно освоить азы пользования телефоном?       Алебарда жирно улыбнулся.       — Арсений Попов, — словно пробуя на вкус, произнёс он. — Да… Интересный персонаж. Столько чёрных дыр в биографии. Как родители отнеслись к тому, что вы пошли в охотники? Бессильный ребёнок должен был стать экономистом, а не ловцом Теней.       Вспомнишь лучик.       — Пытаетесь запугать личной информацией? — поднял бровь Арсений.       — Мне это ни к чему. Вы уже напуганы.       Я посмотрел на часы:       — Да вы посмотрите, который час! Час без тупорылых перебранок и перехода к сути дела. Замечательное время суток.       — Дмитрий, — переключился он на меня. — Я помню вас совсем маленькой занозой, разносящей инфекцию по всему организму. А теперь посмотрите на себя — вы выросли в настоящую язву желудка! Рад снова повидаться. Присаживайтесь, не то я прикажу свернуть вам шеи.       Мы решили сесть.       — Я вызвал вас для пикантного дела, касающегося меня и моей жёнушки, — начал он, закуривая. — К сожалению, Аделаида умерла, и умерла она прямо в этом доме, оставив после себя лишь головную боль и дочурку Ульяну — что, как ни посмотри, одно и то же. Вечно прячется от меня, ползает везде… Однако перед смертью Аделаида спрятала одну вещь. Помогите найти её.       — Почему вы решили нанять именно нас? — я старался выдавать вопросы быстрее Арсения. Бомба внутри него издавала злобный «тик-так». — Да ещё и тайно?       — А что мне надо было делать? — выгнул бровь он. — Разместить вакансию на hh.ru?       — Как минимум не избивать потенциальных наёмников на глазах у их конкурентов, — прорычал Арсений.       Вот чего он так взъелся — его увезли прямо с очередной стычки с умбрами. Бесчеловечно.       — Вам правда не наплевать на мнение недоброжелателей? — поинтересовался Алебарда.       — Если вам плевать, то вы олигофрен, — я подарил ему фирменную холодную улыбку. — Без обид, просто диагноз.       Арсений кинул на меня быстрый благодарный взгляд и снова воткнул два штыка в Алебарду:       — Надеюсь, вы придумали систему поощрений. Если нет, я подскажу — было бы очень любезно с вашей стороны сожрать «Умбра» с потрохами.       — С удовольствием, Арсений Сергеевич, — жирно улыбнулся он. — К вашей радости, данный пункт значится в списке обязанностей первым.       Арсений перестал испепелять Алебарду взглядом. Он замер, как хищник, ждавший нападения и неожиданно получивший огромный кусок мяса. Мы одновременно выпалили:       — Поподробнее?       — Знал, что вас заинтересует, — Алебарда стряхнул пепел в пепельницу. — Дело в том, что мы с Аделаидой внимательно наблюдали за «Золотой рыбкой». Для исполнения своего последнего желания она решила нанять лучшую половину команды-победителя. Я посчитал логичным действовать по той же схеме, но с их конкурентами.       — У нас нет «лучшей» половины, — начал Арсений, тряхнул чёлкой и улыбнулся. — Однако уверен, теперь мы можем позабыть разногласия и двигаться вперёд. Итак, в деле замешаны Тени?       — Надеюсь, что так. В противном случае речь идёт о детоубийстве. Охотники способны убивать не только Теней, верно? Ваши способности не ограничены.       — «Умбра» выполняла заказы на убийство? Они сотрудничали с низами? — ошарашенно поглядел на него я.       — Напротив, мой дорогой друг. Умбрята, как и подобает их статусу, сотрудничали с верхами. А это втройне опаснее. — Он достал коньяк из тумбы и отцепил крышку. — Вы, Дмитрий, пробыли в низах достаточно, чтобы понять — там убивают, чтобы выжить самим. В верхах это делают, чтобы выжить других.       — Вы не ответили на вопрос, — я прикрыл глаза, чтобы не испепелять никого взглядом. — «Умбра» выполняла заказы на убийство?       — Они не предоставляли мне отчёт о своих заказах, Дмитрий, — его тон стал холоднее. — И прекратите так разговаривать со мной. Моё терпение не безгранично.       Мы с Арсением настроились на одну злостную волну и плыли по ней, неспособные воспринять угрозы адекватно. Имею в виду — перестать выёбываться. Матвиенко бы нас приструнил. Но, поскольку его здесь нет, необходимо держать себя в руках. Или, страшно сказать, пользоваться услугами Демьяна.       Собственное предположение вернуло меня в присутствие духа:       — Что необходимо делать?       — Другое дело. Моя женушка занималась созданием… — Алебарда покрутил кистью в воздухе, пытаясь подобрать деликатное слово. — Созданием квестов. Весьма недурно занималась, надо сказать. У неё была богатая фантазия, и я боюсь представить, что она выдумала для финальной игры.       — Квестов? — переспросил Арсений.       — Способ пыток, — мрачно ответил я, — Типа «Пилы», только психологическое насилие. — Я снова повернулся к Алебарде. — Как я понимаю, по фабуле они походили на обычные квесты? Подсказки и ключи?       — Разумеется.       — И никто не выходил из них за час?       — Живыми — нет.       — А что за вещь она спрятала?       — Фамильную реликвию, весьма важную для моей семьи. Она лежит в особом коробе, открывать который вам нет необходимости.       — Суммируем вышесказанное, — Арсений хлопнул в ладоши, призывая к вниманию. — Умирая, ваша жена хотела сохранить одну вещь и для этого создала систему квестов. Но, поскольку это гранд финаль, она сделала нечто необыкновенное, нечто, чего никогда не могла себе позволить. Привлекла к делу умбров. Вы просите нас пройти квест и отдать вам реликвию, правильно?       — Совершенно верно.       — Последнее танго в Париже, — Арсений довольно улыбнулся. — Звучит будоражаще.       — Простите за бестактность, — я выразительно посмотрел на Алебарду. — Хотелось бы уточнить по поводу оплаты…       — Ах, да, — улыбнулся Алебарда. — Она покроет расходы на закрытие ваших долгов.       Мы с Арсом почти оргазмически выдохнули. Ура, нам не нужно будет экономить на кофеварке и булочках Макара!       — Но также существует система премий за перевыполнение плана — мы ведь серьёзная организация.       — Перевыполнение плана? — поморгал Арсений.       — Доставите мне организаторов квеста — получите особые призы. — Алебарда отпил коньяка, чтобы смочить горло. — В случае успеха вам, Арсений, мы предоставим доступ в закрома МХАТа. У вас остались незавершённые дела в театральном, не так ли?       Речь шла о деле, которое было у ребят до меня и тем более Антошки. Оно часто скользило в срачах, когда Арсений и Серёжа принимались упрекать друг друга во всех грехах.       — Благодарю, — Арсений приложил руку к сердцу и склонил голову.       — А вы, Дмитрий, — повернулся Алебарда ко мне, — получите наводку.       — Наводку? — не понял я.       — Вы хотели отыскать Пастыря. — Он зажал снифтер между пальцами и откинулся на спинку кресла. — По счастливой случайности он является для нас крысой номер один. Если вы займётесь им, мы все получим выгоду.       Я наверняка побледнел. Арсений смотрел то на меня, но на Алебарда, сгорая от любопытства.       — Что ж, — молвил я. — Ценю ваш подход к мотивированию работников.       Алебарда издал смешок.       — Вот первая подсказка. Отпечатки пальцев не найдены, однако я приказал своим людям не прикасаться к предметам квеста во избежание недоразумений.       К нам подошла миловидная женщина в перчатках и протянула шкатулку. Мы открыли её, обнаружив простую записку. На ней каллиграфическим почерком было выведено:

Да будет жизнь! Адвокатская, 1. Вся ночь впереди

      С этими сведениями — нулевыми — нас выперли наружу. Значительно потемнело. Вечер слился с атмосферой, нагнав туч и наэлектризовав воздух. На парковке ожидал хмурый гелендваген с парочкой ребят в чёрном.       — Про Пастыря спрашивать бесполезно, да? — заочно обиженным тоном произнёс Арсений, пока мы шагали к машине.       — Арс, ты даже не мог сказать, сколько стоил материал для наших макинтошей. Какие ко мне претензии?       — Одна тысяча двести рублей за метр.       — Враньё. Я пробил по штрихкоду.       Арсений недовольно насупился, но возразить не смог. Мы сели на задний ряд автомобиля на максимальном расстоянии друг от друга.       — Я чувствую нечто ужасное, — произнёс я без всякой цели, поглаживая шкатулку.       — Ущемлённое самолюбие? — предположил Арсений, глядя в окно.       — Хуже. Совесть. Мне вдруг стало не в кайф работать на злодея.       — Общение с Шастом дурно на тебя влияет, — пожурил он, повернувшись ко мне. — Встряхнись! Только мы с тобой умеем работать со злом в деликатном режиме. Да и выбора нет. Либо мы богаты и свободны, либо с долгами и мертвы. Так что, будем кваситься или займёмся делом?       Вместо демона и ангела маленькие Арсеньюшки сидят на моих плечах. И пока что левый поубедительнее.

