The smell of cinnamon

Блейн просыпается с ощущением, что его буквально секунду назад сбросили с вышки, резко на мгновение сводит мышцы и вновь отпускает, а Андерсон некоторое время лежит, уставившись в потолок и прислушиваясь к тиканью часов. Глаза медленно привыкают к темноте, и парень только сейчас замечает, что дрожит. Он осторожно поднимает руку и дотрагивается до разгоряченного лица: контраст холодных дрожащих пальцев и горячей влажной кожи слишком разителен, вынуждая сердце замереть. Парень делает глубокий вдох, засовывая панику глубже внутрь, и осматривается по сторонам, с облегчением находя вокруг себя родные стены гостиной Курта. Рука безвольно падает, прижимаясь к груди, и Блейн с силой закрывает глаза в надежде выровнять дыхание и заставить старых призраков уйти. Ему не обязательно смотреть на календарь, чтобы знать, какой сегодня день.

***

Хаммелу не надо быть гением, чтобы понять, что что-то не так. Ежедневные утренние приветствия, вопросы о планах на день, разговоры о том, что было в новостях… нет, ничего из этого не произошло сегодня утром. Курт бы хотел сказать, что это его беспокоило, но вряд ли смог бы подобрать слово, описывающее то состояние намного-больше-чем-беспокойство, в котором он пребывал. Он косится в сторону Блейна, завязывающего шнурки ботинок, и не может не заметить заторможенность движений и маску безразличия на его лице. Хаммел еще за завтраком пытался завести разговор, прощупать, что тревожило Андерсона, но его попытки не увенчались даже скудным подобием успеха, потому что Блейн продолжал безучастно перетаскивать вилкой французский тост из одного края тарелки в другой, едва реагируя на слова парня. Видневшиеся «свежие» круги под глазами Андерсона тоже не внушали радости, наводя Курта на мысли о бессонной тревожной ночи, что выпала на участь Блейна, в то время как он сам спокойно спал, находясь за стенкой. Да, чувство вины тоже решило не оставлять Хаммела без своего присутствия. Тяжелый вздох нечаянно вылетает изо рта Курта, слишком громкий для царившей уже несколько секунд тишины, из-за чего Блейн вздрагивает, фокусируя взгляд на зажатых в руках шнурках, и завязывает узел, не утруждая себя созданием аккуратного бантика, как делал это обычно. Курт вновь хмурится, быстро оглядывая парня с головы до ног и замечая непривычную небрежность. Неизвестная тяжесть наваливается на все его тело, образуя ком в горле и оставляя Хаммела лишь безвольно и молчаливо смотреть на Андерсона, не имея ни малейшего понятия, как это исправить.

***

- Что с Блейном? - как гром среди ясного неба, на уровне банок со специями появляется голова Лиз, и Курт вздрагивает, чуть не уронив бисквитную заготовку куда-нибудь на пол. (И в итоге ему пришлось бы выкидывать бисквит, что вполне могло привести к появлению второй копии Андерсона. Не то, чтобы Блейна штамповали, но Хаммелу не хотелось бы обременять свою жизнь любовными треугольниками, драматичными квадратами и бредом с элементами геометрии.) - Что ты имеешь в виду? - сохраняя невозмутимость, Хаммел избегает визуального контакта, периферийным зрением продолжая настороженно наблюдать за девушкой. И правда, что она имела в виду? Хм, дайте-ка подумать… Потерянный взгляд Блейна? Нет, это в порядке вещей, безусловно. Маленький хаос из мусора, что творился во «владениях» Блейна Андерсона, более известного теперь как «пассивно-еще-более-пассивный уборщик»? Обычное дело, что уж там. Полное игнорирование клиентов, некоторые из которых пытались с ним флиртовать, завладевая больше вниманием Курта, нежели самого Андерсона? Тоже ничего сверхъестественного, даже если учесть, что те «некоторые» из его клиентов выходили из пекарни с основательно подпорченной кармой. - Серьезно? На парне лица нет, а ты еще спрашиваешь? - Элизабет нагибается, просовывая голову между полкой со специями и столом. - Так что с Блейном? Хаммел с неохотой поднимает взгляд на девушку и поджимает нижнюю губу, не желая признавать вслух свое неумение «следить» за парнем. Андерсон, конечно, не домашнее животное, чтобы