Красные ветви

– Джузо, ты же мог, – раздраженно перебирает слова Тэцуро. – Ты же мог в тот день освободиться из-под гармонии. Эти дни. Эти сказочные дни. Погребли остальных. Зубоскалит, не замечая себя. Ему бы перетирать старое – утратившее двоякое очарование. Любят они это. Джузо успокаивает его привычным молчанием и поглаживанием по голове. Интересно, что он вспоминает: когда сам брал его под контроль впервые, или когда застал при смерти в бою с Седьмым, или когда сцепились с Ио раз за разом, или когда Джузо разгромил несколько кварталов или. – Послушай, Джузо. Послушай, напарник. – Я даже не извинился. Что взять с того, кто в свои неполные двенадцать думал: быть подконтрольной обложкой без права выбора, несомненно, очень негуманно, плохо, и чувствует обложка себя одиноко – потому что он, человек, чувствовал себя именно так. Противостоящий желчной правде: будучи инструментом, не быть обложкой – испытывать то же самое с глубокой пустотой внутри. Не забывай, я всегда буду позади тебя. В центре событий – обложка без носителя, которая никогда не признается в этом. Стиснутое дождём вчерашнее небо, ржавое железо, гнилые балки. Капли стекают малыми реками по чистому стеклу, унося краску ядовитого неона к черной полированной глади асфальта. Заливаются в стоки, где Джузо раньше и подумать не мог, что оверэкстенд с пробитой башкой может оказаться мальчишкой на другой стороне неосязаемого провода. Хочешь, я расскажу, как началась моя жизнь? – оператор улыбается ему слишком радостно и беззаботно для пережившего столько. Или дождю. Круг за кругом в дурной бесконечности. – Я никогда не отплачу тебе, – продолжает бередить старое Тэцуро. – Но я хочу быть полезным, поэтому расскажу, что передал тебе Суйсо. Передал? Он сейчас не в состоянии и пары предложений связать. Он спит – и его сон похож на глубокую кому. Бодрствуя, он не более чем удовлетворяет свои физиологические потребности. Иногда – моется. Иногда – бреется. Иногда – разговаривает. Понять его почти невозможно даже Джузо, слишком много новых слов, странных изречений. В центре событий – обложка без носителя, в которой дыра размером с бога. Но Джузо слушает рассказ Тэцуро: про капсулы сотами, про поощрительный голос Онест, про странную терзающую муку при съеме модуля с руки, про одинаковых с полоской ожога от лазера на глазах сквозь отражение в стекле прижимается руками. Тэцуро замолкает, похоже, дальше рассказывать не хочет – усиленно делает вид, что закончил на этом. Оператор однотипно водит щеткой по зубам, сплёвывает, умывается, одевается в чистую одежду. Выйдя из ванной, он долго смотрит на Тэцуро. И Тэцуро тоже – не отводит глаз. – Спасибо, – наконец говорит он, на этот раз просто приятно улыбнувшись. Нацепив на лицо одну из официальных масок. Доброжелательный тон. Кивок головой. Зрительный контакт на долю секунды. Джузо думает: в этом они с оператором похожи. Ждут, когда догорит – никаких огнетушителей или воды. Только мозги в миксере самокопаний, душевных терзаний и безрезультатной рефлексии. – Не втягивай его в своё дерьмо, – просит – требовательно – Джузо наедине. – Тэцуро знает. Он был моей заменой, подстраховка для корпорации. – Привычный цепкий взгляд, непривычный севший голос. Повторяет: – Он всё знает. Он тоже многое пережил. В каждом из них – дыра размером с бога. Каждый заполняет её, как может. Послушай, напарник, будучи всегда позади, ты заполнишь мою пустоту? – Усмешка. – Ах да… Ты же больше не можешь этого сделать. – Давится. Брянькает эхо. Мажет пепел кривой линией по дну. – Ты сам. Пустой. Больше не можешь вывернуть наизнанку файлы. Органическую память. Содрать слои цифровой кожи, чтобы смывать своими движениями кровь с чужих хромированных костяшек. Джузо с привычной меланхоличностью достаёт сигарету из пачки. Чиркает спичкой. Закуривает. Те самые короткие действия. Подписывает неинформированное согласие на обработку неперсональных данных. Послушай, напарник. – Официально ты мертв. Ты – труп. – Наклоняется – как приговаривал оператор: дым из пушки стелется, дуло отзывается – затягиваясь. – У невостребованных трупов нет прав. Значит, ты – вещь. В эти дни. – Конечно, Джузо. А кто теперь нет? В эти сказочные дни. Перед яркими огоньками наблюдения EMS из безликих теней. Извиняются друг перед другом, что они – пусты. В центре событий – обложки без носителя, использованные инструменты, в которых никогда не было счастья.