Некроблог

Папочка для неизданного

      Примечание №1: Отрывки, которые не прошли цензуру или политкорректность, скидывайте сюда.       Примечание №2: ПаПоЧкА.       Примечание №3: Оставьте свои грязные фантазии при себе, пожалуйста.       Примечание №4: Но не забывайте убирать папки на место!

Закрытая вечеринка

Антон

      …Серёжа ехал быстро. Мимо нас проносились центральные районы города — сверкающие, не знающие комендантских часов. Здесь боялись солнца, а не тьмы. Возле неоновых вывесок толпились поддатые блестящие люди, а рядом с ними заборчиком стояли взрослые телохранители и дезертиры — на нашем языке охотники, которые ушли в охрану частных лиц. Я, в общем-то, не знаю, почему обычные охотники их так не любят, но морщусь за компанию.       За барами в закоулках курили один косяк на всех парни и девушки моего возраста. Миряне — Бессильные, которые предпочли охоте гражданскую жизнь. Короче, адекватные дети адекватных родителей. У боящихся солнца их не кличут Бессильными, их кличут Здоровыми. Наверняка среди них есть хорошие ребята, но в тайне я всегда думал, что дезертирами назвали не тех.       Я посмотрел на Арсения, сидящего на переднем кресле. Почему тебя, Арс, не забрали в золотую молодежь? Где же судьба так накосячила, что вместо любви к впискам подарила коллекцию комиксов с Сорвиголовой? Он может сколько угодно отмазываться, но я-то знаю, что он прячет внушительную стопочку комиксов-героики под кроватью.       Мы свернули с главной дороги и въехали на шумную многолюдную и многомашинную парковку. Дворец леди Кровь, к сожалению, не выглядел как замок злобной ведьмы с башенками и крепостью. Больше походил на прямоугольный отель с одинаковыми парадными балконами — класса люкс, базара нет, но без фэнтезийной составляющей. Зато внутри взорвали бомбу с деньгами: ослепительно золотой холл с широченной лестницей, раскинувшей щупальца по обе стороны зала; красные ковры без единой пылинки; куча дворецких с подносами игристого. Взрослые расступались перед нами, как перед звёздами. Расступались из почтения, а не из подозрения или испуга — надо же!       Арсеньевскую охрану пришлось оставить вместе с остальными на входе, хотя Серёжа остался жутко недоволен этим решением. Мы с ним топали позади Димы и Арсения, которые шагали нога в ногу и в унисон раскланивались со знакомыми. На фоне самых странных коктейльных платьев и костюмов-троек наша компашка выглядела вычурно, как разноцветный персидский ковёр или стая попугаев — если попугаи вообще собираются в стаи. Все остальные агентства оделись в униформу и косо зырили на нас время от времени.       Я умудрился раза три потеряться в толпе, и Серёже пришлось возвращаться за мной. Сам он выглядел херовато-бледновато.       — Не обращай внимания, — отмахнулся он. — Просто не люблю людей. Особенно, когда они собираются в толпы и деградируют на три единицы стадного инстинкта. — Он недовольно обвёл взглядом присутствующих.       — Твоя работа связана с ними двадцать четыре на семь, — приподнял я брови.       — Представляешь, как мне тяжко? Видеть в них всего лишь инструменты. — Он задумчиво посмотрел вверх и помотал головой. — Нет, скорее, помеху.       — Представляю. Я тебе скажу, после смерти у них ещё и совесть отключается, — фыркнул я.       — В каком смысле? — Серёжа резко повернул голову и оглядел меня внимательным докторским взглядом. — Что-то поменялось после того, как…       — После того, как я сделал хэнд-мейд Тень? — предположил я, и он кивнул. — Нет. Пока что я не стал зомби-Люцифером, не беспокойся.       — Это вселяет уверенность в будущем дне. Но, Шаст, я надеюсь, у тебя хватит мозгов, чтобы сказать нам, если что-то пойдёт не так? Если не мне, то Арсу или Позу.       — Да-да, мам, отстань. Сотый раз повторяю: всё нормально.       Серёга счёл нужным выдержать ещё пару секунд испепеляющего взгляда, а затем расслабился и отвернулся. Не надо переживать, у меня всё под контролем.       Ну, почти.

