The smell of cinnamon

Курт делает глоток кофе, нетерпеливо смотря на часы, и бежит к раковине, чтобы выплюнуть и вылить следом содержимое кружки. Пусть в следующий раз в него лучше ударит молния, чем он прислушается к совету своего брата в выборе продуктов. Снова бросив взгляд на то, как большая стрелка неумолимо движется вверх, Хаммел накидывает легкое пальто и закрывает за собой дверь, попутно набирая смс Рейчел, красочно расписывая, насколько хорошо ее муж разбирается в кофе. Перебежав через дорогу и не особо глядя по сторонам, Курт преодолевает еще два квартала, когда наконец-то заходит в заветную дверь и над ним раздается звонкая трель колокольчика. - И правда, зачем спешить, - недовольно бурчит Элизабет, расставляя выпечку на подносы в витрине. - Хорошо еще, что я так и не отдала тебе запасные ключи с прошлого раза, - сделав ударение на слово «прошлого», девушка поднимает голову, - Давай, скажи, что за те пять минут, что ты вчера добирался до дома, успел подцепить кого-то, кто и не дал тебе сегодня вовремя прийти на работу, не выпуская из кровати, - наблюдая за тем, как Хаммел фыркает, заглядывая под стулья, чтобы найти свой фартук, брошенный вчера куда-то в сторону стойки, прежде чем уйти, девушка с опаской поглядывает на лестницу, ведущую на второй этаж, - Я сказала Беатрис, что ты ходил с Басси к ветеринару, но в следующий раз это вряд ли поможет. Курт облегченно выдыхает и стаскивает с себя пальто, прежде чем благодарно посмотреть на Лиз, уже успевшую отыскать тот самый фартук. Он берет его из ее рук и оглядывает помещение. - А где Мэттью? - Сказал, что заберет заказ завтра, - Элизабет выжидающе приподнимает бровь и ухмыляется. - Что? - Я жду. - А, да, ты моя спасительница, единственный лучик в этом мраке, мое все и даже больше, - поспешно надевая фартук, перечисляет Хаммел, пока не замечает ее издевающуюся улыбку, - Ну, а теперь что? - Хватило бы того, чтобы ты просто поднял мне зарплату, знаешь. Хаммел закатывает глаза, не переставая улыбаться, и заходит на кухню, где уже вовсю кипит работа. - Ну, что, ранние пташки, с добрым утром, - говорит он, маневрируя между столов, и сонные улыбки появляются на лицах его подчиненных, которые, в отличие от него, вовремя приходят на работу, - Готовы подарить этому городу немного магии? *** Курт достает пакеты с мусором и направляется к черному входу, не особо обращая внимания на Беатрис, делавшую очередной выговор не понятно кому и не понятно за что. Он уже и сам не помнил, почему решил нанять эту женщину на место управляющего, пока сам он бы проводил все это время на кухне, делая то, ради чего и открыл эту пекарню. Кулинария. Его страсть и небольшое помешательство. То, из-за чего он в пять утра, перепрыгивая через лужи, бежал по мокрому асфальту, выискивая в кармане ключи от входной двери, и то, из-за чего, наоборот, в час ночи находил себя на кухне с горячим противном в руках и десятком круассанов с сыром Фета на нем. Говорить сейчас о том, как сложно было учиться и как еще сложнее открыть собственное дело, скучно, поэтому просто сойдемся на мнении, что это было удачное стечение обстоятельств с не менее удачным итогом: он, владелец более-менее успешной пекарни-кондитерской, стоит с пакетами около мусорки и…слышит какие-то странные звуки. Ладно, такой пример был не совсем к месту, но от реальности не уйдешь, какие-то странные шорохи действительно доносились от противоположной стены. Хаммел подходит ближе, вцепившись пальцами в полиэтилен пакетов и вперив взгляд в какую-то кучу, еле различимую из-за спустившихся сумерек, которая еще секунду назад, определенно точно, шевелилась. - Тут кто-то есть? – выходит из его рта звук, похожий скорее на шепот, и по этому шепоту вполне определенно можно понять, что лучше бы никто не отвечал. Слишком уж испуганно он это сказал. Тишина, вполне отчетливая тишина, уверяет себя Хаммел и, быстро закинув пакеты в мусорный бак, забегает обратно в здание, стараясь не думать о тихом покашливании, донесшемся из той же самой кучи, когда дверь за его спиной практически закрылась. *** Осторожно украшая кекс белым заварным кремом, Курт буквально перестает дышать, равномерно поднимая кулек с кремом и опуская, чтобы получился красивый рельеф розочки. Внезапно на кухню влетает Элизабет с криком о каких-то черничных пирогах и что их катастрофически не хватает и толкает Хаммела прямо на… то, что должно было стоять на витрине вместо тех самых треклятых черничных пирогов. - Сколько раз, скажи мне, - Хаммел медленно разворачивается и поднимает руку, где на белом рукаве остался весь крем, минуту назад находившийся на кексе, где ему, собственно, и было место, - сколько раз я просил тебя не врываться