The smell of cinnamon

Курт открывает глаза, выплывая из сладкой дремы, и замирает, уставившись в потолок. Стены вокруг него не рушились, штукатурка не сыпалась на голову, и мир, по сути, оставался прежним, за исключением того, что прежним он уже не был. Медленно выскользнув из кровати, Хаммел бесшумно переставляет ноги и, интуитивно перешагнув через слегка посапывающего Басси, проходит мимо гостиной, лишь на секунду задержавшись в дверях, чтобы насладиться видом: наполовину свесившееся с дивана одеяло, перекрученное в ногах спящего парня, чья немного отросшая запутанная шевелюра падала на лоб, дополняя выражение беспечного умиротворения, игравшего на расслабленном лице молодого человека. Коснувшись пальцами дверного косяка, Хаммел отталкивается, продолжая свое утреннее шествие на кухню, обходя обувь, небрежно разбросанную в коридоре. Он ловит в зеркальном отражении счастливый взгляд и не сразу понимает, что этот довольный, слегка помятый после сна незнакомец - никто иной, как он сам.

***

- Мдам, - тихо выдыхает себе под нос Хаммел, вставая с кресла и направляясь к выходу из кинозала. - Это было неплохо, - замечает за его спиной Андерсон и Курт качает головой, замедляя шаг, чтобы идти рядом с парнем. - Ужасные диалоги, самая банальная в мире сюжетная линия и романтическая пара, основанная на шестидесятилетнем бодреньком старике и молодой финансистке-беженке. А все эти погони и взрывы? Блейн, это не фильм, а катастрофа. - Хаммел цокает языком, не обращая внимания на осуждающие взгляды зрителей, выходивших вместе с ними из зала. - Фильм - да, но в целом? В целом было неплохо. Курт поворачивается к Андерсону и удивляется, когда не замечает на его лице смущения или ужаса осознания собственных слов, вместо этого его взгляд приковывает легкая усмешка, царившая на губах Блейна. - В целом, да, - чуть тише соглашается Хаммел, вспоминая их переглядывания во время сеанса и веселые улыбки, которые они пытались скрыть за поеданием попкорна. - Неплохо. Едва заметная усмешка Андерсона превращается в полноценную игривую ухмылку, и у Хаммела уже не остается сомнений, что в этот момент они подумали об одном и том же.

***

Курт закрывает дверь холодильника, с сомнением осматривая лежавшие на столе продукты, и ежится от холода. Его мозг был на удивление бесполезен в такие моменты, когда нужно было придумать что-то действительно особенное для завтрака. Яичная скорлупа ломается в его руках от удара об край стола, и Хаммел выливает все содержимое яйца в миску, добавляя к нему молока, а затем тщательно взбивает. Не очень-то походило на «особенное» утро, но ему приходилось работать с тем, что было в ледяных глубинах холодильника, а было там не так уж и много. Он тщательно режет соломкой ветчину, обжаривает ее на оливковом масле, и тушит вместе с нарезанными томатами, продолжая прокручивать в голове события вчерашнего вечера.

***

Разговор незаметно сошел на «нет», и Курта не заботило это до того самого момента, как в его голове начали роиться все неосуществленные потенциальные возможности этого вечера. Он косится в сторону Андерсона, что тихо шел рядом, засунув руки в карманы, и опускает голову вниз, погружаясь во внутренние сомнения. Да, раньше было легко думать, что этот вечер станет чем-то переломным в их отношениях, но сейчас? Хаммел не сомневался, что именно «сейчас» - это тот самый момент, когда он должен сделать что-то совершенно неожиданное, внезапное, быть может, даже слегка сумасшедшее. С каждым новым шагом в голове Хаммела происходил маленький взрыв из-за еще одной упущенной возможности и так быстро утекающего времени. Что он должен был сделать? Взобраться на фонарь как в «Поющие под дождем»? Выбежать вперед и процитировать романтическую прозу? Как назло, в голову не приходила ни проза, ни даже детский стишок, а обледенелые фонари, по скромному мнению парня, сомнительно поддавались дрессировке. Андерсон достает руки из карманов, плотнее натягивая перчатки, и поднимает голову, не ожидая встретиться глазами с Хаммелом. Курт вновь оценивающе смотрит на фонарь неподалеку и качает головой, отбрасывая все те идеи, что находились за гранью фантастики, и возвращаясь к тому, что было здесь и сейчас. Он скашивает взгляд вбок и, прежде чем смог бы одуматься или решить, что не нужно этого делать, хватает Блейна за руку, вплетая свои пальцы между окаменевших пальцев парня. Хаммел чувствует, как взгляд Андерсона медленно ползет от их соединенных рук до медленно накаливавшихся щек Курта, но все равно продолжает упорно смотреть в противоположную часть улицы. - Замерз, - невнятно бубнит Хаммел в морозную пустоту вечера и с облегчением выдыхает, когда Блейн сильнее сжимает его ладонь.