Арсений

      Приглушённый свет в основном зале подуспокоил мой зрительный нерв. Лишь по бокам сверкали барные стойки со множеством тёмно-зелёных бутылок. На первой линии располагалось пять столов, украшенных цветами и финтифлюшками. Чем дальше от сцены, тем посадочных становилось больше, но роскоши всё меньше. Нам выделили место посередине, так что статус нашего бюро — ни то ни сё.       В Эльдорадо я увидел множество лиц, которые бы хотел никогда не видеть, и множество лиц, которые не хотели бы видеть нас. Организаторы мудро рассудили, когда решили посадить охотников и взрослых в шахматном порядке — при потенциальных клиентах приходится соблюдать этикет и доброжелательность. Хотя от вредных зловоний агентства Umbra мало что спасало. Какого-то лешего они были на второй линии. Хотя почему, какого-то? Вполне определённого, богатого и влиятельного лешего.       Мы с Димой лишь вздохнули.       — Не переживайте, мальчишки, — раздался знакомый голос. — Мы за вас отомстим.       Две девушки в розовых шёлковых платьях-рубашках улыбнулись нам, поднимая бокалы шампанского. На шеях висели подвески с первыми буквами имён. Компания «О.К.И» в неполном составе.       — Оксанка, Катька, — почти радостно отозвался Дима и аккуратно обнял их обеих за плечи. — Как жизнь, чего нового?       Катя поправила светлые волосы, и рукав её платья сполз вниз, обнажая три новых татуировки.       — Даже не знаю, что старого осталось, — покачала она головой. — Мы теперь даже не «О.К.И» а «Д.О.К.И.». А вот и причина изменений топает.       Она указала на девушку со строгим чёрным хвостом. Я узнал её. Во время расследования дела о пластинках она накричала на меня за то, что я Бессильный. О, как она будет ликовать, когда узнает, что ко мне приставили охрану!       — Дарина, наша новая падре, — подсказала Оксанка, когда девушка подошла к нам. Затем повернулась к ней: — Где ты потеряла Ирку?       — Она сказала, что мой любимый фильм — скукотень. Пришлось утопить её в шоколадном фонтане, — с прискорбием сообщила она и только тогда заметила меня.       Всего на секунду растерялась, но потом коротко кивнула:       — Полагаю, нам надо поговорить.       — Полагаю, это бессмысленно, — отозвался я.       — И всё же попробуем. Мы на минуточку. — Она взяла меня под локоть и отвела в сторонку от недоумённых ребят.       Это первый раз, когда мне действительно понадобилась бы охрана. Или ей.       Оглянувшись и удостоверившись, что никому не интересно нас подслушивать, Дарина заговорила без запинки:       — Прошу прощения за мой выпад. Я была на взводе, мне хотелось на кого-нибудь наехать, но все вокруг были слишком милы со мной. Тогда появился ты, — с обезоруживающей простотой сказала она. — Мнения своего я не изменю — Бессильным в охоте не место, и мой погибший Бессильный друг тому доказательство. Я лишь хочу прояснить всё между нами на случай, если мы окажемся в одной лодке.       Я поднял подбородок:       — Чем же Сильные лучше Бессильных?       — Большинство Сильных идут в охоту потому, что обречены. Но абсолютно все Бессильные делают осознанный выбор в сторону смерти. Какие бы причины ни стояли за твоим решением, этот выбор нездоров.       — Как и выбор пожарных, полицейских и учителей средних классов?       — Да, — твёрдо произнесла она. — Среди таких людей высок риск самопожертвования.       — И чем он плох?       — Вот именно.       Я закатил глаза:       — Девочек тоже не обязывают, однако ты здесь.       Официально их, разумеется, обязывают, однако на практике к девушкам относятся лояльнее (если не брезгливее), чем к парням — армейские лекала.       — Если я не буду использовать свою Силу, она меня убьёт, — скупо улыбнулась она.       Я промолчал, подбирая вежливые формулировки, но она обогнула меня и ушла к своим, не дожидаясь ответа.

Антон

      — Что-то я не видела твоей физиономии раньше. Неужели знаменитое трио решило расширить капиталы?       Я обернулся. Русоволосая эффектная девушка разглядывала меня сверху донизу. Кажется, одна из охотниц женского бюро расследований бывшего «О.К.И», ныне «Д.О.К.И». Они часто соглашаются на рекламные кампании, интервью и фотосессии, из-за чего многим кажутся несерьёзной организацией. Может, поэтому Арсений отклоняет запросы охотничьих журналов, если их название не начинается на The и не заканчивается на Hunters?       — Скорее, сузить. Теперь зарплату на четверых приходится делить, — улыбнулся я. Затем спохватился и протянул руку: — Шастун… Антон.       Девушка пожала мою огромную лапень маленькой ручкой.       — Ира. Ты не обольщайся, Шастун Антон, друзьями мы не будем. Просто решила узнать, конкурент ты нам или нет.       — И как оно?       Ира покрутила кистью в воздухе, показывая нечто среднее между лошарой здорового человека и охотником курильщика.       — С таким видоном даю тебе полгода до негарантийного полома.       На церемонию я пришёл в дорогой гавайской рубашке и цветных очках. Трудно удержаться, когда приезжаешь из мухосрани, где единственный способ самовыражения — косынка сеструхи. Но в мире есть явления и пострашнее меня, а у Иры выходило говорить язвительные вещи дружелюбным тоном, так что я решил больше не комплексовать.       — А что происходит с охотниками после? — поинтересовался я.       — Они становятся врединами вроде меня, — горько усмехнулась она, отпила шампанского и глянула за моё плечо. — Улыбнись — нас фоткают.       Я повернулся туда, куда она смотрела. Тень в плаще скрылась за стеной искусственного хмеля.       — Разве закрытые вечеринки не должны проходить в закрытых местах? — пробормотал я.       Ира косо глянула на меня, будто я сморозил величайшую глупость на свете. Почему на меня всегда смотрят как на идиота? Куда девается вся тяжким трудом наработанная харизма, когда я общаюсь с противоположным полом? С живым противоположным полом. Мёртвые меня любым принять готовы.       — В этом нет ни малейшего смысла. Вся аура таинственности — наживка для журналистов. Если бы леди Радуга действительно хотела избежать публикаций в СМИ, она бы наняла более серьёзную охрану.       — Кругом обман.       — Да. Много обмана, — лицо Иры слегка помрачнело. Она понизила голос: — Прошёл слушок, что Радуга на тебя заглядывается. Будь уверен, она вызовет на приватную беседу. Это не моё дело, Шастун Антон, но совет: не доверяй ей. Приличные и хорошо зарабатывающие женщины всегда врут. Это я тебе как приличная и хорошо зарабатывающая женщина говорю.       — Ладно, — я неуверенно почесал затылок. — Э-э… попробуй вон то пирожное в баночке.       — Чего? — моргнула она.       — Это единственный профессиональный совет, на который я способен.       Я думал, она закатит глаза или чего ещё, но она лишь тепло улыбнулась. Всего на секунду. Потом снова надела маску отстранённости и продефилировала к своим. Девочки смотрели на меня со жгучим интересом. Чтобы скрыться от их взглядов, я подошёл к Серёге, и тот глянул на меня с долей насмешливости.       — Господи, почему с ними сложнее, чем с Тенями? — тихо прошептал я.       — Тени не ехидничают, — пожал плечами Серёжа.       В точку, братан.