на кухню? Ты прекрасно знаешь, что я работаю около двери. Как думаешь, какой по счету это испорченный кекс? Девятый. А сколько ты испортила тортов? Четыре. И только лишь за этот месяц, - парень быстрым движением убирает крем с рукава и с огорчением смотрит на лепешку, которая до этого была прекрасным образцом того, как нужно делать выпечку, - Это никуда не годится, только в мусорку выкидывать. - Но-, - девушка мнется на месте, неловко переступая с ноги на ногу под осуждающими взглядами остальных в комнате, - Лучше собакам скормить, которые у мусорки ошиваются. Я могу, если хочешь. - Да я сам, а ты лучше крикни еще кому-нибудь о черничном пироге, который нет смысла готовить, так как остался час до закрытия. Хаммел берет раздавленный кекс и проходит мимо Энни, на секунду отвлекшейся от замешивания теста, чтобы кинуть неодобрительный взгляд в сторону Лиз, и Томаса, цокнувшего языком, но тут же обратившего свое внимание на печь, чей таймер начал настойчиво пищать. Дверь черного входа хлопает за ним и Курт оглядывается, готовый кинуть этим подобием кекса во все, что движется и не движется, и не важно, собака ли это, которую нужно накормить, или нет. Он был зол, в какой-то степени, обижен, тоже не совсем верно, но в каком-то смысле так, огорчен, ведь суть была даже не в этом кексе, а в том, что Элизабет просто его не слушалась. Точнее, нет, не прислушивалась. Ведь, как ни крути, он был ее боссом, сколько бы раз они не болтали и не пили чай во время перерыва, сколько бы не поедали вместе с остальными нераспроданные булочки с маком, пряча их втихаря от Беатрис, чей грозный взор и недовольно скривившийся рот наводили лишь на мысли о том, чтобы спрятаться в шкафу и не вылезать до конца рабочего дня. Не смотря на это, он все еще оставался тем человеком, который мог выгнать любого из них, и, очевидно, что он ждал хоть какого-то уважения к себе. Курт вздохнул и уже внимательнее оглядел закоулок, пытаясь разглядеть хоть чей-нибудь пушистый хвост, чтобы уже покончить с этим и вернуться обратно на кухню, дабы внушать всем трепетный страх и повышать работоспособность. Обогнув мусорные баки, он даже нагнулся, чтобы удостовериться, не забралась ли какая-нибудь мелкая живность под вышеупомянутые благоухающие помоями громадины. Только тогда он заметил… его. Точнее, сначала он заметил «что-то». Грязный носок кроссовка, выглядывающий из-под видавшей свои лучшие времена замусоленной… тряпки. Серьезно, даже разобрать, чем это было когда-то, довольно сложно. Только спустя несколько секунд он понимает, что перед ним лежит человек. Сначала Курт испугался, что человек под этой тряпкой умер, в следующую мгновение он испугался, что, да, кажется, он действительно умер, но потом человек пошевелился, приподняв голову, на которой волосы были больше похожи на хаос, также как и борода, покрывавшая половину лица, и тут уже Курт и правда испугался, всамделишно. За свою жизнь. Пятясь назад, как можно бесшумнее переставляя ноги, Хаммел находился уже на полпути к спасению, когда до его панически трепыхавшегося сознания доходит мысль, что этот человек вряд ли сможет причинить ему вред хотя бы потому, что, будем честными, он просто спит. Либо без сознания. Или все-таки спит. Как при перемотке кассеты, Хаммел так же бесшумно и осторожно возвращается на прежнее место, не отводя взгляда от лица парня, мирно лежавшего на мешках с какими-то другими тряпками. (А, теперь ясно, откуда взялась эта простыня.) Курт садится на корточки, наблюдая за тем, как грудь парня равномерно поднимается и опускается под тонкой тканью того, что, видимо, еще и служило одеялом… в какой-то степени. Его голова в неудобном положении наклонена вбок, Курт мог поклясться, что, когда тот проснется, у него ужасно будет болеть шея, из-за бороды сложно было определить точный возраст, но, возможно, где-то между 20ю и 30ю, прямой нос, длинные ресницы и брови, треугольные. Ого, видимо, этому парню в школе не приходилось особо волноваться из-за линейки, чтобы нарисовать правильный треугольник. Парень недовольно хмурится и снова шевелится, чуть смещаясь в сторону и предоставляя взгляду Хаммела гриф гитары. Курт качает головой и ухмыляется, теперь ясно, почему этот человек так ерзал на месте, попробуй-ка спать, когда гитара впивается тебе в спину. - Значит, музыкант, да? – еле слышно говорит Хаммел и снова осматривает видневшиеся из-под простыни «части» парня: кроссовки в пятнах грязи, рука, находившаяся между пакетов, и край рукава мутно-синего цвета, - Бродячий, значит, да? Курт смотрит по сторонам, на всякий случай, вдруг таких здесь валяется еще парочка, просто более удачно спрятавшихся, и обнаруживает в своей руке все тот же кекс. Ну, не