оставаться счастливым, пока его кормят, моют и почесывают за ушком, но… Могло ли на настроение Блейна отрицательно повлиять то, как постепенно прогрессировали их отношения? В романтическом плане? Неужели он до сих пор чувствовал себя обязанным? И тогда все это выдуманное продвижение к чему-то большему всего лишь фикция? Вдруг он чувствовал, что Курт затягивает его в отношения против собственной воли? Хаммел слишком сильно боялся услышать положительные ответы, поэтому именно для таких случаев существуют риторические вопросы. - Я не знаю, - с легким недовольством выдавливает он и делает глубокий вдох, следя за недоверчивым выражением лица Элизабет. - Что? Я правда не знаю. - Ну, как видишь, я тоже не в курсе, - девушка выныривает обратно, вставая в полный рост, и скрещивает руки на груди, продолжая, прищурившись, смотреть на парня поверх банок. - Видимо, мне одной не все равно, что происходит. Раздражение нарастает внутри Хаммела, обжигая его изнутри словами, готовыми сорваться с языка. Неожиданно, в этот самый момент, он стал тем, кому «все равно». Подумать только! Интересно, где была Элизабет, когда Блейн замерзал в нескольких метрах от пекарни? Где она была, когда Хаммел бежал под дождем, чтобы привести неизвестного и продрогшего насквозь парня к себе домой? И теперь он человек, которому нет до Андерсона никакого дела? Курт сжимает ладони в кулаки, сдерживая свое негодование, и не сразу обращает внимание на голос Томаса. - Лиз, у каждого бывают плохие дни, не нужно лезть к парню. - Не хватало ему еще твоих допросов, у него и так жизнь была не сахар, - добавляет Энни, отвлекшись на секунду от нарезки фруктов. - Откуда вы зн-, - осекшись, Курт переводит взгляд с Тома на Энн. Как они могли узнать? Возможно ли, что Андерсон сам им рассказал? И не сообщил об этом ему? Насколько Курту было известно, такой момент как «твои сотрудники теперь знают, что я жил на улице до встречи с тобой» являлся довольно-таки важным. - О, ну, у нас есть глаза, да и память дольше, чем три секунды, - усмехнувшись, Томас заправляет за ухо выбившиеся русые волосы, даже не думая отвлекаться от наблюдения за готовившимися в печи коржами. - Треугольные брови, - говорит Энни, как будто это поясняло абсолютно все, даже смысл жизни бенгальских тигров. - Неужели ты думал, что мы не поймем, что музыкант с площади и человек, что приходил к тебе спустя пару недель - один и тот же человек? - Возможно… - Курт как-то и забыл, что у людей вокруг тоже были глаза и уши, а за его личной маленькой драмой наблюдало еще, как минимум, трое человек, пребывая при этом в курсе небольшого социального неравенства и конфликта жизненных интересов между ним и Блейном. Вместе с растерянностью уходит и раздражение, царившее до этого в его голове, потому что единственный человек, на которого он злился, - это он сам. Хаммел неожиданно понимает, что ему стало совершенно наплевать, сгорят ли заготовки для тарталеток в духовке, или успеют ли они приготовить торт с марципаном вовремя, потому что Блейн, его добрый и отзывчивый Блейн, в мгновение перестал походить на самого себя. А Курт, как последний идиот, предпочел беспочвенно злиться на весь мир и себя, лишь бы только избежать проблемы. Кухонные двери с глухим стуком захлопываются за его спиной, и Курт в нетерпении оглядывает зал, надеясь заметить голову Андерсона. Очередная идея пронзает его мозг, и он мчится к кладовой, едва успевая не столкнуться с той кучей людей, что стояла около пустующей кассы. До ушей долетает пара гневных замечаний в его сторону, но Хаммел совершенно не обращает на них внимания, заметив приоткрытую кладовую дверь. Курт тянет ручку двери, и его взгляд тут же утыкается в сгорбленную фигуру парня, сидевшего на старых коробках в полной темноте. - Б-Блейн? - из-за волнения голос подводит Хаммела, и Курт отводит глаза, прежде чем коротко откашляться и продолжить. - Ты в порядке? Ответ звучит не сразу, и Хаммел успевает достаточно привыкнуть к полумраку, чтобы разглядеть мелькнувшее на лице парня выражение