Арсений

      А вот и леди Радуга. Сверкает, как алмаз, лёгким игривым движением поправляет длинные косы и роняет улыбки направо и налево. Сестра почившей леди Кровь — той самой охотницы, что удалось в 2012 году провести Расщепление.       Леди Радугу нарекли слишком напыщенно для её заурядной внешности. Стилисты изо всех сил старались скрыть её провинциальную простоватость и полное безразличие к статусу, но правду не упрячешь под хайлайтером — больше всего Леди Радуга хотела бы сжечь семицветное платье, смыть перламутровый макияж, отрезать косы и скрыться от солнца славы за сильными дождями. Только усталость спасала её от всеобщего раздражения. Если бы она была весела и беззаботна, мы бы винили её во всех грехах, в которых обычно винят публичную личность, чья популярность обусловлена лишь родством со звездой. Но она явно страдала, и мы явно страдали, и в нашем явном страдании были солидарны и едины. В явных страданиях, солидарных и единых, виноват некто другой — некто злодей, имя которого нам так и не назвали.       С её приходом началось неофициальное время для налаживания связей. Как ассамблеи проводили для того, чтобы заручиться контактами высших чинов, так и на закрытых вечеринках охотники искали инвесторов и «ангелов». Димка не подходил для этой цели никоим образом и сам это осознавал, поэтому пожелал мне удачи и упорхал искать Антона. Зато Серёжа весьма мило беседовал с несколькими дамами в фетровых шляпках и уже заручился парочкой записок с номерами.       Я подошёл к фуршетному столу, изображая невиданную доселе открытость и доброжелательность. Возле меня шептались мужчина и женщина, и по их чинно-фривольному поведению я предположил, что они супруги. Оба были дьявольски красивы. Он — дьявольски, она — красива. Блондинка в изумрудном платье с невероятно холодными и отстранёнными глазами — я полагал, она прелестна, только пока молчит.       Признаюсь, общество не обременённых умом девушек порой бывает приятно. Особенно, когда живёшь с парнями, готовыми призвать самих Теней, лишь бы занять ванную быстрее тебя. Я был настроен к ней заочно положительно, и меня удивило, когда она бесцеремонно потеснила меня, чтобы пройти к клюкве с сахаром.       — Поаккуратнее, молодой человек, — кинула она.       Я проглотил нечто злобное, что пыталось из меня вырваться, и пробормотал:       — Amabile opus .       Её супруг лукаво улыбнулся мне. Чёрные уложенные волосы, острые скулы, тёмный дорогой костюм, взгляд акулы — я помню его частями, мрачными мазками на холсте, но попроси меня сделать его фоторобот, и я совсем растеряюсь.       — Aquila non captat muscas , — произнёс он, заставив меня похолодеть от страха.       — Что ты сказал, дорогой? — колокольчиками пропела женщина.       Всеми фибрами души я чувствовал, что мужчина передо мной мог бы укротить кого угодно. Если бы у него имелись домашние тигрицы, смиренно лакающие молоко из огромных мисок, я бы не удивился. Его супруга прикусила язычок, стоило ему предупреждающе дёрнуть мизинцем. Я её понимал. Будь я его женой, я бы тоже скакал на одной ножке, готовя ему тарталетки, денно и нощно.       Он мне не нравился. Или нравился. Не знаю. Его густой, пропитанный сигаретным дымом баритон гасил всю мою энергию, не позволял лишний раз дёрнуться. Но маменькин голосок внутри меня твердил — такой человек без всяких таблеток заставил бы тебя замолчать и не истерить. Представляешь, сынок, как обрадовались бы твои так называемые друзья, имей они хоть сотую долю его влияния?       — Как тебя зовут, мальчик? — насмешливо спросил он.       — Арсений Попов, бюро «Некроблог», — я поклонился. — Простите за дерзость.       — Твоя компания номинирована за «Золотую рыбку»? — спросил он, пропустив мою последнюю реплику мимо ушей.       — Да.       — И сколько ты бы поставил на вашу победу?       Димка предупреждал меня, что на собрании могут оказаться люди из низов. Только они в открытую спрашивают, за сколько ты готов продать свою репутацию. Он сказал, с ними лучше не связываться. Но он ни слова не упомянул о том, как они выглядят и какую сильную ауру имеют. Вот моему оппоненту, к примеру, разрешено портить мир. Я совершенно не против.       Мужчина продолжал улыбаться и разглядывать меня с ног до головы. Я почувствовал лёгкое онемение конечностей и тряхнул чёлкой. Так какую сумму я поставлю?

