Красные ветви

– Тело человека тоже своего рода машина, – с теплотой в голосе говорит оператор. – На многое способно. 13 ему охотно верит – к плоти напарника подключены провода. К влипшим в кожу разъёмам. – Ты дальше этого бокса не уйдешь, но тебе принесут всё, что ты пожелаешь. Развлекайся. – Настолько мне доверяешь? – Конечно, – кивает оператор, прикрыв глаза. – Перекурю и приступим. С этими проводами он как марионетка. Или как те самые обложки, которые используют его братья. Цветная оплетка торчит из-под костюма. Впивается рыбой-паразитом в его шею. На экстендах выглядит совершенно иначе. И – подключившись – несколько секунд 13 вспоминает, как правильно дышать. Сигарета обжигает руку, истлев до самого фильтра. Почему-то 13 кажется, что он делает больно – слишком много лишних движений. Он проводит большим пальцем по следу шрама предплечья своего-и-оператора, точно пытаясь раздвинуть кожу по старому срезу – как пластик на ощупь. Холодная. Бледная. Это то ли разочарование, то ли облегчение. Тело, обещанное ему после войны, ничем не лучше его собственного. 13 встает и проходит от стены до стены – под потолком шумит крепление от пучка кабелей, стукается повернувшимся краном – мышцы ещё жестче и неудобнее. В теле оператора нет той гибкости, которую он видел раньше. Первые пару раз он только бродит по периметру – в привычной для себя манере. Не просит ничего, к нему не заходят. Расстояния и объекты с этими глазами иные. Затем, свыкнувшись и перестав ежесекундно думать об одном дыхании, просит принести ему еду – на вкус она вся одинаковая. Возможно, из-за модуля переноса. Возможно, для оператора правда шницель равен бумаге. Зато он в состоянии его прожевать. В одно из подключений он принимает ванну – ему казалось, что в боксах бывают лишь душевые. Бортики холодят ладони. Кабеля мешают, не дают погрузиться в воду с головой. Мыться точно так же, а отмокать – иначе. Приятно. – Я люблю погорячее, – замечает тогда оператор. На очередное подключение 13 просит смазку – пока только смазку, пусть оператор и говорил, что некоторые монашки хоть и с характером, но неплохи. Он дрочит в санузле, прижавшись к краю ванной. Приходит в себя от того, что опять забывает дышать. Но всё же 13 просит принести ему плеер, когда до конца подключения остается пару минут. – О, у тебя хороший вкус, Джузо, – оборачивается к нему оператор, снимая наушники. Он перенос не переболевает от слова совсем. – Тоже слушаешь… – Это твоя кассета. Тот усмехается, и они по привычке закуривают. Оператор так и сидит посреди комнаты, оперевшись подбородком в подведенные колени. Для него эта поза странная, нехарактерная, но 13 не смог иначе. После дрочки он едва изловчился всё застегнуть. Ноги были как отдельно. – Ну. Тебе понравилось? – пытливым взглядом ковыряет оператор. 13 воспользуется его телом еще раз. В нём всё то же самое, но музыка – не набор отдельных звуков.