облегчения, вновь сменившееся нейтральным безразличием. - Да, все хорошо, - слова, сухие и безжизненные, с явно слышимым усилием покидают рот Андерсона, и Курт чувствует на спине холодное невесомое касание страха, липкое и проникающее под кожу, поднимаясь все выше по позвоночнику. Не так. Все неправильно. Блейн звучит неправильно. Курт подходит ближе, невольно протягивая руку к голове парня в бесконтрольном порыве поправить растрепанные кудри, это уже привычка, но она зависает в воздухе, прежде чем опуститься на плечи Андерсона. Он не знает, что еще сделать, не знает, какие слова лучше сказать, не имеет и малейшего понятия, надо ли вообще что-либо делать или говорить. Он только знает, что не может оставить Блейна здесь одного. Как тогда, в тот самый первый день, он чувствовал, что должен быть рядом, так и сейчас Хаммел, едва только увидев грусть в орехово-зеленых глазах парня, понял, что уже не сможет никуда уйти. Проходит еще несколько минут, наполненных размеренным дыханием Андерсона, прежде чем Курт садится рядом, не отрывая взгляда от лица парня. Возможно, он нечасто видел Блейна в плохом настроении, но что-то на интуитивном уровне ему подсказывало, что сжатые в тонкую линию губы не были хорошим знаком. Хаммел смещает руку, безошибочно находя сжатую в кулак ладонь парня, которая тут же расслабляется под его прикосновением, и придвигается ближе, как будто, сократив расстояние, он сможет забрать хоть часть грусти Андерсона. Шумный выдох, и Блейн склоняет голову, наконец-то фокусируя взгляд на ладони Курта, вложенной в его ладонь, и словно что-то загорается в его взгляде, оживляя пальцы и придавая взгляду задумчивый вид. Но даже сейчас Хаммел ничего не говорит. Даже не пытается. Он выжидающе следит за тем, как Блейн продолжает рассматривать их соединенные руки, как осторожно проводит большим пальцем по коже ладони, вырисовывая круг и как будто-то собираясь с мыслями. - Сегодня годовщина их смерти. Эта новость влетает в уши Курта и оседает в горле, медленно скатываясь вниз и, как крюком, царапая, и стягивая все внутри. В который раз за день Хаммел мысленно ругает себя, потому что весь день он- Хотя не важно, как он себя чувствовал, самым важным сейчас было то, что чувствовал Андерсон. Курт поднимает глаза, уже совсем по-другому видя перед собой Блейна, потому что теперь-то нашлось объяснение этим кругам под глазами и застывшим в опущенном состоянии уголкам губ. В голове один за другим мелькают обрывки слов, сопротивляясь тому, чтобы Хаммел мог выстроить из них достойное для такой ситуации предложение, поэтому он сильнее сжимает руку Андерсона, чтобы хотя бы немного выиграть времени. «Мне жаль»? Он сам ненавидел, когда люди это говорили, услышав новости об его давно умершей матери, так что вряд ли Блейну бы понравилось это услышать. Типичная шаблонная фразочка, созданная лишь для того, чтобы «сострадающие» не чувствовали себя особо паршиво. Да и какой вообще смысл в том, чтобы говорить, что ему жаль? Это ничего не изменит, никогда ничего не меняло. Курт нагибается чуть ближе, прижимаясь к плечу Блейна. - Ты же знаешь, что я всегда рядом, когда бы я тебе не понадобился? - голос звучит хрипло, и Хаммел на секунду ненавидит себя за это, но, как бы то ни было, это были те самые слова, которые он бы сам хотел услышать и которые, он уверен, сейчас так нужны Андерсону. - Конечно, - Блейн отрывает глаза от их переплетенных пальцев, и Курт ощущает, как нога парня нервно дергается, задевая его колено. - Конечно, знаю, но… Курт… - голос парня срывается, и Хаммел замечает в полутьме, как порозовели его щеки. - Курт, ты самое лучшее, что со мной когда-либо случалось. И я боюсь, что- Нет, я в ужасе, что однажды-, - парень замолкает, с волнением проводя свободной рукой по буйной шевелюре. - Ты рядом, и это самое страшное. - Что? - Хаммел в растерянности разглядывает Блейна, вылавливая в том хаосе из эмоций, что творились на его лице, хотя бы что-то, что могло бы ему помочь понять слова парня. - Ты рядом, но что, если однажды… тебя просто не