Серёжа

      Общение с людьми высасывает из меня жизненные силы не хуже вампира и бухотчёта. Заручившись парой бесполезных номеров, я потихоньку сматываюсь к пузырю и соломинке, которые ведут бурное обсуждение у барной стойки.       — Что случилось? — спрашиваю я в первую очередь у мелкого, потому что Дима явно не в себе.       Антон поджимает губы:       — Он чуть не подрался с каким-то Олегом.       Дима выдыхает и потирает переносицу двумя пальцами:       — Если упустить полчаса нашего срача, то он рассказал пару интересных вещей. К примеру о том, что Агния сливала ему информацию, пока встречалась с каждым из нас.       Я удивляюсь, но не слишком сильно.       — Стоило ожидать, — качаю я головой. — Но неужели ты настолько ей верил? У тебя нет на неё компромата?       —Какого рода компромата? Любовная записка начальнику с координатами в гугл мэпс?       — Было бы проще, знаешь. «Дорогой Олег! Сегодня состоится отсос в 18:00 в нашем любимом гараже. Прихвати героин и кучку краденного бабла. Кончаю, Агния».       Поз ухмыляется. Шаст смущённо шмыгает носом на слове «отсос», и мы с Димой еле сдерживаемся, чтобы не начать нашу любимую игру «Доведи подростка до инфаркта».       — Не переживай, Дим, — я хлопаю его по плечу. — Даже имея всю нашу подноготную, они не додумаются использовать её правильно. К тому же, — я понижаю голос. Антон с Димой инстинктивно склоняют головы ближе. — К тому же, когда мы были вместе, я убедил её не творить глупостей.       — Ого! Силой, да? — широко раскрывает глаза Антон.       — Нет, мелкий. Своим мужским обаянием.       Дима фыркает, но смотрит куда-то поверх моей головы и меняется в лице — на нём снова отстранённость и безразличие.       — Ваше Высочество.       Мы с Антоном переглядываемся и резко выпрямляемся. Рядом с нами останавливается леди Радуга собственной персоной. Её присутствие слегка электризует воздух и путает мысли.       — Дмитрий, — ласково улыбается она. — Я случайно услышала ваш разговор с Олегом и решила узнать, комфортно ли вы чувствуете себя здесь.       Дима спокойно произносит:       — Разумеется, Ваше Высочество. Мелкие стычки лишь издержки нашей профессии.       — Вероятно, что так, — смеётся леди Радуга. — Как продвигаются ваши поиски? — интересуется она, улыбаясь ещё шире.       — Маленькими, но уверенными шажками, Ваше Высочество. Мы найдём злодея.       — Никогда не сомневалась в вашем бюро. Вы показываете отличные результаты, — убедительно покивала головой она и перевела взгляд на Антона. — А вот с этим молодым человеком мы ещё не знакомы.       — Местный экспонат современного искусства, — оповещает Дима, указывая на Шаста ладонью. — Олицетворяет вандализм над картофелем в эпоху постмодерна.       — Антон Шастун, Ваша честь, — кланяется мелкий.       — Ах да, Антон! Припоминаю, — ласково произносит она. — Наш юный медиум. Сестра обладала таким же удивительным даром. Надеюсь, ты распорядишься им лучше. Впрочем, ты уже неплохо показал себя в деле «Белой смерти» и Славянской операции.       — Вы читаете наш блог? — приподнимаю брови я.       — Когда выпадает свободная минутка. Люблю приключения! Особенно, когда они происходят с другими, — подмигивает она мне. Затем вновь поворачивается к Шасту: — Можно украсть тебя на пять минуточек?