Часть первая, где от богатого внутреннего мира Арсения меня слегка потряхивает

      Квартира, адрес которой нам подсказала госпожа Алебарда, находилась в первом районе города. Недавно КПИН официально утвердил нумерацию районов по степени опасности — от нулевого до тридцать шестого. Если интересно, мы живём в нулевом. Поэтому за дом платим втридорога и со слезами на глазах. В таких местах совсем скучно. Ни Теней, ни маньяков. Только сутулые собаки вроде нас волочатся в свою берлогу на рассвете.       Первый район отличается средним достатком жителей и средней урбанизацией. Главной улицей считается Адвокатская — на перекрёстке стоит моднючий Дворец правосудия. Тот самый, где по анекдотам прошёл единственный в мире массовый суд над Тенями. Рассказываю: кредиторы до того хотели денег, что организовали Нашествие и вернули должников из мёртвых. Суд обвинил Теней по всем статьям, но вместо тюрьмы отправил на исследования в саратовский колледж. Так начинался десятый круг по Данте.       Знаю. Несмешно.       Нужную новостройку мы нашли сразу, но долго кружили вокруг заборов, не понимая, как подступиться. Подступились — триста рублей в карман повелителя шлагбаумов. Остерегайтесь доверять охране из высоток, тем более взрослым долбачам. Они лишь декоративный элемент, отпугивающий разве что совсем зелёных преступников.       — Странно, что дело связано со мной, — подал голос Арсений, пока мы ждали лифт. — Два года назад я вёл здесь дело по просьбе скульптора Антона Z.       — О, это тот, который слепил голема в центре города?       — Именно. Голем внезапно ожил и стал искать хозяина. Пришлось успокаивать. «Да будет жизнь» — одна из картин в его коллекции. Нам придётся её осмотреть на предмет подсказок.       — А если он будет против? — иронично приподнял брови я.       Мы редко спрашиваем что-то у Арсения заранее — боимся, что ответит. Он хитро залыбился. Я в очередной раз покорил себя за любопытство.       — Знаете ли Вы, Дмитрий, что в Гражданском кодексе есть статья 1292?       По моим наблюдениям, кодексы знают лишь два типа людей — юристы и преступники.       — В ней написано, что особо симпатичным лицам предоставляется право на наглое вторжение в чужой дом? Ну, ты проберешься, а я чё?       — А ты будешь держать фотоаппарат.       С этими словами мне отдали старенький D3300. Фотоаппарат Арсения я знаю как свои пять пальцев. Умею фотографировать в четырёх художественных стилях:       1. «Димка, три фотокарточки, где я героически побеждаю Тень».        2. «Слышь, Поз, сфотай тачку».       3. «Бля, зелёнкой измазался, еба кактус. Да не снимай, не снима-ай!».        4. Лаврентий смешно чихает.       Арсений ходил на годовые курсы по фотографии. Получил бесценные знания о чудесных свойствах полтинника на дешёвой тушке и теперь в полной мере владел своим «Никоном». Я же пошёл неординарным путём — прочитал инструкцию.       Мы поднялись на этаж и постучались в квартиру. Нам открыла скромная девушка в колючей шали. По её сильному наклону головы и взгляду исподлобья я предположил, что она верующая, однако на стене слева заметил перевёрнутый крест и насторожился.       — Господина Антона нет дома, — пролепетала она. — Я его новый секретарь. Мне что-нибудь передать ему?       Господин Антон. Теперь Шаста только так буду звать.       — Благодарю, но мы не совсем к нему, — вежливо произнёс Арсений. — Я бы хотел сфотографировать свою картину с Фигурой.       Свою картину? Я еле удержал всезнающее безразличие на лице. Девушка стушевалась и отступила на шаг, еле не запутавшись в своих балеточках.       — Понимаете, мне необходимо вдохновение. А кто его простимулирует лучше, — Арсений обворожительно улыбнулся, — если не я сам?       — Извините, но…       — По праву доступа я имею на это полное право. Вы можете вынести картину ко мне. Я лишь осмотрю её, сфотографирую и сразу верну, — продолжал улыбаться он.       До меня допёрло, зачем Арсений постоянно фоткает места преступлений, которые распутывает. Он рисует картины и дарит клиентам, чтобы затем иметь возможность прийти и сфотографировать их. Как? Право доступа. Одна из самых непонятных лазеек в авторском праве — художник имеет право лицезреть своё произведение где бы оно ни находилось, кому бы ни было продано и столько, сколько ему заблагорассудится.       Я чуть ли не аплодировал, но надо было подыграть. Единственное, за что я мог зацепиться — неоднозначная религия, которую поддерживают Господин Антон и его верный аколит.       — Перестань давить на благочестивого человека, — наигранно одёрнул я Арсения. Девушка вздрогнула и одарила меня престранным взглядом. Я понизил голос: — На вашем месте я бы тоже не пускал чёрта за священный порог.       Она изменилась в лице.       — Чёрта? — сипло спросила она.       «Чёрта?!» — мысленно возмутился Арсений.       — Будущего дьявола, — доверительно прошептал я. — Сошедшего на Землю по веским причинам.       — Чем докажите? — она вздёрнула нос.       Я усмехнулся и сосредоточился. Мои глазницы стали чёрными. Остаточный прикол от Тени Афины. Демьян его обожает. Наконец-то и мне пригодился — девушка упала в подобострастный реверанс:       — О, темнейшие! Я знала, что однажды мои молитвы будут услышаны! — она мелко задрожала и сложила ладони в молитвенном жесте.       — Вольно, сестра, — Арсений протянул к ней руки и помог встать на ноги. — Дай нам взглянуть на богохульный артефакт.       Благодаря совместно нажитой телепатической связи я понимал, что Арсюха на грани ржача, поэтому ускорил процесс разнообразными дьявольскими репликами:       — Дьяволы не любят ждать… — бормотал я, надевая гостевые тапочки, — безумие восторжествует…       Квартира представляла собой широкую художественную студию в полном её хаосе и безобразии. Думалось, у нас дома бардачина, но Господин Антон вышел на новый уровень космического дисбаланса. Всё в кашу-малашу: лампы, мольберты, картины, эскизы, куски глины, краски, мраморные головы, статуи… Надо сказать, скульптуры искусные и весьма правдоподобные — у Антона Z золотые руки. Каждая замерла в благоговейном ужасе, словно перед лепкой узрела саму смерть.       — Я тоже в восхищении, — с придыханием произнесла секретарша над моим ухом. — Господин Антон творит произведения, достойные самого Ада…       — Позвольте Преисподней самой решать, кто её достоин, — я серьёзно поглядел на неё, и она немедленно рухнула во второй реверанс.       Арсений тем временем надел кожаные перчатки и встал возле своей картины. Я последовал его примеру, пристально воззрившись на поповское произведение искусства через объектив. Тёмными мазками он выписал нечто странное и неказистое. Лишь отойдя на метр дальше, я поймал «эффект щегла» — вблизи картина распадается на сотню осколков, но вдали собирается в объективный пейзаж .       На холсте размером с дверь изображена ночная опушка леса. Разве что лес каменный, и из него выползают красноглазые твари. В центре тёмная фигура, образующая вокруг себя воронку. Я опустил фотик и перевёл взгляд на Арсения. Это что ещё за теневщину он изобразил?       — Ты мной любуешься или ищешь подсказки? — шепнул Арс.       — Совмещаю, — хмыкнул я. — Твоя картина, тебе и искать. Есть предположения?       — Да, — мрачно произнёс он. — Одно.       Он схватил меня за руку и стремительно потащил вперёд. Я имею в виду в стену. Если более точно, в картину. Я даже сообразить ничего не успел, когда бетонная стена поглотила меня и выплюнула вперёд.       — Господь Иисус, — я прокашлялся, освобождая лёгкие от фантомной цементной крошки. Та облачком опустилась на травку.       Чёрную, сделанную из акрила травку. Я резко поднялся на ноги и огляделся. Мы стояли посреди той самой нарисованной опушки! Пока я паниковал, Арсений сложил ладони козырьком и вглядывался в даль.       — Кажется, нам туда, — он пальцем указал туда, где по каменному лесу расползался белый дым. — Давай быстрее, пока Фигура не пришла.       — Секундочку, — я обернулся назад.       По другую сторону картины секретарша упала на колени и взмолилась, устремляя ладони вниз. Между нами появилась серая пелена, похожая на след лакового закрепителя. Я постарался собраться с мыслями и помассировал виски.       — Это портал? — догадался я. — Все твои картины — это порталы?       — Скорее, объединённая сеть порталов, — Арсений пошагал вперёд, и мне пришлось поспешить за ним. — Я знаком с айтишником, у которого Сила искажения пространства.       — Но зачем тебе ставить порталы у бывших клиентов? — я проводил взглядом схематичную птицу-галочку, каркнувшую и улетевшую за облака.       — Для перестраховки. У тебя есть вопросы попикантнее, не так ли?       — Много, — признал я. — Прежде всего, Арс… Почему здесь так стрёмно?       — За это не переживай, — махнул на меня рукой Арсений. — Я подстраиваю стиль под клиента. Антон сатанист, так что сам понимаешь, я не мог подарить ему натюрморт из цветочков в свете счастливой радуги.       — Справедливо.       Мы дошли до зоны белого дыма, и он окружил наши лодыжки холодной змейкой. В центре природной аномалии стояла статуя страдающего мужчины, похожая на те, что я видел в квартире Господина Антона. Мужчина показался смутно знакомым, однако я заострил внимание на более интересной детали — на его лбу выгравировали число Пи.       — Может, нам надо обойти его по кругу? — предположил Арсений.       Мы так и сделали. Ни хера не произошло. Потом попробовали пройти три метра и четырнадцать сантиметров. Затем решили, что надо искать функцию, чтобы составить график, но ничего не нашли и вернулись на исходную точку.       — Тупизм какой-то, — я потёр лоб чуть выше переносицы, чтобы сосредоточиться. — Погоди. А кто, кроме тебя, может пользоваться порталами?       — Все, кто догадаются о предназначении картины или случайно обопрутся на неё. Ты думаешь, в создании квеста замешан наш милый сатанинский скульптор? — оживился Арс. — Интересная картина…       Его слова эхом пронеслись по нарисованному миру. Я прищурился:       — Ты что, радуешься, что мы попали в ловушку?       — В очень интересную, придуманную мной ловушку, — он поправил воображаемые очки и присел на ближайший булыжник. — Мы всегда можем отсюда выбраться. Это ведь моя картина. Как Творец я знаю все входы и выходы. Но прежде придётся поварить — кхе-кхе — котелком, чтобы разгадать подсказку. И пока мы думаем, можем прогуляться по Аду и узнать, действительно ли здесь проходят чертовские дискотеки.       Я сцепил руки в замок:       — А тебе не приходило в голову, что в этом и состоит ловушка — чем дольше ты тут находишься, тем меньше тебе хочется покидать картину?       — Вовсе нет, — нахмурился Арс. — Лишь чуточек задержаться в интересах самопознания. Не будь такой занудой — дай мне показать, что я прячу.       — Бесовские пляски и мракобесие? Так это и без экскурсий понятно.       Он соскочил с булыжника и поманил меня пальцем за собой. Расстояние здесь измерялось и длилось иначе, чем в реальности — мы сделали шага три, но переместились на километра четыре. Теперь стояли возле лесной каменистой полянки, где в тумане под тремя красными лунами танцевали люди с рогами. Аду действительно повезло — он выглядел так привлекательно лишь однажды. Но всё равно какой-то неубедительный бал Сатаны. Больше походило на дискотеку. Банальную, человеческую. С бухлом и девочками.       Арсений смотрел на тусовку с довольным видом. Знаете, что? Вероятно, внутри него вовсе не сатанистские свистопляски, а подросток, у которого не было времени и возможности повеселиться. По сути, он другой жизни — со странной музыкой и головокружением после трёх шотов — не знал. Мне вдруг стало жалко — и его, и себя, и весь мир.       — Предлагаю пойти на выхах в бар, если закончим дело успешно, — произнёс я как бы невзначай.       Он заинтересованно повернулся ко мне.       — С нашими?       — Серёга не пьёт, а Тоха малолетка, так что придётся довольствоваться моей компанией.       — И ты будешь танцевать?       — О-о-о нет…       — О-о-о да! — возликовал он. — Идём, они обучат тебя основам танцевальных основ!       Но черти вдруг повернулись в нашу сторону и перестали двигаться.       — Дамы и господа! — раздался детский высокий голосок из ниоткуда. — Я, светоносная и всезнающая Ульяна, вижу среди нас изменника! Ловите крещённого!       Так-с. Не берусь утверждать, но, кажется, это ко мне. Мы с Арсом переглянулись и одновременно ринулись прочь. Черти бросились за нами. Ульяна, Ульяна… А не дочка ли Алебарды и Аделаиды с нами заговорила? «Ну конечно, — думал я, пока бежал, — у любого квеста есть ведущий».       — Константин Юрьевич и Анна Михайловна! — крикнул Арсений.       Перед нами немедленно появился дверной проём, ведущий в знакомую мне дачу.       — Это те с пластинками? Но они пытались стрелять друг в друга! — притормозил я Арса. — А если стрельнут в нас от испуга?       — Верно, — спохватился Арсений и повёл в другом направлении.       Сзади нас раздался нечеловеческий рёв. Мы ускорились, но Нечто нагоняло, страшно грохоча по камням.       — Изольда и Елизавета!       Портал открылся. Я прыгнул в него рыбкой и укатился по старым половицам, ударяясь затылком о тумбу. Арсений прыгнул за мной и немедленно развернулся, чтобы выставить руки крестом. Картина немедленно зафиксировалась, превратившись в натюрморт из цветочков в свете счастливой радуги.       Мы одновременно выдохнули и присели прямо на грязный пол.       — Константа, — выдавил я. — Пи — это архимедова константа.       Арсений открыл рот, чтобы произнести длинную фразу, но передумал и просипел:       — И?       — Так назвался ресторан высокой кухни, в котором у меня было дело. А статуя мужика — шеф-повар, Тень которой я искал в нём.       Арсений страдальчески застонал:       — Какова вероятность, что мы просто вкусно поедим?       Я покачал головой:       — Не задавай глупых вопросов.