кекс. Хаммел старается восстановить его прежнюю форму, но получившийся результат выглядит довольно жалко по сравнению с тем, что обычно «случается» с тестом в его руках. Он еще вертит его, осматривая и понимая, что не распался этот шедевр кулинарии и земного притяжения лишь только чудом, да и половинки его держатся вместе на одном лишь добром слове. Положив кекс около руки парня, Хаммел лишь надеется, что те самые собаки, которым он предназначался, не появятся здесь в ближайшем времени. В миллиардный раз оглядевшись, Хаммел возвращается на кухню и, как и задумывалось, довольно натурально сводит брови к переносице, внушая страх, по большей мере напоминая Беатрис, но тут уже дело практики. *** Радостный лай Басси заставляет Хаммела улыбнуться и почесать этот мохнатый комок энергии за ушком. - Ну, что, скучал по мне? – парень закрывает входную дверь и наклоняется ниже, не меньше радуясь своему возвращению, чем это делает собака, - Я тоже по тебе скучал. Басси утыкается носом в его руку и издает звук, похожий на чих, как он всегда делает, уловив запах корицы, буквально въевшийся в Хаммела и впитавшийся от слишком долгого нахождения в пекарне. Разогнувшись, парень смотрит на маленький бедлам, устроенный в гостиной и, недовольно цокнув, снимает обувь. Слыша, как рассел-терьер спешит следом, он идет по коридору на кухню, ставит пакеты с продуктами на стол и наклоняется к собаке, которая слишком уж возбужденно бегает около ног. - Да купил я тебе корм, купил, - Курт лохматит шерсть на спине животного и смотрит в уставившуюся на него в ответ довольную морду, - Не веришь мне? А так? – Хаммел тянется к пакету, достает банку консервов и тут же слышит лай Басси, в этот момент уже бежавшего к своей миске, - Да, так-то лучше. *** -И это совершенно невероятно, - доносится голос Рейчел из трубки, Хаммел переворачивает страницу журнала, затерявшегося на диване еще неделю назад, и согласно мычит, не особо придавая значения тем звукам, превращающиеся в слова и предложения, которые выдавала Берри на том конце провода, - Из-за природных ограничений возможностей... – Курт снова подает звук-сигнал, что он все еще слушает ее, и переключает канал телевизора, краем глаза наблюдая за тем, как Басси мирно лежит на соседнем кресле и со знанием дела смотрит куда-то в окно, - Таким образом, за свою жизнь панда может вырастить максимум 5-8 детенышей- - Стоп, что? – парень замирает, пытаясь вспомнить, каким макаром последняя фраза относится к Джессике, что совершенно не умеет танцевать даже в массовке, о которой они говорили около… часа назад, - Какие еще детеныши панды? - Ага, ясно, размножение панд тебя интересует, а статья про заболевания аллигаторов, которую я читала тебе вчера, нет. Хорошо, Хаммел, учтем. - В смысле? Берри, какие еще аллигаторы? – парень выпрямляется, вопросительно смотря на Басси, единственное живое существо в комнате, которое, возможно, знало ответ, но Басси лишь тихо скулит и так же вопросительно смотрит на него. - А такие, Курт, знаешь, самые обычные. Хватит отвлекаться, а то на завтра у меня уже заготовлена газета с биржевыми сводками, - девушка в подтверждение шуршит бумагой и хмыкает, когда слышит очередной вздох. - Я просто заработался. Я на самом деле хотел рассказать тебе…, - парень скрещивает ноги и устало потирает переносицу, - В общем, сегодня был довольно странный случай. Элизабет уже в который раз толкнула меня, влетев на кухн- - А я тебе давно говорю, что надо ее уволить, - тут же доносится категоричный ответ Берри. - Да, было дело. Так вот, тут совсем другое важно. Я вышел через заднюю дверь, чтобы… Ладно, там был человек. Он был… Он, кажется, спал. - Человек? Спал? У тех мусорок? Только не говори, что ты решил приручить какого-то бездомного, иначе ты не досчитаешь своих пальцев на утро, это я тебе обещаю. - Рейчел, людей не приручают. Да и вообще никто никого не приручал, я просто оставил ему кекс, который собирался выкинуть, вот и все. - Но? - Что «но»? - Давай, я слышу, как это «но» так и просится из твоих легких. Но? - Но он музыкант и- В телефоне слышится усталый вздох Рейчел и Курт откидывается на спинку дивана, заранее готовый к выговору. - Курт, у тебя огромное доброе сердце, огромнейшее. Порой даже слишком. И не стоит- - Рейч, я просто оставил ему кекс, кто знает, вдруг он не ел уже пару дней, просто акт милосердия, вот и все, честно. Рейчел недовольно фыркает и, помолчав несколько секунд, вновь возвращается к их разговору. - Так вот, размножение панд. Где я остановилась? _________________________ как выглядит собака Курта, если кого-то заинтересовало: http://tsamax.su/cache/multithumb_thumbs/b_650_449_00___images_dogs_russell-terier-2.jpg