Антон

      Ира была права. Я робко пробормотал согласие и оглянулся на остальных. Серёжа продолжал дипломатично улыбаться. Дима же окинул принцессу скептическим взглядом и небрежно потёр пальцем кончик носа; я кивнул ему, показывая, что сигнал принят. После этого мы с Высочеством почесали сквозь толпу до диванчика в тихом уголке зала. Только спустя минуту я осознал, что примостил зад на дохрена дорогом вельвете.       — Антон, — выдохнула она почти шёпотом, — ты обладатель необычного дара — осмысленное общение с неосмысленными существами. Знаю, у тебя были сложности с освоением Силы. Как самочувствие сейчас?       Я прикидывал, сказать или нет. Даже пацанам пока ни-ни. В последнее время голоса в голове… появлялись без моего разрешения. Ничего такого, нет. Они отдалённо шушукались, базарили между собой, но в целом не мешались и вели себя как паиньки. Мне просто нужен отпуск. Где-нибудь на Майорке. В крайнем случае Геленджик. Ладно, речка в Выселках тоже сойдёт.       — Всё хорошо, — наконец сориентировался я. — Спасибо, что интересуетесь. Тени оказались не очень интересными собеседниками, зато… прибыльными.       Леди Радуга рассмеялась и кокетливо откинула пышные косы назад.       — Это чудесно, дорогуша. Но неужели они никогда не рассказывали ничего захватывающего? О мёртвом мире, к примеру?       Как сложно плести политические интриги! Я пока не понимал, что она хочет, поэтому обдумывал каждое последующее слово. Наверное, ей показалось, что я вселенский тормоз.       — Тени не очень любят болтать об отстранённом, ваше Высочество. Весь их трёп сводится к личным проблемам, ведь они всего лишь проекция своих тревог. Кто я такой, чтобы им перечить?       — Понимаю, — покивала она. — Видишь ли, мы столько лет пытаемся найти выход из проблемы и раз за разом убеждаемся, что война — не лучший способ разрешения конфликта. Коммуникация — вот, что сейчас в моде. Если бы мы могли не бороться с мёртвыми, а, допустим, действовать сообща…       — Сообща действуют против общих врагов, — произнёс я прежде, чем успел прикусить язык. — У нас есть общие враги, леди Радуга?       — Дорогуша, — торопливо рассмеялась она, — ты неправильно меня понял. Я имела в виду взаимовыгодное сотрудничество. Мёртвый мир дал нам Силы, взамен мы даруем им покой. Но каких высот мы бы могли добиться, настрой мы диалог?       — Сложно представить, — осторожно произнёс я. — Жаль, что это невозможно.       Она помолчала. Я упорно молчал в ответ.       — Да, — сдалась она. — Да, конечно. Если что-нибудь изменится, Антон, если ты и твои товарищи добудете хотя бы крохи информации — дайте знать. Всё это делается для нашего с вами мирного будущего.       — Я понимаю. Спасибо за доверие.       — И да… Ещё один нескромный вопрос — ты правда смог сделать собственную Тень?       Она продолжала ласково улыбаться.       — Нет, — солгал я. — Оказалось, это лишь… совпадение. Тени сами решили… совокупиться.       — Понятно, — кивнула она. — Что ж, возвращайся к ребятам. Выступление начнётся с минуты на минуту.       Я ушёл к своим в глубокой задумчивости. Арсений появился из ниоткуда слегка бледноватый и вопросительно кивнул мне головой. Я пожал плечами.       — Не знаю, о чём шла речь, но хочу напомнить: при получении охотничьей премии принято закатывать вечеринку для любимых друзей, — покивал головой Серёжа.       — Я учту, — вздохнул я. — А алкашку тут не разливают?       — Для шестнадцатилетних хиппи такой акции нет, — хмыкнул Арсений.       — Необязательно показывать всем паспорт, Арсений, — осадил его Дима. — Даже если у тебя там нормальная фотка.       Он свистнул ближайшего официанта, взял с его подноса коктейль и протянул мне.       — Держи. Побелел весь, аж с умбрами сливаешься.       — Спасибо. А что с умбрами?       Серёга кивнул головой в сторону, и я увидел тридцать два придурка, разодетых в ослепительно белое. Это их униформа. Белая! У них политика такая, что они аккуратно могут справиться с любым заданием, не испачкав самого чистого пиджака. Правда или нет, однако клиентов это заманивало. Наш стиль мне больше нравится. Наверное, потому что я знаю, сколько души парни туда вкладывают.       — А-а-а, — протянул Дима. — Я всёк замес. Они типа зубы. А те две высоченные тычинки — клыки. Получается воинственный оскал.       — Я не думаю, что они так глубоко копали, — заметил Серёжа.       — Задача зрителей — рассмотреть в произведении тот смысл, который автор туда не закладывал, — Дима глубокомысленно отпил глоток шампанского. — Хотя теперь я вижу, что они похожи на гондоны.       Мы прыснули. Пришлось притворяться, что мы все разом закашлялись.       Раздался деликатный звонок, и мы все расселись по местам. Под торжественную музыку на сцену выплыла леди Радуга. Улыбнувшись миру, она подошла к микрофону.       — Сегодня, в этот прекрасный вечер, мы празднуем девятилетие со дня, когда моя сестра леди Кровь спасла нас от конца света, — она сделала драматическую паузу. — По невыясненным обстоятельствам в две тысячи двенадцатом году в районе Сибири возник первый портал в Иной мир. Он был огромен. Он высасывал энергию из нашей Вселенной и готов был поглотить Землю. Однако моей сестре ценой своей жизни удалось Расщепить портал на тысячу Теней. Это не было решением проблемы, но это было настоящим спасением для всего живого.       Минута молчания не объявлялась, но все разговорчики и шепотки из уважения заглохли.       — В память о её подвиге мы проводим состязание «Золотая рыбка», где каждый из участников должен проявить смелость и смекалку, чтобы забрать главный приз — право на исполнение трёх желаний. — Охотники оживились. — Единственное условие — желания должны соответствовать законам страны. Ну, а перед тем, как мы выберем две команды счастливчиков, традиционное выступление от тройки лучших охотничьих компаний за этот год. Встречайте — агентство Umbra!       Зал зааплодировал, когда с мест поднялись ребята в белом. Мы тоже аплодировали. Но без души.       Дима и Арсений поочередно сплетничали мне на ухо.       — Вот, видишь того парня? Это Олег, их начальничек, Сила пламени, — шептал Арсений, провожая взглядом тощую фигуру в белом костюме. — Говорят, один раз его застукали с клиентом в сенсационной позе. Это сильно ударило по самолюбию его заместительницы Агнии. Димка, что ты там обычно поёшь, когда мы эту новость рассказываем?       — А этот гно-омик…       Я прыснул, прикрывал рот рукой. Серёжа надавал нам всем по башке и сказал сидеть тише, но разве можно такими словами кого-то успокоить?       Вслед за ним поспешила девушка с тёмно-рыжим пучком. Фигура плоская, но белоснежное платье с высоким воротником сидело вполне элегантно.       — Непосредственно Агния, — продолжал Дима. — Ни рыба ни мясо. В МГУ поступает, умненькая должна быть, но ни готовить, ни шить, ни коммуналку оплачивать не умеет — три служанки себе наняла.       — Женщина не должна… — возмутилась было девочка с длинной чёлкой справа от нас, но Дима хитро прищурился.       — Подслушивать женщина не должна, — пожурил он, и девочка смущённо спряталась за чёлку. — А себя прокормить и пуговицу на рубашку пришить каждый охотник уметь обязан. Это что за агент такой, если за ней как за инвалидом прислуживать приходится? Сидели мы с ней в засаде как-то, так вся устоналась — это неудобно, где подушка, я еды не взяла… Чего тогда в охоту попёрлась?       — У неё, наверное, не было выбора, — несмело предположил я.       — Да конечно, — вдруг фыркнул Серёга. — Выбора у неё не было, ага. Она дочь министра здравоохранения, у неё-то выбор был.       — Детей влиятельных родителей часто не допускают к влиянию на свою жизнь, — рассеянно произнёс Арсений. — Вполне возможно, что её заставили этим заниматься. В тот год, когда она приняла пост, её отец баллотировался на выборах.       — Что абсолютно не оправдывает ничьего невежества, — покачал головой Дима. — И бездействия. Когда её коллеги попытались меня отмутузить, она стояла на шухере.       — За что тебя избили? — спросил я.       — Попытались избить, — поправил Дима. — У нас была вынужденная совместная операция, после которой я накатал пару лестных словечек, как они работают и чего вытворяют. Разумеется, их родители посматривают наш блог — бдят за репутацией дитятей. Ну и накинулись на них, они — на меня, всё по законам природы.       — То есть ты их подставил?       Дима странно посмотрел на меня.       — А они мне кто, чтобы я их жопы прикрывал?       Наверное, я его обидел, потому что он вдруг посерьёзнел и отодвинулся. Я не хотел. Но это же стукачество. С другой стороны, Дима слишком прямолинеен, чтобы преувеличивать чьи-то косяки. Скорее всего, он написал, как видел, а все интерпретировали, как хотели.       Я пододвинулся ближе и промурчал на ухо:       — Хочешь, я их напугаю?       Дима глядел на сцену.       — Хочу.       Ой. Зачем он согласился? Я же просто так ляпнул!       Мы можем помочь.       У-у, нет, тупые трупы. Вы тут откуда? Без вас разберусь.       Дима оценит.       Заткнитесь, говорю.       На балконе стоит горшок с жёлтыми цветами.       И что с того?       Женщина рядом с ним уронит его через пять минут. Это неизбежно случится.       Зачем вы мне помогаете?       А ты знаешь, как скучно Теням, застрявшим в вашем тупом мирке?       Надеюсь никогда не узнать. Что вы от меня хотите?       Положи эти цветочки мне на могилку, ха-ха-ха!       Я выдохнул и посмотрел на горшок, который опасненько качался на перилах. По моим расчётам, он должен приземлиться аккурат к ногам Агнии, если она продолжит стоять возле сцены. Я ведь не делаю ничего противозаконного, да? Это неизбежно случится, не так ли?       Я щёлкнул пальцами. Какая-то женщина махнула рукой, и горшок полетел вниз. Агния быстро среагировала и отпрыгнула, однако земля всё равно запачкала её платье. Она подняла взгляд на зал, скуксила лицо и убежала куда-то за сцену.       — Ладно, — спокойно сказал Дима, наблюдая за происходящим, а затем повернулся ко мне, давя улыбку. — Завтра вечером я совершенно свободен.