Часть вторая, где мы марафетимся

      Мы заскочили на Хлебную, чтобы переодеться в приличное и заказать столик. Дома опять обнаружили только Антоху, который слонялся из офиса в комнату, приготавливая оружие на завтрашний выезд. И Лаврентия, который путался у него под ногами. Куда постоянно ретируется Серёга? Месяцами пропадает невесть где.       Пока Арсений любезничал по телефону, я достал из закромов чёрную водолазку и пиджак. Антоха припёрся ко мне, плюхнулся на кровать и наблюдал за сборами, подперев щёку рукой.       — Вы куда такие моднючие намылились? — поинтересовался он.       — В ресторан. Подай запонки. Ага, спасибо. Говорят, шоу-программа сегодня будет блестящая.       — Приятного свидания.       — Поди в зад, мартышка. А чё с лицом?       — А что с ним? — встрепенулся Антон и вытянул голову, чтобы посмотреться в зеркало.       — А нет его, — цокнул я языком. — Дай угадаю, опять пытался обыграть Серёгу в «дурака». Бесполезно — самый профессиональный дурак на свете.       — Да забей, башка просто болит. Клиента принял, всё чё-то вынюхивал у нас тут, шарил. Оказалось, журналист. Пишет статью о бренном бытии охотников. — Он перекатился на спину и заломил руки: — О, эта популярность меня доконала!       — Понимаю. Хочешь, завтра устроим выходной?       — И бургеры возьмём? — Антоха на секундочку перестал изображать страдальца.       — Возьмём, — усмехнулся я и бросил финальный взгляд в зеркало. — Если выживем, конечно. Нормально смотрюсь?       — Как будто можешь позволить себе поход в дорогой ресторан.       — Благодарю.       Я спустился вниз, но перед тем, как надеть пальто, заглянул к Лаврушке. Тот лежал на подоконнике в гостиной, разглядывая жителей соседнего дома. Я подошёл ближе и почесал у него за ухом.       — Ты помнишь, да? — спросил я. — «Константа». Мы с тобой вместе ходили.       Лаврентий не удостоил меня мяуканьем, продолжая флегматично мурчать.       — В первое совпадение я ещё был готов поверить, во второе — нет. Не нравится мне всё это.       Лаврентий смерил меня взглядом, говорящим, что ему вообще мало что нравится. За исключением, может быть, рыбных палочек и отсутствия Тохи в доме. До сих пор не понимаю, с чем связана их взаимная неприязнь. Антоха либерал мнений и мастер бесконфликтного боя, но каждые переговоры с кошаком оканчиваются царапинами и матами. Наверное, дело в том, что он тоже любит рыбные палочки.