***

Курт выливает в кружку сварившийся кофе и тянется за мускатным орехом, когда слышит за спиной тихие шаги. - Ты проснулся, - для галочки произносит он, посыпая кофе корицей, и возвращается к плите, чтобы выложить на тарелку омлет, пытаясь спиной уловить настроение Андерсона. Еле слышный скрип стула - единственное доказательство «наличия» Блейна, как будто он боится спугнуть Хаммела своим присутствием или случайно сделать что-то не то, что-то, что изменит ход событий. Или же Курт слишком любит все неправильно интерпретировать. Хаммел разворачивается с тарелкой омлета и неспешно подходит к столу, стараясь не читать в скованных движениях Андерсона ничего лишнего, кроме утренней рассеянности. Но было сложно не заметить, как Блейн посмотрел на тарелку, видимо, ожидая там увидеть «Вчера ничего не было», выведенное кетчупом на омлете. Поджав нижнюю губу, Хаммел берет кружку с кофе, панически стараясь сообразить за эти несчастные миллисекунды, как вернуть вчерашнего Андерсона назад. Да и возможно ли это? Вместе с утренним светом в голову Блейна вернулись все мысли и сомнения, что отравляли его сознание день за днем, занижая самооценку и веру в себя. Курт ставит кружку с кофе перед Андерсоном, случайно задевая запястьем его ладонь, практически вросшую в поверхность стола, и вздрагивает от незамедлительной реакции парня: его взгляд молниеносно взмывает вверх, впиваясь в Хаммела и буквально буравя его насквозь, анализируя каждый рваный вдох и выдох. Он не сразу понимает, чего так боится Блейн, чего так с ужасом ждет услышать или заметить в его глазах: отвращение, сожаление, вину за свои действия. Грудь Хаммела сжимает чувство, совсем не похожее на жалость, и он склоняет голову вбок, медленно выдыхая через нос и незаметно для себя расплываясь в улыбке. Вот он, его вчерашний Блейн, все еще сидит перед ним, заточенный в стеклянный куб из собственного недоверия, до сих пор думая, что он не достоин чего-либо хорошего. - Как спалось? - будто не замечая напряжения Андерсона, спрашивает Хаммел и быстрым легковесным движением проводит рукой по волосам парня в бессознательной попытке усмирить растрепанные после сна кудри. Блейн молчит до тех самых пор, пока Курт не опускается на стул напротив, и только затем шумно сглатывает, с облегчением опуская глаза, как будто самое страшное уже позади. - Неплохо, - неуверенно отвечает он, и это больше похоже на вопрос, чем на утверждение, поэтому Хаммел кивает, удовлетворенный и таким ответом. Он пододвигает свой кофе с мускатным орехом поближе и размешивает ложкой сахар, продолжая краем глаза подглядывать на неподвижно сидевшего Блейна. - Все в порядке? - не удержавшись, спрашивает Хаммел и сжимает руками колени, чтобы в приступе неожиданно накатившего волнения не испортить момент, разлив кофе по всему столу. - Да, только… - Андерсон сжимает челюсть, подавляя слова, готовые сорваться с языка, ведя только ему одному известную внутреннюю борьбу, но постепенно его фигура расслабляется, и он качает головой, второй раз удивляя Курта легкой усмешкой, игравшей на губах. - Только тут холодно немного, - на полутонах сообщает Блейн и безошибочно находит под столом руку Хаммела, не отводя взгляда от лица Курта. - Замерз.