Дом

Дима

      Есть места темнее ада. Страшнее ветхих особняков и грязных переулков, похуже всего, с чем мне приходилось иметь дело. Я говорю о бардаке в комнате Антохи. Да ладно, гоню, у него разновидность очень уютного бардака — когда заходишь, думаешь не «бр-р!», а «Бр-р…о, упаковка чипсов!». У него много всякого. Я как-то нашёл картофелечистку, которую потерял год назад. Ещё Тоха коллекционирует необычные мини-светильники, всю комнату ими завалил. Я видел в форме Человека-паука, сферы, амулета, диско-шара и прочее. Есть даже светильники, подаренные охотницами из ДОКИ: при появлении Тени они начинают крутить песни Бритни Спирс.       Моя комната прибранная и скучная, поэтому тусуемся мы у него. Или в гостиной, если она протоплена (никогда она не протоплена, камин — дорогое удовольствие). В один из свободных вечеров мы у него на кровати резались в аэрохоккей на старом планшете Серёжи. Многие охотники говорят, что после окончания рабочего дня вида коллег не переваривают. Отдыхают одни или с другими друзьями. Я вот так не могу. Одному отдыхать, придумали тоже. Сидеть с самим собой долгие часы… а не дай бог ещё Митя подключится.       Я посмотрел на Антоху, высунувшего язык от усердия, и задумался.       — Тох, есть у тебя друзья? — спросил я неожиданно. — Помимо нас.       — Много, — отозвался он, не отрываясь от экрана. — По большей части собратья по несчастью, но есть и кореша с района.       — И тебе не грустно, что ты с ними мало общаешься?       — Мне вполне хватает болтовни с мёртвыми, знаешь ли, — фыркнул он. — Хотя кукухой конкретно еду. Порой наговоришься с трупами, впитаешь их проблемы, жалобы, нытьё, срачи. Потом переключишься на живых и вздрогнешь — ба, да ничего не поменялось. И тогда перестаешь различать, кто мёртвый, а кто живой. Однажды на рынок пришёл укропчика купить: полтора часа с бабкой торговался, пока не понял, что она коньки ещё в две тыщи восьмом отбросила.       — Антош, это серьёзно. Отдых?       — Может. Хочу наконец город посмотреть, ни разу его нормальным не видел. Ну, знаешь. В гражданском.       — Вот те на, а как это тебя Арс без экскурсий оставил?       — Бог уберёг. Или я сам себя уберёг. Сказал, что хочу поскорее начать работать и мне некогда тут красоты разглядывать. Но от его шоу-программы кому угодно поплохеет. Там какие-то монастыри, соборы, экскурсии по водохранилищу…       — Не напоминай, пожалуйста, у меня тогда не хватило мозгов отказаться. А ты на что надеялся?       — Кафехи, модные клубы…       — Никакой в тебе культуры. Наш человек.       Тоха коротко улыбнулся, но затем его морда лица слегка опечалилась. Снова прояснилась — и снова опечалилась. В покер мы играть, пожалуй, не будем.       — А вообще бы в Выселки съездить, — сказал он, задумчиво почесав подбородок. — Давно родню не видел.       — Можно организовать родственный отпуск.       — Это чё ещё такое?       — Когда мы одновременно разъезжаемся по родственникам. Так мы можем не переживать, что бросили друг друга в разгар работы.       — Умно. А у вас, получается, есть родители?       — Нет, Арсений появился благодаря непорочному зачатию, а Серёга — выпавший осадок от тиацетона. Что за вопрос?       — У моего бывшего окружения это было редким явлением.       — Да? Вот как. Значит, нам всем повезло.       — Ой, не знаю — не знаю. Как твоя мама, к примеру, относилась к тому, что ты… э-э… это самое…       — Ребёнок с сюрпризом?       — Да.       — Прошла через все стадии депрессии. Мало того, что ребёнок обладает Силой трансгендерности, так ещё и надо отдавать его в охотники, а не на фортепиано, как планировалось. Больше всего все переживали за наше образование, а не социализацию, разумеется, — я сморщил лицо так, как морщил его в детстве на семейных советах. — Нас воспринимали как двойню. Афи её любимица. Она была умнее, спокойнее и сильнее стократ.       — Ты переживал из-за этого?       — Нет, — вздёрнул я нос. — Я что, гусь какой, по-твоему?       Антон молча улыбнулся.       — А с чего ты вообще спросил про друзей?       — Ну… ты никуда не ходишь, с нами тухнешь. По клубам там, в кальянные, на концерт Коржа — куда там сейчас рвутся?       — Вы же с пацанами не ходите, и ничего, не завяли.       — Да вот и думаю — может, всё-таки надо? Всем по двадцать, сидим, как деды…       Антон поставил игрушку на паузу, распрямился и резко выдал:       — Нет.       Я заинтересованно приподнял бровь:       — Просто нет?       — Просто нет. Когда ты говоришь «надо», это уже не твоё желание, а навязанное. Я типа так долго верил, что для всех счастье одно. Ну Достоевский же писал, что все семьи…       — Лев Толстой.       — Да хоть Тигр Дрыщавый. Я к тому, что все должны хотеть то-то и то-то. Хотеть ходить в кальянную, когда им двадцать. А если не хотят, то они конченые. Правда в том, что, если бы ты правда хотел в кальянную, ты бы уже пошёл в кальянную.       — Да откуда же мне знать, чего я хочу?       Голос мой прозвучал слишком раздосадованно, и я покашлял, чтобы сгладить эффект. Антошка, напротив, с непроницаемым лицом встал с кровати и поплёлся к шкафу. Покопавшись там минуту, развернулся уже с кальяном.       — А вот тогда уже пробовать.       Я не знал, смеяться мне или материться.       Это должно было быть началом рассказа про очередное дело, но что-то у меня не клеится с ним. Просто хотелось запомнить момент. После него я попробовал погулять один. Даже без Лавруши.       Не кайф.