Часть третья, где три звезды Мишлен, и всё мимо

      Ресторан «Константа» расположен на бывшем корабле, всегда стоящем на приколе возле главного перрона. Раньше вся богема стекалась суда из-за окуня в сливочном соусе, приготовленного по секретному рецепту именитого шеф-повара Радима Арамова. Однажды шеф-повар умер, а на следующее утро по привычке прижужжал на работу и съел трёх кондитеров за плохо сделанное бланманже. Плакали всем кораблём.       Меня вызывали сюда через пару часов после ЧП, однако Тень куда-то смылась. Мы выслеживали её месяц без особых результатов. Даниил (клиент и владелец ресторана) истерично просил о продлении контракта, говорил, что она вернётся именно за ним, потому что он злобный начальник и всё такое. Но я отказался. Беспонтовая трата денег: иногда Тени сами решают свои проблемки и уходят в мир иной. Ждать их тупорыло. Вы не подумайте, я не совсем свинья — перед уходом я вручил парочку защитных устройств персоналу, обучил правильно махаться ножом и оставил свои контакты на всякий пожарный. Пока никто не звонил.       После инцидента ресторан стал менее популярным: кухня неизменно высокая, но чуть сгорбившаяся. Когда двинулись к администратору, принимавшему гостей по очереди. Арсений допустил фатальную ошибку — легонько подтолкнул меня в спину. Будто петардой в лопатки запустил, честное слово. Я поморщился от фантомной боли и на секунду потерялся в пространстве. Если Арс это и заметил, то виду не подал, хвала богам.       — Нам необходим столик на двоих, — произнёс он, обращаясь к девушке-администратору.       Она прошлась по нам косым взглядом, но быстро улыбнулась.       — Разумеется. Однако прежде я вынуждена попросить вас сдать охотничье оружие. Будьте уверены, в нашем ресторане мы обеспечиваем высший уровень безопасности и комфорта.       Мы с Арсением переглянулись, но возражать не стали. После сдачи пушек и клинков (как будто нагишом ходить заставили, фи) нас сопроводили до столика у окна и раздали меню и винные карты. Я изо всех сил старался не ёрзать, но в итоге смял все салфетки в золочённой подставке и принялся за зубочистки.       — Успокойся, — ласково произнёс Арсений, закидывая ногу на ногу. — Никто не догадается, что ты деревенская бедная свинота.       — Потому что посчитают тебя мальчиком из борделя, всё верно. Не в этом дело. Просто у меня были тёрки с владельцем ресторана.       — Матерь божья, вы и здесь напортачили?       — А мы на Вы?       — Ты знаешь, о чём я.       Я вздохнул:       — Демьян в этом деле поучаствовать не захотел. Должен признаться, не все мои дурные поступки были совершены им.       Арсений сочувственно улыбнулся, но никак не прокомментировал моё чистосердечное.       — Как он? — с искренним интересом спросил он. — Мы давно не виделись.       Я тихо рассмеялся, опуская голову. Арсений выгнул бровь.       — Ты единственный, кто скорешился со всей моей дуркой. Всё-таки знаешь о дружбе больше, чем говоришь.       Арсений хмыкнул.       — Невелика задача. Главное с вами не соревноваться, верно?       — Не мне судить. А Демьян в порядке. Отказывается выходить без экстренной надобности. Обустроил у меня в башке греческий сад и в нём медитирует. Иногда перевоплощается ночью, колобродит по нашему дому, читает книжки. А наутро нет его.       Повисла тишина. Арсений долго и пытливо разглядывал меня, словно очередное досье. Я предпочёл отвернуться к широкому окну, обрамлённому красными замшевыми шторами. Начался обещанный дождь. Лил как из ведра. Глубокого такого, мощного, ведрища всех ведрищ.       Арсений деликатно покашлял, призывая к вниманию.       — Слушай, я… — он замялся, хотя наверняка репетировал реплику, прежде чем её сказать. — Эм… Я неплохо справляюсь с управлением в своей голове. С каждым разом всё лучше.       — Да, — настороженно произнёс я. — Заметно. Ты умница.       Он отмахнулся от комплимента, как от назойливой мухи. Наш базар в очередной превращался в минное поле. Я скучаю по временам, когда я мог ляпнуть ересь, он в ответ выдать ахинею, и мы бы друг друга прекрасно поняли.       — Ну, и я всё хотел спросить… Мои старания как-то влияют на твоё доверие ко мне?       Я подсобрался и облокотился на стол, пытаясь убедительно улыбаться:       — Я ценю, Арс.       — Ты не ответил, — он поджал посиневшие губы. — Я тебя теряю, да?       Эх. Как будто мне снова четырнадцать, ему шестнадцать, и меня отчитывают за то, что я курю по пачке в день: Димка, это неприемлемо, бла-бла-бла, что скажут о нашем бюро люди, бла-бла-бла…       — Извини, — тихо произнёс я.       За что я извинился? Так бы и втащил себе, блин.       Я снова отвернулся к окну, чтобы прервать диалог насильственным путём. Мой двойник в стекле снова надо мной хохотал, и я предпочёл смотреть куда угодно, только не на себя. Вот отражение официанта несёт бокалы с шампанским, вот бармен протирает стойку. Вот мужчина достаёт пистолет и нервно поглядывает Арсу в затылок.       Я повернулся и постучал вилкой по чашке, призывая задумчивого Арсения к вниманию. Тот быстро вернулся на землю.       — По моей команде — на пол.       Арсений напрягся, но позы не поменял. Я наблюдал за обстановкой. Мужчина стоял в нерешительности, залпом выпил стакан воды, поданный барменом, и отдернул галстук, завязанный неубедительным виндзором. Он уже почти решился поднять оружие, как вдруг из-за угла выплыла Агния. В своём белом летящем платье она проплыла мимо столиков, очаровательно улыбнулась незнакомцу и загородила ему вид на нас.       — Умбры тут, — тихо сказал я.       — Вижу, — произнёс Арсений, напряжённо глядя мне за спину.       К нашему столику поднесли третий стул. На него примостил зад Олег. Черная шевелюра, бледное лицо, острый подбородок и отсутствие всякой мысли на лице делали его похожим на мужскую версию Венсдей Аддамс.       — Как интересно судьба складывается, не так ли? — улыбнулся он. — Конкуренты до гроба.       — Ага. Осталось выяснить, чьего именно, — фыркнул Арсений.       — И чего вы припёрлись? — спросил я. — Не видишь, у нас романтик с тем невротичным мужчиной.       — Спасаем ваши модные макинтоши от следов крови. Они ещё пригодятся вам в следующем квесте. — любезно ответил Олег. — Мужик выплыл слишком рано. Он хочет укокошить жену, с которой Горан в образе Арсения флиртовал пятнадцать минут назад.       — Даже спрашивать не хочу, — поморщился от омерзения Арсений.       — Но зачем вам спасать нас? — нахмурился я. — Ваша задача — довести нас до последнего испытания любой ценой?       — Нет, не любой. Определённой ценой, озвученной покойной Аделаидой, — подчеркнул он. — Вы осознали, что каждое задание так или иначе связано с вашим профессиональным позором?       — Нашим позором? Единственный наш позор — это то, что нам приходится враждовать с людьми, которые помогают убийцам.       — Убийцам? — хохотнул он. — МЫ помогаем убийцам?       Он сильно рассмеялся, и мы с Арсом одновременно закатили глаза.       — Знаете, что? — выхрипел он, отсмеявшись. — Я даже хочу, чтобы вы дошли до конца. Чтобы узнали, почему именно вас наняли проходить квест. Дам вам небольшую подсказку: Аделаида всю жизнь делала доброе бэтменовское дело — она устраняла тех, кто совершает безвкусные преступления.       — Мы не совершали никаких преступлений, — неуверенно произнёс Арсений.       — Осознанно? Нет. Это-то и позорно, что вы совершали их по тупости. Безвкусно.       Он широко улыбнулся нам и покачал головой, как родитель, умиляющийся шалостям детей. Впервые за ночь мне стало страшно. У Олега нет актёрского таланта. Если бы он пиздел нам, я бы почувствовал.       — В общем, так, котятки, — хлопнул он в ладоши и встал из-за стола. — Я милостиво прощаю вам ваше невежество и попробую помочь. Мужик, которого сейчас окучивает Агния, хочет перестрелять всех, но добраться до вас. Мы отвлечем его, но вы должны покинуть корабль. Не через главный вход — за нами наблюдают. Если вы выйдете здоровыми и невредимыми, у организаторов появятся вопросы. Нужна драма, понимаете? Сейчас никуда без драмы.       — Но подсказка… — открыл я рот.       — Я уже дал вам её, — Олег захлопнул мой рот и снова улыбнулся. — Надо было внимательно слушать. А теперь идите.       В обычной ситуации мы бы ни за что его не послушались. Но он умудрился сделать нам укольчик тревожности, и теперь она неприятно булькала внутри. Мы как можно спокойнее встали из-за столов и направились на боковую палубу. Дождь всё ещё хлестал, однако нам было всё равно. Арсений упёрся руками в скользкие перила и закрыл глаза. Я ходил взад-вперёд, пытаясь придумать хоть какой-то план.       — Надо остаться, — решил я. — Мы ведь вполне способны утихомирить какого-то тупого мужика!       — Были бы способны, если бы у нас не отобрали оружие, — рассеянно произнёс Арсений, обдумывая другую, неведомую мне мысль. — Олег прав — нужна драма.       Он резко подскочил ко мне и перегородил дорогу.       — Сейчас я попрошу тебя закрыть глаза и довериться мне.       Я закрыл глаза. Арсений пропал на энное количество томительных секунд, а потом нацепил на меня что-то скользкое. Раздался ржавый звук. Второй толчок в лопатки — и я с криком лечу в реку.