***

- Итак, вы встречаетесь, - первое, что говорит Элизабет, стоит только Блейну и Курту пересечь порог пекарни. - Мы?.. - Что? - Эм, вообще-то… - Это… Парни нервно переглядываются, не зная, с какого конца начать опровержение. Андерсон стоит с открытым ртом и медленно краснеет, видимо, уже не пытаясь выкарабкаться из этой ситуации и просто пережидая, когда же «опасность» минует. Довольно логичное поведение. Для страуса. Не для Блейна. - Ох, вы только посмотрите на время! - восклицает Хаммел с паническими нотками в голосе и подносит к глазам запястье, на которых даже не было часов, в процессе своих телодвижений срываясь с места и проскальзывая около Лиз. - Ну так что? - как будто даже не заметив поспешного исчезновения парня, Элизабет впивается любопытным взглядом в растерянное лицо Андерсона. - Мы… - Блейн с отчаянием смотрит на слегка покачивающиеся двери, за которыми только что скрылся Хаммел, и открывает рот, чтобы сказать про какой-нибудь не выключенный утюг или про ключи, которые он забыл где-нибудь на другом континенте. Только ему не удается издать и звука, потому что Элизабет с характерной для нее бесцеремонностью хватает Андерсона под локоть и тащит в неизвестном направлении, как свою добычу. - Так я и думала, Блейн, так я и думала.

***

Хаммел влетает на кухню в полной уверенности, что только что избежал апокалипсиса, но каково же было его разочарование, когда вместо заслуженного покоя его ждет новость об ожидавшей его наверху Беатрис. Беатрис. В начале дня. Как владелец целого бизнеса, он не должен волноваться о том, что у одной пятидесятилетней женщины могут быть для него какие-то поручения, но почему-то он чувствовал себя как нашкодивший школьник, не меньше. Потому что что она могла ему сделать? Да ничего совершенно. Но поднимаясь по лестнице на второй этаж он ощущал себя как человек, идущий на эшафот. Хаммела встречает тяжелый, затхлый запах комнаты, в которой едва ли жили всё предыдущее столетие. Слишком жутко и тихо, как будто, едва только переступив через порог, он переместился в пространстве из центра города в заброшенный дом на краю мира. Конечно, головой он понимает, что Беатрис приходит сюда каждый день и безвылазно сидит тут часами, но в эмоциональном плане он представлял себя как парень из фильма ужасов, которого убью самым первым. - Курт, тебя-то я и ждала, присаживайся. Голос Беатрис напоминает ему, что он совсем не один в этой жутковатой комнате, и парень делает пару шагов вперед, осторожно ступая по деревянному полу. Он снова бросает взгляд на и без того знакомые стены и, как и в первый раз, ежится, прикидывая в голове, как можно намекнуть Беатрис на необходимый ремонт. - Проанализировав нашу прибыль за последний год и, даже не смотря на небольшие затраты на ненужное прибавление персонала, - поджав губы, Беатрис поднимается с массивного кожаного потертого кресла и неспешно подходит к мутному окну, сцепив руки в замок за спиной и едва протискивая свою тучную фигуру между двумя столами, заваленными бумагами, - я пришла к выводу, что у нас есть потенциал к развитию. - В смысле? - Другими словами, я рекомендую, нет, настаиваю на открытии второй пекарни, потому что- Беатрис углубляется в раскрытие причин, таких как увеличение клиентской базы и что-то про расширение ассортимента услуг, редко и нехотя переводя свой надменный взгляд от мутной поверхности стекла на Хаммела. Курт кивает, выслушивая соображения женщины насчет подходящего района, выгодно расположенных пустующих зданий и примерных затрат. Он понимал, конечно, что их пекарня пользовалась популярностью, что у них было достаточно клиентов по всему городу и что, рано или поздно, пришлось бы расширить его бизнес. Но всегда эти мысли были из разряда далекоидущих планов, потому что его дело могло провалиться, он мог обанкротиться, но, как оказалось, его будущее - здесь и сейчас в уставшем лице Беатрис, что ждет его ответа. - Хорошо - Хаммел вновь кивает головой, резко вставая на ноги, и, пообещав обговорить детали вечером, выходит из кабинета.