будет рядом со мной? Что, если… Я не могу потерять еще и тебя. Наверное, мне не нужно было еще тогда- - Нет, нет, нет, нет, нет, - Курт хватает Блейна за плечи, разворачивая к себе лицом, прежде чем тот успел сказать что-то ужасное и похожее на «Возможно, мне не следовало вообще с тобой встречаться». - Я всегда буду- - Не надо этого говорить, - Андерсон качает головой и отводит глаза в сторону, избегая сверлящего взгляда Хаммела. - Сегодня мне приснился сон, который… Он был так реален, - губы парня трогает легкая грустная улыбка. - Возможно, это было воспоминание или… Я не помню, где находился и что делал, но там был Купер. Он сказал мне, что никогда не оставит меня одного. Потом я проснулся и- Андерсон жмурится, сжав губы в тонкую линию, и качает головой, отворачиваясь в сторону и делая слабую попытку отодвинуться. - Блейн, - выдыхает Хаммел, и лицо его смягчается, он выжидает, затаив дыхание, второй попытки Андерсона увеличить расстояние между ними, но, так ничего и не дождавшись, осторожно поднимает руку, касаясь щеки парня. - Блейн, посмотри на меня. - Парень нехотя разлепляет глаза, выглядывая из-под длинных ресниц. - Ты лучшее, что случилось со мной. Нет, мне лучше знать, - видя, что Андерсон уже готов возразить, сразу же обрывает Хаммел. - Самое лучшее, Блейн. И я буду рядом столько, сколько ты мне позволишь. Голос Курта, мягкий и вкрадчивый, буквально заворожил Андерсона. Он мог почувствовать его на своих губах, так близко они сидели, а те манящие образы, что всплывали в голове Блейна от его слов, отдавались теплом по всему телу. Кожу слегка покалывало там, где мягкие подушечки пальцев Хаммела касались его. «Сколько ты мне позволишь». Блейн с трудом сглатывает, изумленный тем, как одно единственное касание буквально прожигало его кожу насквозь. Это пугающе, думает Блейн. Это опьяняюще, поправляет он себя спустя мгновение. «Сколько ты мне позволишь». Слишком необдуманно было бы доверять решение такого вопроса Андерсону, потому что для него даже вечности оказалось бы мало. - Хорошо, - улыбается Блейн, в этот раз искренне и без тени горечи, продолжая тихо наслаждаться тем, как Хаммел напоследок еще пару раз легко проводит рукой по его щеке, словно запоминая ощущение кожи Андерсона под своими пальцами. - Быть может, ты бы хотел взять выходной сегодня? - мысль еще толком не успела сформироваться в голове Курта, как он уже принялся за воплощение своего плана. - Отвлечься от этого? Мы могли бы снова сходить в кино или- - Научи меня готовить что-нибудь, - неожиданно говорит Блейн. - Какие-нибудь пирожные или торты? Круассаны или что-то вроде рулетов? Андерсону не обязательно поворачиваться к Курту, чтобы распознать предвкушающую широкую улыбку, когда Хаммел, сдерживая эмоции, выдавливает из себя «О, тысячу раз да».

***

Блейн как будто со стороны наблюдает за тем, как Хаммел молниеносно обходит один прилавок за другим, выхватывая то яблоки, то миндаль. Андерсон уже столько раз успел потерять парня из виду и снова заметить, что, когда Курт вновь пропадает в районе отдела с молоком, Блейн останавливается, смиренно откатывает тележку с продуктами в сторону, чтобы не загораживать проход. - Конечно же, оно будет бисквитное. Яблоки распределим сверху, чтобы консистенция не была слишком тяжелой, - как и ожидалось, Хаммел возникает за его спиной так же неожиданно, как и исчез всего минуту назад. Видимо, Андерсон должен был что-то понять из того предложения про что-то бисквитное и яблоки. Что ж… Утвердительного кивка оказывается достаточно, чтобы Хаммел заключил, что Блейн улавливает смысл его слов, и сложил в тележку принесенное сливочное масло. Андерсон все также остается стоять около стены, когда Курт вновь «ныряет» между стеллажей, перед этим сказав что-то про рассыпчатое тесто и то, что Блейн обязательно влюбится в аромат. В очередной раз появившись около тележки, Хаммел быстрым движением хватает Андерсона под локоть и тащит к кассе. Блейн больше напоминает себе марионетку, которую куда-то ведут, направляют, вовремя поворачивая