Красные ветви

Должно быть, был момент, тогда, в самом начале, – вспоминает сам про себя профессор Вачовски. Когда они с Онест взяли совместный проект. Во времена, не имевшие ничего общего с теперешним. Ещё до смерти Сойчиро – до отчаянного, безумного, жадного. До первого контракта с военными. И даже потом в какой-то момент они и солдаты верили в лучшее завтра. Вачовски помнит, как Онест успокаивала одного из таких перед интубацией. Он был первым поколением. И солдат засыпал – попрощавшись со своим телом – с улыбкой на лице. Не перекошенный в ужасе. И, очнувшись, не метался, не кричал, не бился в истерике. Не висел под двойной дозой седации – с частью отключенных когнитивных функций. Когда Онест не копалась – какая тонкая работа – в мозгах, отсекая всё лишнее. Когда… Впрочем, уже не важно. Вачовски тянет руки к своим уродливым детям. Но вложенная в ВОЕ номер 13 особая настройка больше не отзывается. Она обернулась против создателя. Как скалит зубы побочный от генов Сойчиро объект на касания Онест. Вачовски теперь смотрит на мертвый, иссушенный оплетающими корнями город. Заносит топор: летят щепки от ударов металла. Неон вытекает из трубок. Но одних его сил теперь недостаточно. – Должно быть, был момент, тогда, в самом начале, когда мы могли сказать – нет, – говорит он на коленях перед гильотиной Берюрен. ВОЕ наготове по обе руки от далекого для него идеала. Тот, кто похож на Сойчиро, больше не противится её воле. Боги требуют крови. Можно увидеть, как их питают ядовито-красные соки города – профессор и доктор его изменили, плечо к плечу, вместе. Они исправили несовершенство людей, как в мечтах для него. Они ускорили ход эволюции, как в мечтах для неё. Они изменили себя – не забыв о верных надрезах в центральной нервной системе – пережили метаморфозу. Зажимая уши от визга гармонии, настало время снять данные в кредит и на время – совершенно не розовые – очки. Посмотреть на мир, что вечно в порядке. Вспомнить тот шаг навстречу военным, так же чертящим пальцем по шее, как её сын. Дочитано детское стихотворение до седьмого утра. Дослушаны новости. Изучены улицы серых бетонных трущоб. Тогда, в самом начале, был момент, когда профессор Вачовски и доктор Онест могли сказать – нет. Но они как-то его упустили. – В следующий раз будем умнее, – прижимает к груди отсеченную голову доктор с ветвями вместо лица.