***

Блейн даже не подозревал, что сможет когда-нибудь комфортно находиться в обществе большого количества людей. Да, безусловно, появление Курта в его жизни неизбежно влекло за собой череду новых знакомств, но все они происходили постепенно, сами по себе, но при этом как будто сам Хаммел с величайшей осторожностью шаг за шагом открывал перед Блейном мир ежедневной рутины. Андерсон же, в свою очередь, пытался адаптироваться. Не так давно он едва знал как пройти до пекарни, сейчас же он досконально помнил каждую мелочь жизни заведения: мистер Феллер каждые две недели заказывает дюжину кексов, покрытых глазурью, и забирает их рано утром в среду, рекламное агентство «Уорлс» неподалеку настолько часто заказывает среднего размера фруктовый пирог с кремом маскарпоне, что на доске, где висят стикеры с заказами, уже давно перестали писать что-либо, кроме названия фирмы. «Два Уорлса до пяти часов», - приоткрыв кухонную дверь, кричит Элизабет, едва положив трубку телефона, как Томас уже достает с полки муку для приготовления воздушного бисквита, а Энни, не моргнув глазом, открывает сливки. Блейну иногда казалось, что вскоре даже с ценника сотрут длинное название пирога и оставят лишь эти пять букв: Уорлс. И каждый будет знать, что за этими буквами скрывается пропитанный мягкий бисквит, свежие фрукты, в которых клубника слегка отдавала сладкой кислинкой, и нежнейший крем из сливочного сыра с легким ароматом ванили, позволяющий на мгновение забыть, что за окном валил снег, а не благоухали кипарисы, нежась под летним солнцем. Кроме этого Андерсон успел запомнить лицо директора местной школы, Миссис Дэвидсон, которая каждый четверг ровно в шесть вечера покупала два кусочка ирландского шоколадного торта и сразу же спешила на автобус, чтобы не опоздать к своим внукам, что жили на другом конце города. Еще Блейн узнал, что в основном во время сезонных праздников, как сейчас, Курт нанимал службу доставки, которая помогала развозить заказы клиентам. Конечно же, все эти мелочи не обошлись без того, чтобы Блейн разделил их на «любимые» и «нелюбимые от слова ‘совсем’». К примеру, Андерсон старался держаться как можно ближе к выходу, когда приезжала служба доставки, потому что не редко Хаммелу требовалась помощь с коробками и Блейн часто ловил себя на том, что специально касается Курта, когда тот забирает из его рук нелегкую ношу, или же намеренно набирает побольше коробок, тяжелых и не очень, из побуждения показать Хаммелу прорисовывавшиеся под хлопковой тканью рубашки мышцы. Андерсон вообще не без доли приятного удивления успел заметить, что с увеличением объема работы улучшился и его внешний вид: он как будто даже стал шире в плечах, плюс, накачались от монотонного протирания полок мышцы рук, а постоянное ползание вверх-вниз по стремянке тоже внесло свой результат. Со временем Блейн перестал быть только уборщиком, пытаясь переложить на свои плечи любую доступную работу, начиная от протекшего крана и заканчивая помощью Элизабет, когда ей нужно было было отойти на пару минут. Кстати, насчет этих замен, они были в списке маленьких любимых мелочей Андерсона ‘Самыми Любимыми’. Возможно, ему могло это и показаться, но практика показывала, что как только Блейн вставал за кассу вместо Лиз, Курт обязательно появлялся под его боком. Конечно, он называл разные причины, и Блейн подозревал, что дело в том, что Хаммел попросту пытается проследить, чтобы Андерсон нигде не напортачил, пробивая чек, но от этого менее приятно не становилось. Знать, что Курт стоит рядом, ощущать его присутствие около себя всеми органами чувств, тонкий аромат корицы и теплые пальцы, украдкой задевавшие его локоть, направляя к нужной витрине, или лишь на мгновение задержавшиеся ниже ключиц, чтобы поправить бейджик. Блейн ощущал себя полным сил и энтузиазма, стремлений и желания жить дальше. Он чувствовал, что рядом с ним люди, которым он не безразличен, а он, довольный и впервые, скорее всего, беспечный, полностью свободен от проблем.

