The smell of cinnamon

Ветер слоняется по улицам, выхватывая еле державшиеся на деревьях листья и кидая их на землю, теребит ветки, заставляя стучаться их об окна, являясь аккомпанементом к будильнику, верещавшему на всю квартиру. Хаммел стонет, зарываясь головой в подушки и натягивая одеяло, но сон неумолимо оставляет его, проясняя сознание и приближая рабочий день. Парень выключает будильник и направляется в ванную, потягиваясь на ходу и разминая затекшие мышцы. Раньше встанешь – раньше придешь на работу, раньше придешь на работу – больше заработаешь, больше заработаешь - … Хмурясь, Хаммел включает воду и берет зубную щетку, помечая в голове, что было бы неплохо доработать «вдохновляющие» слова на предмет смысла и концовки. *** Как только парень отстегивает поводок, Басси сразу же срывается с места и бежит вперед, возможно, приметив что-то интересное. Хаммел прячет руки в карманы, внутренне сокрушаясь из-за так рано и неожиданно наступившей осени. Он видит других собак и их хозяев, разгуливающих по парку, приминая ногами траву, на которой все еще блестит утренняя роса. - Холодно сегодня, да? – говорит подошедшая женщина, пока отстегивает поводок от ошейника своего ротвейлера. - Ага, непривычно, - соглашается Хаммел, больше для галочки, чем для поддержания разговора. Тихий голос где-то в задней части черепа, не затихавший все утро, вновь и вновь посылает вопросы в мозговой центр, интересуясь, получил ли тот бродяга кекс, не замерз ли до смерти и, вообще, почему, собственно, Курта это интересует? *** Хаммел меняет свой привычный маршрут, огибая здание пекарни, и подходит к черному входу. Он стоит несколько минут у двери, разглядывая придавленные пакеты, одиноко лежавшие у противоположной стены. Хмыкнув себе под нос, Курт заходит в здание и сразу же попадает на кухню. - … пришлось выгрести из кармана всю мелочь и отдать ему, - говорит Энни, обращаясь к Томасу, навалившемуся на край стола и внимательно ее слушавшего. Увидев в дверях Курта, они приветственно улыбнулись. - Доброе утро, так кто вытряс из тебя всю мелочь? – улыбается в ответ Хаммел, уж слишком любивший утреннюю обстановку на кухне, ленивую, сонную, разбавленную запахом корицы и свежего хлеба. - Тот парень на небольшой площади перед ювелирным магазинчиком, ты его, наверно, видел, играет там на гитаре уже около недели, - поясняет Энни, поглядывая на часы, где оставалось еще 10 минут до открытия. - Хм, может быть, - Хаммел мысленно сопротивляется, не зная, стоит ли проверить собственную догадку, но в итоге любопытство берет свое, - С бородой? Брови еще такие треугольные? - Да, точно, треугольные брови, - смеется Энни, пихая Томаса локтем в бок. - Треугольник, - подает он, наконец, голос, поворачиваясь к Хаммелу, чтобы объяснить, - Мы его так называем. Потому что, ну, - стоя в пол оборота к Хаммелу, Том машет у себя перед лицом, не отрываясь от регулирования температуры в печи, - у него такие брови. А еще так музыкальный инструмент называется. - Значит, говорите, неделю уже тут? – задумчиво бормочет Курт, не обращая внимания на слова про треугольник, и проводит рукой по гладкой поверхности стола, поглядывая на витрину, видневшуюся из приоткрытой двери. Возможно, Рейчел и правда обрубит ему пальцы, если он это сделает. *** Когда стрелка часов переползла через цифру «5», Хаммел, пытаясь не привлекать к себе внимания, как можно с более уверенным видом проходит около Энни, сворачивает в небольшом коридоре и выходит на улицу. Остановившись у тех самых мусорных баков, Курт высовывает голову, шаря взглядом по валяющимся черным мешкам и обшарпанным кирпичным стенам. «Объект замечен», - сообщает ему мозг и Хаммел щурится, стараясь разглядеть, спит тот самый бродяга или нет. Парень лежал довольно тихо, согнув ноги в коленях и наверняка опять устроившись на гитаре, чтобы какой-нибудь умник не смог ее стащить. Хаммел еще некоторое время стоит за баком, оценивая ситуацию, пока не решается все-таки выйти из своего укрытия и приблизиться. Дыхание парня ровное, а поза расслабленна, более или менее, как это возможно, если ты спишь на улице. Какая-то странная радость охватывает Курта и он буквально нависает над ним, стараясь в этот раз лучше разглядеть и уловить все детали. Резко очерченные скулы, круги под глазами, немного впалые щеки и сероватый цвет лица. Все это указывало на нехватку сна и еды, и что парень стал жить на улице не от хорошей жизни. Возможно, он даже сбежал из дома или его выгнали, принудили к постоянному выживанию, постоянному страху, что этот день последний. Он дергается, сдавленно стонет, и Хаммел замирает, готовый сбежать в любой момент, потому что довольно странно стоять перед человеком, когда он спит. Даже если он и бродяга. «Бродячий музыкант», - поправляет себя Курт, как будто это что-то меняет. Он мысленно просит у Берри прощения и достает кусок мясного пирога, который до этого прятал за спиной. «Боже мой, я ворую сам у себя. Хотя он ведь уже и так подсохший и мы бы наверняка его сегодня съели после закрытия», - находит себе оправдание Хаммел и оставляет кусок рядом. "А вдруг в прошлый раз какая-нибудь крыса предъявила свои права на