голову в сторону той или иной полки. И он только сейчас осознал, что именно этого ему и хотелось: слышать голос Курта вокруг себя, чувствовать его присутствие рядом, что он в безопасности, что Андерсон и сам в безопасности, пока Хаммел на расстоянии вытянутой руки. Блейн методично складывает продукты в коричневый бумажный пакет и обхватывает его рукой, когда чувствует прикосновение к своей ладони. Курт переплетает их пальцы, как будто это самая обыденная вещь в мире, и тянет парня к выходу. Хаммел как будто чувствует потребность Андерсона в собственном голосе, поэтому не замолкает ни на миг на протяжении всей дороги до дома. «До их дома», - поправляет себя Блейн и, как всегда, ощущает легкий трепет. Так много изменилось в его жизни, и этот контраст, как картинки в рекламе «до» и «после», был особенно заметен конкретно в этот день. Если бы год назад кто-то показал ему его недалекое будущее, он бы не поверил собственным глазам. Потому что как это возможно? Вся его жизнь теперь походила на «Однажды ты встретишь особенного человека и не захочешь с ним расставаться», как когда-то пообещала его мама. Да, его мама… Курт бы безумно понравился его маме. - Так-так, давай примемся за тесто. Слова Хаммела вырывают Блейна из размышлений и возвращают к тому, что они уже вернулись в квартиру и разложили продукты на стол, а на шее Андерсона успел материализоваться фартук. - М, что сначала? - наконец-то решил проявить инициативу Андерсон, иначе какой смысл в просьбе «научи меня готовить», если сам он, в основном, только и делал, что маячил где-то рядом, как зомби. - Духовку я уже поставил разогреваться, - Курт осторожно подталкивает его к столу, вручая лимон, и затем берет терку, не убирая руки со спины парня, - поэтому мы начнем с цедры. Андерсон следует указаниям Хаммела то измельчая на терке цедру, то выжимая из лимонов сок, пока Курт параллельно взбивал масло с сахаром. Блейну даже доверили взбить яйца с мукой и, что удивительно, все шло на удивление гладко. На столе не было ни единого ужасающего пятнышка, что немного расстраивало Андерсона. Не поймите неправильно, он не был сторонником беспорядка, но вряд ли кто-либо может его осудить за то, что он ожидал несколько другого от совместного приготовления, кажется, кекса. Все же видели эти фильмы, где везде мука, кто-то обжегся, и в дальнейшем развитие сюжета уходит далеко за пределы выпечки. Так что Блейна, пока он отмерял четверть ложки разрыхлителя, мучал довольно-таки насущный вопрос: как в этих фильмах переходят к тому, чтобы кидаться друг в друга мукой? Существует ли какая-то контрольная фраза? Волшебное слово? Тайный знак, после которого Курт выключит режим безупречного «хозяина кухни» и… произойдет хоть что-то, кроме готовки? - Ага, все верно, - Хаммел возникает рядом, держа в руках ярко-синюю прямоугольную силиконовую форму для выпечки. - У тебя неплохо получается для новичка. - Ну, я уже не новичок, - с улыбкой отвечает Андерсон, перемешивая с тестом измельченный миндаль, цедру и сок лимона, - или ты уже забыл тот шоколадный кекс из микроволновки? - О, тот кекс, - Курт морщится, но, заметив собственную реакцию, смеется, не отводя взгляда от ножа, которым разрезал яблоко на дольки. - Ничего не имею против самодеятельности, тот кекс явно был… чем-то. Даже у меня так не получится. - Ну, я бы не согласился, - подхватив игривый тон парня, отвечает Блейн и вываливает тесто в форму. - Я до сих пор не могу забыть тот лавандовый чизкейк. - Но ты сказал, что он тебе понравился! - с наигранным возмущением восклицает Хаммел и, забыв про яблоки, упирает руки в бока. - Я оскорблен! - Ну, быть может, мне больше понравился его автор, чем сам чизкейк, - Блейн находит в себе мужество поднять взгляд на Курта, чтобы вовремя заметить, как расширились его глаза, а вытянувшееся от удивления лицо комично смотрелось в сочетании с воинственной позой. - Я- Это- , - Курт моргает пару раз, а затем медленно качает головой, тихо улыбаясь, как будто убеждая самого себя в том, что за словами Блейна не стоит