Часть четвертая, отшвартованная

      — Как дома в жару без рубахи гонять, так это мы пожалуйста, а тут вдруг отойди.       Дождь кончился. Мы стояли под мостом и вдыхали прелестные ароматы грязной городской речки. После пяти минут головокружительных танцев в воде нас вышвырнуло к городской дамбе. Оказалось, на меня он надел подобие спасательного жилета, что ВООБЩЕ ЕГО НЕ ОПРАВДЫВАЕТ. Никогда ему больше не доверюсь. Никогда.       Фух. Фу-ух. Спокойно.       Арсений ушёл за колонну и заставил меня стоять на шухере спиной к нему, чтобы переодеться.       — Отвянь, — цокнул он. — Дом — это дом. А здесь мало ли кто увидеть может.       — Ага. Здесь же столько зрителей. Вон карпик сдыхает, вон пивные крышечки восторгаются. Да и чего стрематься-то? Это их проблемы, что они там увидят.       Я залез рукой во внутренний карман пиджака и достал айкос. Сиги промокли с концами — принимаю соболезнования. У меня не было сил на ругань и ненависть, их я отложил на более неблагоприятный момент. Мой завладела беспросветная апатия. Стало плевать, чем обернётся дело и как Арсений вывернет ситуацию.       Но добил он меня следующим:       — Слушай, вот если ты своей наготы не стесняешься, то очень зря, — фыркнул Арсений.       Я резко обернулся, и мы встретились глазами. Арсений замер на половине действия — то ли джинсы снимал, то ли чё, — и мы так долго ничего не делали, что во время нашего электрического молчания умерла одна рыба.       — Извини, — наконец произнёс Арсений. — Я не это имел в виду.       — Ну да, — ответил я, сделал затяг и отвернулся. — Конечно.       Когда Арсений отжал рубашку и засунул её в мешок, мне разрешили развернуться.       — Откуда сухая одежда? — спросил я.       — Я оставлял рюкзаки по городу на случай, если…придётся уйти.       Я кивнул.       — Ясненько.       Арсений глубоко вздохнул, достал ещё одну сухую футболку и подошёл ко мне, чтобы вложить прямо в руки:       — Иногда я веду себя как распоследняя сволочь и не слушаю тебя, потому что мне кажется, что ты паникёр. Я не могу пообещать, что этого больше не повторится. Но я постараюсь.       — Паникёр? — я приподнял брови. — Ты испугался и выбросил нас в реку, а паникёр я? Спасибо за футболку, но не мой размер. Давай отложим разговор. Куда нам теперь?       Арсений поджал губы и положил одежду в широкие карманы своих брюк.       — Олег сказал про макинтоши…       — Намекаешь на наше ателье? — с сомнением протянул я. — Ну, поехали в ателье. Может, хоть там нормальная одежда будет.

Часть пятая, где шкаф-купе хранит не только шмотки

      Время рассказать историю модного дома ПоПо. Мы с Арсом всё думали, как бы нам среди остальных выделиться. Порешали шмотом, в частности макинтошами. Наши макинтоши сделаны из ткани с пропиткой и добавлением серебряной крошки, чтобы от них отталкивалась не только грязь, но и Тени. Мы выбрали глубокий тёмно-синий оттенок, чтобы выделяться среди других чернокуртковых охотников, но не привлекать внимания ночью. Три серебряные треугольные пуговицы сверху слева — одна из них служит встроенным водонепроницаемым фонариком. Серебряная цепочка, огибающая талию справа. Рукава три четверти, отстегиваемые нарукавники для удобства.       Нам не нужно иметь логотип, чтобы все поняли, какое агентство мы представляем. Так что подкол Олега не засчитан — мы чрезмерно крутые и рукастые, если кто не догнал.       Ателье, в котором мы разрабатывали дизайн, в три часа ночи оказалось — сюрприз — закрыто. Но у нас были ключи. Не спрашивайте, почему. Мы включили свет. Пёстрые ткани как обычно были сложены аккуратными стопочками на полках, на швейном столе лежал фиолетовый фетр. Помещение маленькое, поэтому все изменения в нём сразу бросились в глаза. Кто-то провёл масштабную перепланировку и поставил огромный платиновый шкаф в углу.       — Как думаешь, может, сделать коллекцию флуоресцентных пальто? — спросил я, пока мы крались по помещению.       — Понимаешь, — Арсений приподнял ткани и осторожно осмотрел их. — Мы обычно прячемся не от Теней.       — По факту. О-о-о, моё оружие!       На стулике рядом с манекеном лежала моя одежда, а на ней — пушка и пара клинков. Я отдал пушку Арсению, а клинки оставил себе. Пока я переодевался, Арсений подошёл к шкафу и осмотрел его.       — Это же отсылка к Нарнии! — вдруг воскликнул он.       Арсений грациозным движением забрался внутрь и исчез среди тьмы платьев.       — Такой большой гардероб, и такая безвкусица, — послышался его голос совсем далеко.       Я быстро прихватил вещи и с опаской заглянул внутрь. Стенка впереди отсутствовала. Ровные ряды платьев мешали обзору, и я поморщился, отодвигая колючие свитера и неприятные пайетки.       — Не убегай далеко, — попросил я, забираясь внутрь шкафа, но Арсений не ответил. — Арс.       — Ну что?       — Я понял, где мы. Дело Ангелины.       Дело Ангелины — одно из немногих дел, которое мы не смогли довести до конца. Однажды певица Ангелина опоздала на собственный концерт. Через день её хватились, через два нашли её Тень дома. Она постоянно показывала на шкаф. Но он был абсолютно нормальным. Как бы мы ни пыхтели над ним, результат оставался нулевой, и за неимением лучшего варианта мы решили этот шкаф уничтожить. Тогда Тень взбесючилась, чуть не покоцала Серёгу — неделю валерьянкой отпаивали — и ускакала в неизвестном направлении. Больше её никто не видел.       Видимо, Аделаида разгадала загадку шкафа и реконструировала его в другом месте. Но зачем?       Арсений вскрикнул впереди, и я на автомате вытащил клинок. Платья перестали шуршать, вешалки — качаться. Только какой-то внезапный вентилятор резал слух. Я издал тихий предупредительный свист, но не получил ответа. Сердце в желудочек спустилось да там и застряло.       Бум. Нечто тяжёлое уронили на пол и поволокли вон. Я пригнулся, рысцой побежав на звук. Увидев впереди свободное пространство и тёмную сгорбленную фигуру, я метнул клинок и услышал болезненный крик. Попал в дельтовидную мышцу, хотя еле удержался, чтобы не зафигачить в рожу. Фигура, хватаясь за плечо, снова скрылась. Всё затихло. Я нутром чувствовал, что остался один.       — Бога ради, — прошипел я, но пригнулся и бесшумно пошагал дальше.       Ещё этот вентилятор поганый! И так холодрыга, чё они тут освежают?       Я закрыл глаза и надавил пальцем на местечко выше переносицы. Легче концентрироваться.       — Ты уже догадался, да? — раздался голос над ухом.       Резко обернувшись, я заметил проигрыватель и медленно выдохнул. Со мной вновь говорила Ульяна.       — Догада-ался, — довольно протянула она. — Приз квеста будет обалденным! Маменька постаралась. Что может быть лучше, чем получить старого доброго друга назад, да?       — Наверное, — устало вздохнул я. — Ульяна, да?       — Верно!       — Ульяна, у тебя есть друзья?       — М-м-м. Мой плюшевый медведь. Правда, я его потеряла и никак не могу найти.       — Наверное, ему повезло с такой кровожадной подругой, — усмехнулся я. — А сколько тебе лет?       — Десять. Я уже совсем взрослая!       — Да, Ульян. Совсем взрослая. И как взрослый человек, ты никогда не хотела съехать от родителей?       — Хотела, — мечтательно произнесла Ульяна. — Хотела, чтобы вокруг было много-много горок и много-много сладкой ваты. И чтобы я никогда-никогда больше не общалась с убийцами!       — Чудесное желание. Как взрослый человек, ты вольна превращать свои мечты в цели. Подумай об этом, ладно?       — Отлично! Этим и займусь! Ты вроде как убивал раньше, так что я с тобой больше не общаюсь! — развеселилась Ульяна. — А подсказка возле трупа Ангелины.       Я похолодел. Я и так замёрз, но теперь понятно, для чего тут кондиционер.       — Да не уссывайся так, — прощебетала она. — Сейчас он выглядит вполне миленько!       Я постарался проигнорировать её слова разумом, но сердце сжалось то ли от страха, то ли от омерзения. Пока я рыскал по помещению в поисках трупа (а как проходит ваш вечер?), вдруг расставил её слова по логическим местам.       — С чего ты решила, что я убивал? — спросил я.       — Разве нет? Кучу-кучу-кучу раз. Твоя сестричка Афина была так молода…       Я резко выпрямился, сжал кулаки и закрыл глаза. «Демьян, спокойно. Это глупая провокация от глупой маленькой девочки, которая держит заложниках нашего друга, — произнёс я мысленно, — так что будь душкой и не дури».       — Я делал это не по своей воле, — произнёс я, размеренно вдыхая и выдыхая. — Меня принудили.       Я выше гнева. Пока что.       — Мама говорит, что вы плохие, — озадачился детский голос. — Что вы с Арсением очень-очень плохие, потому что всегда отбираете самое ценное.       — Если бы мы были плохими, мы бы остались на корабле и убили того человека, не так ли?       Ульяна не ответила, задумавшись. Я прошёл пару пролётов с бюстгальтерами и наткнулся на статую, очень похожую на те, что делал Господин Антон. Она стояла, прикрыв лоб, рот её изогнулся в немом крике. Ангелина заказала статую себя?       Или…       — Господи боже, — прошептал я, отшатнувшись. — Ульяна, это…       — Ага! — хихикнула она. — Пигмалион наоборот. Теперь понял, почему голем Господина Антона ожил?       — Он муровал живых людей в статуи, — сглотнул я. — Когда они умирали, они превращались в Тени и начинали искать своё тело, потому что статуя — их артефакт. Человек, замурованный в големе, соединился с Тенью и начал двигаться.       —Верно, — весело произнесла Ульяна. — Когда Тень соединялась, он покрывал статую серебряной крошкой и ставил в самые тёмные, беспросветные углы — или самые тёмные картины, сечёшь? Они могли лишь страдать внутри своей ловушки, беспомощные и неупокоенные. Двойной мучитель! Получается, что твой друг помог убийце! Он не догадался, что убийца — убийца, и помог ему! О-о-олух!       Тошно. Мерзко. Мой клиент говорил, что Тень пропала не просто так. А я не поверил. Я пригляделся к Ангелине — по её мраморной щеке текла одинокая мраморная слеза.       — Арсений помог не ему, — тихо произнёс я. — А людям, которые могли пострадать из-за Тени. Мы охотники, а не детективы. Почему нас винят в том, до чего мы ещё не доросли?       Я присел на корточки перед статуей, чтобы видеть глаза Ангелины. Затем аккуратно коснулся её плотно сжатого мраморного кулака. Меня шандарахнуло Видением. Видением скверным, неприятным, страшным — последним, что видела Ангелина перед смертью. Я узнавал черты лица убийцы — растрёпанные волосы и взгляд в никуда. Не мы её убили. Не мы, не мы, не мы — он. Не мы.       — Не знаю, слышат ли меня мёртвые, но он поплатится за это, — уверенно прошептал я, хотя всё ещё находился под влиянием чужих эмоций. — Я вернусь и помогу вам, если вы поможете мне. Прошу вас. Мой друг в большой опасности.       Раздался звук двигающихся каменных плит — Ангелина раскрыла мраморную ладонь и из неё выпал листок.       — Спасибо, — прошептал я и поклонился ей. — Спасибо большое.       Я подобрал бумажку и ринулся вон. Только выбравшись на свежий воздух, я выдохнул и смог привести мысли в порядок. Едва начав читать подсказку, я сразу понял, кто её писал.