Серёжа

      Пустой белый лист. Ненавижу писать в блог. Ненавижу пытаться писать в блог. Зачем мне заниматься этим? Для кого? Про блог знают два с половиной землекопа. И Радуга, как оказалось. В журнале, конечно, сказали, что мы звёзды ночи и всё такое, но в следующем же абзаце обозвали нас «решением проблемы современности». Я не хочу быть решением проблемы современности, я человеком хочу быть.       Пока пишу, постоянно отвлекаюсь на заполнение налоговых проформ и подсчёт наличных. Мы оставляли энную сумму на чёрный день, но у нас тут выходит на чёрную неделю, не меньше. Придётся снова работать без выходных.       — Никаких «без выходных»!       Я вздрагиваю, потому что Арсений подкрадывается сзади. Он змеёй — боюсь змей — скользит на ближайший стул и снова заглядывает ко мне через плечо. Я закрываю строчки рукой.       — Третье правило «Некроблога», — деликатно напоминаю я. — Убери свой любопытный нос.       — Первое правило «Некроблога», — парирует Арсений. — Я не контролирую свой нос.       Первое правило «Некроблога» касается вменяемости Арсения и содержит в себе пятьдесят один подпункт.       — Ты разве не понимаешь, что если будешь работать без выходных, то выходить придётся ногами вперёд? — приподнимает брови Арсений. — Чем больше работаешь, тем меньше получаешь.       — Ты сейчас несказанно удивил весь мир.       — Нужно трудиться дозированно и над нормальными делами, — игнорируя мои слова, продолжает он, — за которые хотя бы платят.       Я вздыхаю. Мы в пятитысячный раз обмусоливаем одну и ту же тему — я больше не беру «элитные» дела. Меня воротит от богатеньких клиентов с их перепуганными круглыми глазёнками. Такое ощущение, что я побеждаю одно зло ради довольства другого зла. Им всем поголовно не нравится, когда я применяю Силу — так зачем мы будем мешаться друг другу?       — Затем, что у нас экстренная ситуация. Мы на грани нищеты!       — Когда я попросил вас с Позом меньше пить кофе, я имел в виду вашу гипертонию, а не высокую цену.       — Всё равно, — не унимается он. Нашёл наконец повод, чтобы вытащить меня «в свет», теперь не отвяжется. — Давай я буду разговаривать с неприятными людьми, а ты сражаться с монстрами, и вместе мы спас…       — Я с тобой не работаю, — отрезаю я.       Арсений по мановению волшебной палочки обращается в статую. Молчит, перестаёт ёрзать, горбит вечно прямую спину. Вся его энергичная красота куда-то девается в такие моменты. Я начинаю видеть синяки под глазами, нездоровую бледность, обветренные губы и тупой безжизненный взгляд. Когда-то давно я испугался, потому что он очень походил на одну мамашу, увидевшую Тень своего ребёнка-суицидника. Там не бывает слёз и истерик. Там беспросветная глухота и немой вопрос во взгляде — что я сделала не так? Мучение на всю жизнь: если ответа не будет, будет пугающая неизвестность; если ответ найдётся, он никого не утешит.       Я предпочитаю первое. Пусть он думает, что сам виноват — ему полезно. Но Дима правильно сказал. Сказал, у всего мира тяга к спасению Арсения, кроме самого Арсения. Если я постоянно буду рядом, он так и будет опираться на нас, как на третье и четвертое колесо велосипеда. Пора ехать самому.