ничего такого. И Андерсону так невозможно сильно захотелось наклониться вперед, вцепившись пальцами в его плечи, и просто поцеловать его, проглатывая шокированный выдох Хаммела, который он уже буквально мог чувствовать на собственных губах. Блейн тихо и досадно стонет, привлекая внимание Хаммела, и видимо, Курт разглядел в выражении его лица что-то, что тут же заставило его рот раскрыться, а щеки покраснеть. Черт побери, а почему бы и нет? Почему бы не поцеловать его прямо здесь и сейчас, без килограмма рассыпанной по всей кухне муки и десятка разбитых яиц? Курт, все это время внимательно наблюдавший за его лицом, подается вперед, опуская взгляд на его губы. Блейн тянется ближе, с каждой минутой ощущая что-то очень сильно похожее на дежавю. Даже тихое гудение работавшей печи не заглушает звон ключей и последовавший за этим звук открывающейся двери. - Курт! В пекарне сказали, что вы ушли домой, но я уже так давно тебя не видела! Блейн слышит, как Хаммел бормоча себе под нос, произнося что-то очень похожее на «Черт, Берри» и отстраняясь, и вытирает руки об фартук, виновато улыбаясь парню. Но все, что замечает Андерсон, это медленно ускользающую возможность, которую уже никогда не вернуть. Или все-таки вернуть? Блейн нервно то кусает, то облизывает губы, слушая, как Берри приветствует Басси и с характерным пыхтением стягивает сапоги. Он больше не хочет ждать.
 Андерсон протягивает руку, касаясь щеки Хаммела, и прежде чем он успеет передумать, наклоняется вперед к мгновенно замеревшему под его пальцами парню. Его рука соскальзывает ниже, обхватывая шею каким-то знакомым движением, как будто он всегда так делал, как будто так и должно быть. И Блейн знает это, они оба знают это, прежде чем их рты даже прикоснутся. Он знает, что так и должно быть, потому что Курт тихо выдыхает, облегченно, и наклоняет голову, прикрывая глаза. Его губы теплые и сухие, а у Блейна мокрые и холодные, и здесь точно должна быть какая-то метафора, потому что они подходят друг другу. Их губы. Как-то это нелепо звучит. И смешно. Глупо. Но, быть может, он просто сходит с ума. Они целуются, и целуются, и целуются, и Андерсон не знает, как перестать, как оторваться от Хаммела или успокоить переполняющее пьянящее чувство внутри, потому что, даже несмотря на помутившийся мир вокруг, он все еще может различать шаги Рейчел. - Ребята? Вы на кухне? Блейн делает шаг назад, прерывая поцелуй, и убирает руки в карманы джинсов, смущенно поглядывая на лицо покрасневшего и слегка одурманенного Хаммела. Оказывается, в этом не было ничего сложного. Это было… так безумно легко. Андерсон чувствует, как на его лице расцветает улыбка, или быть может, она была там с того самого момента, как губы парней перестали соприкасаться. - Ау! Как будто выйдя из транса, Курт закусывает губу, встречаясь взглядом с Блейном, но, видимо, не в силах противостоять, тоже расплывается в улыбке. - Ребята, где же вы? Хаммел раздраженно фыркает и закатывает глаза, что в совокупности с довольным видом не имело совершенно никакого устрашающего эффекта. - Господи, Рейчел, я знаю, что ты стоишь и ждешь в коридоре. Эта квартира не такая большая, чтобы в ней потеряться. Едва только Курт произносит эти слова, как улыбающаяся Берри тут же появляется в дверном проеме кухни. - Надеюсь, я ничему не помешала. - О, нет, совсем нет, - улыбаясь, Хаммел качает головой и, вспомнив про одиноко лежавшие на столе яблоки, берет в руки нож. - Ты как раз вовремя, поможешь оформить кекс. - Ну, раз уж только это, - Берри, прищурившись, переводит взгляд с Курта на Блейна, а затем, хитро ухмыльнувшись, дружелюбно пихает Андерсона, беззвучно произнося «Ну наконец-то». Улыбка Блейна становится еще шире, когда рука Хаммела дергается, и ярко-красное яблоко, такое же красное, как алевший на щеках парня румянец, падает на пол. Возможно, ему следовало отпустить призраков прошлого, потому что еще год назад он даже не подозревал, что скоро, с первым же кусочком лавандового чизкейка с привкусом мыла, он так быстро и безумно влюбится.

***