похищение

Сначала два детектива попытались расследовать громкое убийство, однако крупно налажали. Потом, не без помощи добрых и прелестных подсказчиков, они нашли разгадку — и тут же один из сыщиков пропал. Ах, надо же, он как сквозь землю провалился! Сразу же наш компаньон бросился искать друга. И так торопился его найти, и так спешил, что на бегу споткнулся и смачно упал. Едва придя в себя, он попытался вспомнить, кто именно из врагов способен совершить злодеяние. Голова гудела. О, в ней крутилось множество бесполезных имён, но среди них выделялись пять: Даниил, Ульяна, Радим, Антон, Константин.       Довольно много, но вспомнить нужно лишь одно. Он напряг свои куриные мозги так, что можно было услышать шелест несуществующих извилин. Много часов спустя несчастному удалось установить следующее:       А. если его украл Даниил, то его украли Ульяна или Радим.       Б. если его украла Ульяна, то его украли Радим и Антон.       В. если его украл Радим или Антон, то не мог украсть Константин.       Г. если его украл не Антон, его украли Даниил и Константин.

помогите ему найти своего напарника

      Сучьи загадки! В детстве я поспорил с математичкой, что разгадаю херню Эйнштейна за двадцать минут. Мне потребовалось на минуту больше, и я проиграл. Тогда мне списали на возраст, но сегодня это непростительно. Я вывалился на улицу, погружённый в чтение, и вызвал такси. Оно приехало за две минуты — мне хватило.       — На Адвокатскую, один, — кинул я водителю, садясь в машину.       Когда мы уже тронулись, я вдруг осознал очевидное. Какой же я баклан! Всё же предельно ясно. Мы развернулись и поехали в противоположном направлении.       — Дрянь ебучая, говно поганое, — бормотал я, разглядывая листок на предмет улик, — тварь паскудная, мразью побитая…       — Вы молитесь? — вытянул шею водитель, рассматривая меня в зеркало заднего вида.       Я одарил его злобным взглядом и уцепился взглядом за спартаковскую эмблему на футболке.       — Каждый день перед обедом за хлеб насущный. Езжайте быстрее, не то скажу вам счёт сегодняшнего матча.       Так я превратил «Эконом плюс» в гоночный «Порш Моби Дик».

Часть шестая, где Антон опять почему-то умнее меня

      Когда мы подъезжали к дому, я заметил, что занавески задёрнуты, а света не видно. Наше незыблемое правило номер восемь — всегда оставлять хотя бы один источник света в доме — стало зыблемым. На входе я достал бумеранг и кинжал. Никогда с таким напрягом не входил в собственный дом. Холл обесточен, кухня тоже, зато в гостиной виднелся блёклый синий свет. Я на цыпочках заглянул в комнату. За столом сидел Антоха. Связанный и без сознания. Для эмоционального напряжения кто-то стащил у Серёги лампу и направил ему в лицо.       — Второе вторжение в дом за месяц, — произнёс я достаточно громко, чтобы слышали во всём здании. — Я в совпадения не верю. Это вы организовали покушение Тени на Арсения перед «Золотой рыбкой»?       — Долго же ты думал, — хихикнул детский голосок, раздавшийся из ниоткуда. — Папочка хотел проверить, насколько вы подходите для этой работы.       — Мог просто почитать отзывы на «Флампе». Ладно, одну коллекционную фигурку вижу, — сказал я, кивая головой на Антоху. — Где вторая?       — Тебе предстоит узнать об этом от похитителя.       Ах, да. Ответ на загадку — Антон. В начале я подумал, что они про Господина Антона, однако Прочитал Условие Внимательно. Я на цыпочках подошёл к Шасту и легонько потряс его за плечо.       — Антош, — он поморщился и кашлянул. — Антош, ты как? Проснись, пожалуйста.       Он слегка приоткрыл глаза.       — Голову больно… — тихо сказал он и застонал.       — И что вы ему дали? — повысил я голос, обращаясь к потолку.       — Снотворное и пару ударов в висок, — засмеялась Ульяна. — А ведь он говорил. Он говорил тебе, что кто-то преследует вас. Но ты не обратил внимания. Видишь? Ты постоянно подводишь. Постоянно.       Глубокий вдох. Вы-ыдох. Вдох. Вы-ыдох.       — В сотый раз напоминаю, что мы не убиваем людей, — прохрипел Антон и сел ровно. — И тем более маленьких девочек.        — Вечно ты против меня.       Он слабо улыбнулся, но тут же посерьёзнел:       — Что от меня требуется?       — Нужно найти Арсения, — я присел на корточки, чтобы поглядеть ему в глаза. — Ты знаешь, где он?       — Нет, — удивился Антон, а затем опять помрачнел. — Да. Развяжи меня.       Я не стал возиться с узлами и просто разрезал их клинком. Антон, покачиваясь, встал и подошёл к полке над камином.       — С утра я получаю какие-то странные бумажки с непонятными буквами. Я собирался идти с ними в Инспекцию, но потом этот чувак, которого я принял за журналиста…       Он закрыл глаза и схватился за полку. Я подлетел, чтобы помочь, но он остановил меня движением руки.       — Это как похмелье, — с усилием улыбнулся он. — Если не особо напрягать извилины, всё более-менее.       Мы разложили бумажки на полу, но адрес следующей локации состоял, казалось, из триллиарда букв. Мы крепко призадумались. Разумеется, необходимо было осмотреть дом и понять, откуда базарит Ульяна, но времени ноль — Арсений может заколебать похитителей в любой момент. Я говорил, за него переживать не приходится. Он удивительно живучий тип — сама Смерть от него в шокенциях. Но иногда Арсений выходит из-под контроля, и случается всякое… скверное.       — Сраная Аделаида! — прошипел я, когда буквы снова сошлись в какую-то несуразицу. В раздражении я отпихнул листочки от себя. Они покружились, как листья в тексте диктанта по русскому. — Даже после смерти говнит, ну что за человек…       — Кто такая Аделаида? — спросил Антон, терпеливо собирая за мной буквы.       — Корень всех проблем.       — Так может я с ней поговорю?       — Каким образом? Чтобы поговорить с ней, тебе придётся найти её… О.       «К сожалению, Аделаида умерла, и умерла она прямо в этом доме…». Любой квест начинается там же, где и заканчивается. Тень Аделаиды наверняка ещё блуждает по коридорам дома Алебарды, но проблема в том, что сам Алебарда её не видит.       — Тоха, я баклан, — выдохнул я и резко поднялся с коленей. Где моё нормальное оружие? Наверное, в офисе.       — Я иду с тобой, — с готовностью вскочил Антон и тут же поморщился от боли. — Но сначала выпью «Пенталгин».       Я хотел возразить, но Тоха поставил брови домиком:       — Ты же не оставишь меня больного в доме, где только что побывали маньяки?       — Нет. Позвоню Серёге, и он отвезёт тебя в больницу.       — Тогда в следующий раз я поступлю с тобой так же, — выпятил подбородок Антон.       Мы пару секунд злобно зырили друг на друга, но я сдался — времени не было, а Антон действительно мог помочь.       — Бери оружие, совесть и шпагу Арсения.       — Шпагу? — переспросил он.       — Да, — выдохнул я. — Пожалуй, ей он обрадуется больше всего.