***

У Курта была проблема. Огромная, выведенная жирным шрифтом в его голове, проблема. Нет, не так, Проблема. Началось все с того, что он с приятным ощущением внутри стал замечать, что в пекарне стало появляться больше покупателей. Как тут можно не радоваться? В его пекарне стали появляться покупатели, которые были не прочь задержаться где-нибудь на час, перед этим со всей тщательностью выбрав нужную выпечку, полюбоваться интерьером, посмеяться и поболтать, медленно поглощая очень калорийную булочку, которая потом отложится на их бедрах. Думаю, вы уже поняли, в чем заключалась Проблема. Этими покупателями были девушки. Очень. Много. Девушек. «Что тут такого?» - спросите вы. Разве это так уж странно, ведь на носу Рождество, а в преддверии праздников людей всегда тянет себя чем-нибудь побаловать. Ответ неверный. Садитесь - ‘двойка’. Курт уже стал жалеть, что никак не отреагировал, когда Лиз попросила Блейна заменять ее каждый раз, когда ей нужно было договориться с работниками службы доставки или ответить на телефон. Поначалу он даже не подозревал, как это может для него обернуться. Потому что какую угрозу может принести до одурманивания привлекательный парень, который отдает вам ваш заказ в обворожительной улыбкой? Именно здесь мы вновь возвращаемся к Проблеме. Слишком. Много. Девушек. Хаммел не пытался бороться с Проблемой, потому что это было бы глупо само по себе и не особо благоприятно сказалось бы на бизнесе, но что еще он мог сделать? Повесить на Андерсона табличку «Занято. (В каком-то смысле. Если все хорошо сложится, и я не облажаюсь.)»? - Молодой человек, не могли бы дать мне вон ту беленькую пироженку? - звонкий голосок слышен даже сквозь стены, разделявшие кухню и зал, и в Хаммеле само по себе вскипает раздражение. Опять двадцать пять, не успела часовая стрелка переползти цифру «12», как кассу уже облепили (Хаммел в этом не сомневался) чересчур заинтересованные девушки. Парень озирается по сторонам в надежде отыскать хотя что-нибудь, что бы могло сойти за причину выйти из кухни, но именно в этот момент срабатывает таймер печи, оповещая о приготовившихся медовых флэпджеках. Курт подскакивает к печи, тут же открывая дверцу, и каким-то чудом умудряется переложить печенье на стеклянный поднос, при этом его не раскрошив. Он прекрасно помнит, что флэпджеки должны еще хотя бы пару минут постоять и подсохнуть, но нетерпение буквально съедает его изнутри, не давая разумным мыслям прочно обосноваться в голове. Он вылетает из двери, сразу же натыкаясь на согнувшуюся фигуру Андерсона, с головой засунувшегося в недры витрины, и на радостную блондинку, стоявшую по другую сторону прилавка, что даже не отвлеклась при появлении Хаммела. - Нет-нет, вот то, чуть правее, - тычет девушка пальцем, заставляя Андерсона сделать еще одно усилие, вытягивая руку чуть дальше и нагибаясь чуть ниже, чтобы достать приглянувшийся кусочек кокосового пирога с манго, который (в этом Хаммел тоже не сомневался) девушке был даже не нужен. - Я могу помочь. Блейн вздрагивает от звука его голоса и в попытке быстро выпрямиться едва успевает вовремя увернуться и не удариться об приоткрытую крышку витрины. - Ох, я тебя даже не заметил, - улыбка мгновенно вспыхивает на лице Андерсона, и он всем корпусом поворачивается к Курту, даже языком своего тела показывая, что любая возможная мысль о блондинке уже вылетела из его головы напрочь. - Скоро приедут за заказом, ты не мог бы помочь Энни разложить торты по коробкам? - Хаммел чувствует себя слегка виноватым, потому что перекладывает на Андерсона то, что должен был сделать сам, но его чувство вины тут же исчезает, как только он замечает разочарованное лицо девушки, что стояла за спиной парня. - Но я хотел- Хотя не важно, - Блейн качает головой, не отрывая глаз от Курта еще несколько секунд и продолжая улыбаться, прежде чем сделать шаг вбок и, легковесно и как будто случайно проведя рукой по костяшкам пальцев парня, скрыться за дверями кухни. «Хотя не важно», - со злорадным довольством Хаммел вспоминает слова Андерсона и возвращается взглядом к растерянному лицу блондинки, что переминалась с ноги на ногу, излучая в радиусе нескольких метров свое желание побыстрее уйти. - Так что вы хотели? - Курт ставит на свободное место около кассы поднос с медовыми флэпджеками, который держал все это время в руке, и сладко улыбается, когда девушка быстро указывает пальцем в сторону верхней витрины, где лежали вчерашние круассаны. Едва только пакет с выпечкой оказывается в ее руках, блондинка без лишних слов скрывается за спинами поредевшей после ухода Андерсона очереди. Собственно, чего и следовало ожидать.