кекс и в этот раз получится так же? А вдруг он его не заметит и так и будет голодать весь день?" - неожиданно бомбардируют его голову вопросы, не позволяя сойти с места. - И что же мне с тобой тогда делать? – спрашивает он и осматривает мусорные баки. Недолго думая, Курт тормошит парня за плечо и тут же скрывается за дверью черного входа. Затаившись, он слышит недовольное бормотание и удивленный возглас, и только потом, довольный собой, возвращается на рабочее место. *** - Так-так-так, моя любимая часть дня, - говорит Томас, выходя из кухни и глядя на банку, вокруг которой собрался весь персонал. Содержимое банки чаевых, в которой те самые чаевые появляются благодаря щедрым покупателям, дружелюбным улыбкам Элизабет и усердной работе остальных, делится на всех четверых «добытчиков». Курт, как «глава семейства», берет банку, наполовину забитую банкнотами и центами, звенящих от ударов о дно банки, и обводит взглядом всех собравшихся у стойки. - Итак, начнем. Вывалив все деньги на стол, он пересчитывает каждый доллар под пристальным взглядом остальных, беззвучно шевеливших губами, проговаривая «Шесть, семь… восемь пятьдесят». - Ровно шестнадцать долларов, могу вас поздравить, - озвучивает Хаммел, не отвлекаясь от сооружения четырех равных стопок, - Желаю всем хорошего вечера и не спустить эти деньги в ближайшем магазине. Он берет собственную стопку денег и скрывается на кухне, прихватив собственное пальто. - Курт, тебя подвезти? – доносится голос Элизабет и останавливает Хаммела в нескольких шагах от двери запасного выхода. - Нет, я сам доберусь, спасибо. Не забудь закрыть главный вход. Вечерний воздух резко контрастирует с воздухом на кухне, который буквально давит на тебя из-за жара, исходящего от печи. Курт снова, как пару дней назад, смотрит на место, где лежал тот бродяга. Пусто. Совершенно пусто. Странно. Немного странно. *** Что-то мокрое утыкается в щеку и чей-то язык оставляет след на лбу, вытаскивая Курта из такого приятного сна с зебрами, бегающими в таких же полосатых фартуках. - Басси, не лезь, - хрипит он, переворачиваясь на другой бок, готовый снова провалиться в сон, когда собака запрыгивает на кровать, шлепаясь животом на его ребра. Хаммел ругается, возможно даже использует пару крепких словечек, но Басси вряд ли под силу их понять. Что хорошо. В принципе. - Молодец, приятель, - с издевкой говорит Курт, активно ероша шерсть на голове собаки, - Кому какое дело до того, что это мой единственный выходной за всю неделю. Басси гавкает, обрадованный тем, что его хозяин проснулся, и тут же спрыгивает с кровати. - Встаю, - сдается Курт и откидывает одеяло, замечая краем глаза время на электронных часах. 8 утра. Чем раньше встанешь, тем… подождите, как там было? *** Выйдя с собакой на улицу и направляясь в парк, Курт только через несколько минут понимает, что находится на пути к ювелирному магазинчику. Басси жизнерадостно бежит впереди него, видимо, под впечатлением от смены «прогулочного места». - Боже мой, потише, ты еще успеешь пометить каждый пожарный столб, когда мы доберемся, - шипит Хаммел на свою неугомонную собаку, крепче вцепившись в поводок. Спустя несколько минут, по мере приближения к площади, до него начинают долетать приятные звуки гитары. Сначала он видит его со спины: не такой высокий, как Курт себе представлял, возможно, немного ниже, чем сам Хаммел, мутно-синий рукав оказывается частью толстовки, на удивление чистой, если принимать во внимание, что он спит напротив мусорки за его пекарней. Парень энергично перебирает аккорды, вертясь на одном месте, чтобы посмотреть на каждого прохожего, которого он успел заинтересовать своей игрой. Повинуясь внезапному порыву, Курт пересекает площадь, вставая у каких-то больших кустов, где играют дети и где он находился на достаточно большом расстоянии, чтобы быть незаметным. Парень еще крутится, раскачиваясь и помогая передать настроение плечами, улыбаясь каждому прохожему и одаривая особенной широкой улыбкой тех, кто бросает в его рюкзак хотя бы пару монет, и Курт находит эту улыбку очень… приятной, располагающей, бодрящей… коричной. Как запах на кухне с самого утра. Хаммел засовывает руки в карманы, улыбаясь сам себе, и нащупывает вчерашние чаевые, впопыхах засунутые в левый карман, пока он выходил из здания. Идея приходит в его голову так же быстро, как и все остальные мысли, касающиеся этого бродяги, и его взгляд падает на маленькую девочку, стоявшую рядом и с любопытством рассматривающую Басси. - Привет, принцесса, можешь мне помочь? Помочь мне и Басси?.. Девочка подбегает к музыканту и протягивает в ручке четыре доллара, приветливо улыбаясь и восхищенно рассматривая гитару. На недоуменный вопрос «Кто тебе это дал?» она указывает пальчиком в сторону со словами «Вот тот дядя с милой собачкой», где до этого стоял Курт, но Хаммел уже успевает скрыться, пройдя за кустами и затерявшись в мельтешащей массе прохожих. Бродяга высматривает его, оглядывая толпу, но, не найдя, приписывает эти четыре доллара к заслугам коричного ангела, что присматривает за ним в последнее время. Каждому нужно верить хоть во что-то. Он будет верить в своего ангела. ***