Часть седьмая, где происходят неожиданные коллаборации

      — У меня с ходу небольшая просьба, — произнёс я, заходя на очередное поле боя. — Не сдирайте скотч со рта Арсения.       Двое умбров — Горан и Олег — уставились на нас, не мигая. Арс, примотанный к стулу изолентой, возмущённо тряхнул чёлкой. Я бросил на него оценивающий взгляд. Не считая помаранной футболки и пары гематом, можно сказать, при перевозке с ним обошлись как с фарфоровой куколкой.       — Котятки, вы рановато, — заметил Олег, глянув на наручные часы, — Аделаида ещё не начала манифестацию.       Мы стояли в огромной гостиной дома Алебарды, примыкающей к не менее огромной кухне. Никакой охраны, гелендвагенов и атмосферы «Криминального чтива» — как умбрам удалось изжить такого толстого и злого таракана, ума ни приложу. Зато камин горел. Уютная намечалась вечеринка.       — Решили покончить с вами пораньше, — отозвался я.       — Очень самонадеянно, — покачал головой он.       — А вы всегда перебрасываетесь репликами из боевиков? — подал голос Антон. Мы с Олегом посмотрели на него с осуждением. Он пожал плечами. — Просто спросил.       — Кто-нибудь, развлеките наших гостей, — скомандовал Олег и трижды хлопнул в ладоши.       Справа мелькнуло тело и тут же растворилось в воздухе. Это Голый! Только сегодня я узнал, почему Голого прозвали Голым. Он голый! Я даже порадовался. Да не в этом смысле. Просто в чём прикол: в фантастике часто описывают неправильную сверхспособность невидимости. Она почему-то распространяется на одежду героя. Тогда по логике всё, что касается героя, должно быть невидимым. Земля, если он ходит по ней босиком. Другой человек, который держится за его руку. Но этого не происходит. Читерство, получается. Вот в нашей суровой реальности пацану нагишом приходится скакать. Сочувствую. Даже частично понимаю. По схожей причине Афина никогда не ходила в юбке.       Обращаясь к людям, которые горюют из-за отсутствия Силы — не горюйте. Во-первых, никаких приколов. Её надо тренировать так же, как мышцы в теле. В ином случае мириться с последствиями. Во-вторых, у Сильных нет выбора. Проявил Силу — бросай учёбу и иди защищать балбесов. Это армейская обязаловка. Никого не щекотит, что мы теряем лучшие годы для выстраивания новых синапсов. Зато объясняет, почему в охоте сколько бакланов. К примеру, вот этот.       На наших глазах журнальный столик поднялся в воздух и стремительно полетел в Антоху. Мы синхронно, как две чирлидерши, кувыркнулись назад и гуськом поползли на кухню, чтобы обсудить план дальнейших действий. Не успел я прокряхтеть к стойке с прихватками, как мне в голову ударила подставка для ножей. Я хотел резко встать и вернуть её с клинками, но Антон перехватил мою руку и потянул вниз.       — Отпусти меня, я ему покажу! — возмутился я. — Фуфел конченный, один на один слабо без Силы выйти?! — крикнул я из-за ограды. Воздух издевательски захохотал. Я попытался вырваться из хватки Антона: — Да отцепись, липучка!       — Ты-то покажешь, а он нет! ОПУСТИ ЧЁРТОВ БУМЕРАНГ, мы не убиваем людей!       — Эта жертва неудачных хромосомных репликаций на человека не тянет, Антон!       — Мы обязательно его поймаем, погоди секунду, — он бегло оглядел гостиную и оставил взгляд на закутке между дверью и стеной. — Заведи его туда. Пора проверить проницательность Арса.       Я был зол. Но есть предпоследнее правило «Некроблога». Звучит так: «Доверяй другу своему, доверяй как брату родному, иначе жопа ты с ушами, а не охотник». Его придумал я. Поэтому не мог ослушаться. Вдобавок Тоха закидал меня кучей приятных слов, пообещав осуществить возмездие и натянуть врагу трусы на голову, а после ловко выхватил мой бумеранг из рук и исчез. Деваться некуда.       Я схватил корзину с яблоками и выбежал напрямик. Проанализировав шатающиеся полки и смех, я кинул одно наугад и услышал «Ой» — видимо, попал утырку в лоб.       О, дорогая Фемида! Моё злорадство лишь скромное торжество справедливости…       — Поиграем? — криво улыбнулся я.       Пока мы прыгали по гостиной, я успел отметить, что Горан, Олег и Арсений куда-то пропали. Антон тоже растворился, но не успел я завести Голого в угол, как он прыгнул из темноты, покрыв его пудрой девятнадцатого века — той самой, что Арсений подарил ему в день собеседования.       Я резко остановился, наблюдая, как обретает пыльную форму дрыщавая фигура подростка.       — Что, слепошарый, пытаешься разглядеть меня? Ха-ха-ха! — веселился Голый. Теперь я видел его очертания и знал, что, когда он смеётся, держится за живот, как мультяшный злодей второго плана.       Мне пришлось сделать пару глубоких вздохов, чтобы сохранить маску спокойствия на лице, но, видит бог, получалось так се. Я посвятил световой пушкой ему в лицо, а Антон вырубил зонтом Алебарды по голове.       Мы уложили его, связали и уставились ему в спину, как уставились бы на «Фонтан» Дюшана, будь у нас возможность его охаять.       — Я неделю буду мыть за тебя посуду, — заверил я, поворачиваясь к Антохе. — А потом ещё неделю. И ещё.       Он подавил улыбку.       — Ловлю на слове.       Раздался звук уходящего поезда — оказалось, в гостиную ввалились Арсений и Олег.       — Глупендяй! — гордо обозвал его Арсений и попытался ударить кинжалом в руку. Олег еле-еле успел отбить его атаку.       Я закатил глаза:       — Я просил скотч не сдирать, никто меня не слушал.       Вот умбру не позавидуешь. Мало того что Горана вырубили, так ещё и обозвали тупорыло. Сколько времени прошло, до сих пор всё этому «Глупендяй!» противится. Сразу наш героизм меркнет. Как будто в детском садике девочку за косичку подёргал. Глупендяй, блин.       — Ребята, — сипло позвал Тошка и сильно зажмурился, — Тени близко. Очень много. Штук десять.       — И зачем ты к ним в таком состоянии подключился, скажи на милость? — резко сказал я.       — Это не по плану… — пробормотал Олег, перестав драться.       Тоха начал стекать на пол. Мы с Арсением подскочили, чтобы придержать его за руки.       — Она соврала вам, — вдруг сказал он, глядя на Олега. — Она хочет, чтобы вы тоже умерли. За…другие…безвкусные…       Его взгляд начал плыть, и он отключился. Олег смотрел на него, выпучив шары.       Сердце стучало аж где-то в башке, по венам растеклась железная тоска — такая, какая бывает только при Тенях. Сильный теневой аффект я испытывал в последний раз года четыре назад, в поединке с Дурнушкой. Если помните, Арсений тогда повис прямо над пропастью. Мне пришлось одной рукой придерживать его, а второй отбиваться от Тени уродины-кровопийцы. Угадайте, сколько паничек я с тех пор ловлю, находясь на высоте.       Четыре года назад! Четыре года назад — это примерно возраст Антона. И почему-то у меня тогда хватало интеллектуальных способностей, чтобы понимать две очевидности: не рискуй жопой, если товарищ не может помощь; не рискуй жопой товарища, если не можешь помочь. Так просто, мать твою, и так эффективно! Как будто мы бы без него не узнали, что Аделаида засранка, а Тени не дружить пришли.       Это всё я. Правда я. Надо было отправить его в больницу. Я постоянно всех убиваю.       Тени действительно быстро выплыли к нам, все десять — в штуках я не считал, но поверил Шасту на слово. Мы втроём одновременно выстрелили из пушек. Олег пытался пробить дорогу к двери, я взял на себя правый фронт, Арсений — левый.       — Эй, — свистнул я его, чтобы бросить ему шпагу.       Он поймал её одной рукой:       — Спасибо! Хоть у кого-то здесь остались джентльменские манеры!       Даже замаранный в говнище, опозоренный трижды, утоптанный в грязь, Арсений оставался грациозен, словно запретный плод любви ягуара и балерины. Краем глаза мне удалось ухватить, как он стремительно летит, подпрыгивает и его графская шпага вонзается в Тень, разрезая её напополам. Хоро-ош! Никогда я не любил своих пацанов так восторженно, как в такие моменты. Все модные показы херня, если вы не видели человека в бешенстве.       Но долго любоваться мне не дали. Окружили со всех сторон, заставляя прогибаться и изворачиваться немыслимым способом. В основном я занимался тем, что отбивал атаки, не предпринимая попыток напасть. Оружия осталось на одну скупую мужскую слезу, и я берёг запасы на случай полной безнадёги. Лязг-лязг-лязг. Хорошо бы здесь звучала воинственная музыка, но стояла тяжёлая тишина, изредка прерываемая нашими рваными выдохами. В конце концов нас троих зажали в центре, и мы с Арсом и Олегом встали, загораживая Антона и Голого.       — Чё-т не комильфо, — охрипшим голосом прокаркал я. — Олег, ты всегда говорил, что у тебя есть запасной план на любой случай.       — Честно говоря… — Олег стрельнул в кого-то ещё, и Тень с недовольным «ар-р» растворилась, — сражаться и было моим запасным планом.       Замечательно. Но у меня был дополнительный план на случай провала запасного плана.       — Ульяна! — громко позвал я.       — Да-да? — раздался голос из ниоткуда.       — Это ты ими управляешь, да? Твоя способность — управлять Тенями?       — К твоему сведению, — серьёзно произнесла она, — ты о-очень медленно соображаешь. Подумай ещё.       Мы продолжали отчаянно лязгать оружием, но вдруг я остановился. Арсению и Олегу пришлось парировать удары за меня. Я ничего не мог с собой поделать. Потому что мысль, пронзившая меня, была хуже сотни и тысячи Теней.       «Мама говорит, что вы плохие. Что вы с Арсением очень-очень плохие, потому что всегда отбираете самое ценное.»       Говорит. Не говорила.       Самое ценное.       Боже. Боже…       — Хрена ли ты застыл? — рявкнул Олег, но я его не слушал.       — Ульяна…ты обладаешь какими-нибудь способностями? — сипло произнёс я.       Я не старался говорить чётко и громко — я знал, что она в любом случае меня услышит. Диалог идёт исключительно в моей голове.       — Когда я была жива, все говорили, что нет. А потом оказалось, что я умею говорить с живыми!       Нет-нет-нет…       — Что находится в коробе? — спросил я Олега.       — Какая, блин, разница? — пропыхтел он. — Статуя, которую Аделаида заказала в честь своей погибшей дочери.       — Это не статуя, Олег! Это Теневая ловушка! Где она находится?       — Ага, щас же! Убежите с ней и оставите моих умирать?       — Ты баклан? — вдруг толкнул его в спину Арсений. Я вздрогнул и обернулся. — Мы охотники, а не убийцы, дурья ты башка! И как мы уйдем, если у нас у самих вместо коллеги тело бесчувственное?       Кажется, мой позитивный настрой к жизни заразен.       Олег с сомнением глянул на нас. Мы отбили ещё пару атак, когда он всё же произнёс:       — Второй этаж. Розовая дверь справа.       Я переглянулся с Арсом, и он кивнул, давая добро. Медленно я начал продвигаться к выходу из гостиной. Олег выстрелил в пару Теней, норовивших куснуть меня за нос, и я выбежал вон.