***

Блейн заходит на кухню, все еще пребывая в неком состоянии эйфории, и сильнее сжимает ладони в кулаки, надеясь удержать в памяти прикосновение. Касания. Миллионы касаний, едва заметных, едва ощутимых, едва осознаваемых. Прикосновение локтей во время приготовления завтрака, ощущение рук Хаммела на спине, когда тот пытается протиснуться между Андерсоном и столом к холодильнику, те редкие минуты по утрам, когда они опаздывают в пекарню и чистят зубы, стоя вплотную друг к другу. Блейн бы слукавил, сказав, что в ванной слишком мало места, или что самая любимая приправа к утреннему омлету - та, которая стоит ближе к Хаммелу. Единожды дотронувшись до Курта, Андерсон уже не мог остановиться, открывая внутри себя Ниагарский водопад из желания хотя бы мимолетно задеть, почувствовать под пальцами кожу Хаммела даже сквозь слишком плотную ткань одежды. И Курт не был против. Так Блейну, по крайней мере, казалось. Вряд ли можно истолковать как-либо неверно, когда человек намеренно берет тебя за руку, пусть даже и отговариваясь тем, что на улице холодно. У Андерсона было устоявшееся мнение, что это кое-что да значит. Мягко говоря, значит многое. - Интересно, от скольких девушек должен избавиться босс, прежде чем они перестанут пытаться? Голос Томаса слишком неожиданно раздается над ухом, и Блейн, вырванный самым грубым образом из размышлений, в недоумении переводит глаза на парня, даже не подозревая, в чем заключается смысл его слов. - Твои поклонницы, - Томас кивает в сторону дверей, за которыми находились касса и Хаммел, пару минут назад внезапно вышедший подменить Андерсона. - Мои… кто? - Блейн все в той же растерянности хлопает глазами и сглатывает, старясь вернуться мыслями туда, где он еще не думал о прикосновениях Курта, а ушел от кассы с какой-то определенной целью. - Мне нужно было помочь с тортами. - Ну, конечно, как бы не так, - Элизабет, незаметно стоявшая до этого в углу кухни, делает шаг вперед, наваливаясь на стенку большого шкафа. - Просто босса раздражает, когда с тобой пытаются флиртовать непонятные дамочки. - Они не- , - Андерсону хватает пары секунд, чтобы сложить в голове дважды два без особых эмоциональных и психических потерь. - Так ты поэтому так часто просила себя заменить? Блейн не чувствует обиды или недовольства, которые должен бы был чувствовать, потому что приятное ощущение, разлившееся по всему телу, отдаваясь легкостью в висках, заглушило все мысли, кроме одной-единственной. Курту не было все равно. Курт (кажется) ревновал. И ему (совершенно точно) не было все равно. - Кажется, мы потеряли его, - как будто откуда-то издалека доносится голос Лиз, но Блейн уже не обращает на него внимания. «Как глупо,» - думает Андерсон, замечая лишь спину Хаммела, маячившего за слегка мутными стеклами дверей, - «Как будто для меня существует кто-либо другой, кроме тебя.»

***