Часть восьмая

      Её комната была похожа на ограбленный отдел «Детского мира» для девочек: всё розовенькое, воздушное, так сильно контрастирующее с остальной частью дома. С остальным миром.       Её статуя сидела на кровати, поджав ноги к подбородку. В оглушающей тишине я присел перед ней на корточки.       — У тебя прикольная комната, — произнёс я.       — Спасибо! Видел мою машинку? Я на ней раньше в садик каталась, а потом съела слишком много каши и не влезла, — она рассмеялась звонким смехом.       Я слабо улыбнулся. Краем уха услышал крики в гостиной и перестал улыбаться.       — Твоя мама умерла, чтобы пойти за тобой?       Ульяна немного помолчала.       — Я говорила ей, что здесь не круто. Но она меня не послушала. Сказала, что мы пойдем с ней на горки и съедим много-много сахарной ваты, когда она найдёт меня. Но она не нашла. Эти взрослые такие несамостоятельные…       «Нет, — думал я, — она нашла.» Материнское сердце не обманешь — она заполучила тело дочери, хотя и не могла знать, что Тень находится внутри.        Я аккуратно коснулся руки девочки:       — Ульяна, она немного потерялась. Я могу освободить тебя и её, если скажешь, что тебя держит в этом мире.       Она призадумалась.       — Плюшевый медведь, — осенило её. — Я его потеряла, помнишь? Не могу без него спать.       Я оглянулся. Медведь сидел рядом с ней, и я взял его в руки, чтобы показать статуе.       — Я его нашёл. Давай мы освободим тебя, хорошо?       — Хорошо!       Я вытащил кинжал и занёс его над статуей. Вдох. Вы-ыдох.       Когда тонкий мрамор раскололся и хрупкая Тень возвысилась надо мной, я почему-то посчитал нужным прокомментировать свои действия:       — Теперь я брошу тебе мишку… Вот так. А теперь я посвечу на тебя. Затем ты заберёшь маму, и вы вместе пойдёте дальше. Договорились?       — Тебе страшно? — вдруг спросила она.       Я сглотнул:       — Немножко. Особенно за моих ребят. Наверное, я просто взрослею.       Я не мог знать, но мне показалось, она улыбнулась.       — Ты всё-таки хороший, — сказала она. — и скучный. Просто посвети на меня. Давай уже, холодно тут торчать.       Я выставил пушку и нажал на спусковой крючок. Тень медленно рассыпалась и осела на пол золотой пыльцой. Крики в гостиной тоже прекратились, железная тоска отпустила.       — Спасибо, — прошептал я.

***

      Мы ждали скорую и Инспекцию в кепке. Пока Олег говорил по телефону, мы с Арсом сидели на траве, любовались рассветом и курили. Да, даже он курил. Антон, Горан и Голый валялись без сознания рядом с нами. Бедные мальчики. Ну ладно, один бедный мальчик. Я ещё не настолько преисполнился в сознании, чтобы корешиться с умбрами.       — Ты как? — тихо спросил Арсения.       Голова гудела, как после попойки, руки тряслись, и в целом я чувствовал себя раздавленным под тремя тракторами, закопанным в щебне, посыпанным бетоном. Словом, как обычно. Я в полном порядке.       — Хорошо, — пробормотал Арсений. — Слушай, Дим. Прости меня. За… да за всё, собственно.       Он достал футболку из своих широких карманов и протянул мне:       — Это твой размер. Я подбирал под тебя. И под Антона с Серёгой тоже найдется. Я не собираюсь сбегать из дома или что ты там подумал. Это на случай, если нам всем станет небезопасно. Я просто… просто…       Я еле скрыл улыбку:       — Паникёр?       Арсений застыл, а затем облегчённо рассмеялся:       — Да. Видимо, да.       Я улыбнулся и принял футболку. На секунду наши пальцы соприкоснулись, однако ожидаемой боли я не почувствовал. Я чувствовал иную боль. Боль от того, что мы натворили, сами того не ведая. От того, что Арсению придётся узнать от меня. От того, что мы, к сожалению, не можем знать всё — и не можем спасти всех.       Однако за некоторых мы отомстить вполне способны. И прежде чем ехать домой, мне нужно съездить обратно в ателье и попросить Арсения открыть портал. Что хорошо в Тенях, иногда они могут вершить правосудие оперативнее государства.

***

      Серёжа звякнул ключами, снял кожанку, разулся и наконец появился в поле нашего зрения.       — Это что такое? — ахнул он.       Усталые и побитые, мы сидели в окружении тридцати видов бургеров, четырех видов курицы и нескольких банок газировки. Антон, валявшийся на моих коленях с мокрой тряпочкой на лбу, чуть приподнял голову:       — От лица молодёжи сообщаю, что это называется чилл.       — Спасибо, мелочь. Вы скупили всё меню? А как же диета, Арс?       Арсений отвлекся от поедания стрипсов и тупо глянул на Серёжу. Тогда Серёжа кивнул сам себе, молча присаживаясь рядом. У него тоже диета, ЗОЖ и проблемы с самооценкой. Видно, что еле сдерживается.       Я великодушно положил перед ним ролл и взглянул исподлобья:       — За здоровье матери.       — Подонок, с козырей пошёл, — прищурился он, принимая ролл. — Спасибо. Я тоже устал.       Мы молча продолжили есть.

Читайте также

      ◈ Несите счёт! В элитном ресторане «Константа» произошла перестрелка. О количестве пострадавших не сообщается.       ◈ В деле Ангелины Штиц появились новые подробности. КПИН возобновляет расследование.       ◈ Единение с природой. Очевидцы сфотографировали голого молодого человека под главным мостом города.       ◈ «Что поделать, искусство требует жертв!» — из цитат Антона Z, пропавшего без вести два дня назад.