Красные ветви

Он чувствует, как останки его «я» лениво показывают зубы. Прячет за сжатыми полоской губами, за намордником – никто не увидит. – Тогда. На войне, – осторожно начинает Джузо. Слышна увядающая вера в голосе: чушь собачья, это же неправда. – Ты говорил о своём ребенке. Ты говорил о Тэцуро. Это же не может быть правдой. Тогда адреналин в крови снёс его покровы, его скрупулёзно выстроенные паттерны. Его прорвало на поле боя. Сжимая рацию в руках под осыпающимся на него бетоном, он обделался во всех смыслах. И в моче была хоть доля логики, а в его словах – нет. Суйсо опасливо протягивает руки, но пальцы мажут по воздуху, не по металлу – или не двигаются вовсе. Вот мы один на один, Джузо. Ты, отвергающий свою программу. И я – принявший. Сеанс за сеансом изменяли нейроны – медленно, незаметно, необратимо. Чтобы в конце осознать – что он. Слишком поздно. Когда продолговатый мозг превратился в фарш, прошитый суперкомпьютером, и он стал внеочередным манипулятором в системе: где-то между охладителем и контролируемой им-и-Онест обложкой. Генетически – он мой брат, – не торопится отступать Суйсо. Слишком поздно. Увидев в суперкомпьютере себя – или суперкомпьютер перенял поведение первого подключенного к нему человека, восприняв патологию незыблемой истинной, – понять: не_его тело ему насколько в пору, что он не заметил, как стал Суйсо. Некорректно. Оно – стало – Суйсо. И прожило жизнь заново. – Ты не мой напарник. Я тот, кого ты знаешь с войны, – подавляет улыбку. Она не к месту. Первый объект с прижившейся псевдоличностной программой. Контейнер с трупом внутри. Горем снаружи, с которым анима-Онест прижимала его к своей груди, прощала ему все выходки разума. Горем, с которым в суперкомпьютере, как в зеркале, отразился истинный-он. Фальшивка. Паразит в теле. Тень. Суперкомпьютер смотрел – анализировал – его «я». Статической картинкой. Понятной. Вкручиваясь в примитивное человеческое непонятное. Это всё ещё я, Джузо, – доказывает себе, а не ему. – Так лучше и не стало, Джузо? – перебивает Тэцуро. Суйсо раздражённо поднимает взгляд – смерть не торопи – и не заметил, как он пришел. Предлагает ему брехать сквозь намордник? Когда-то тонкое тело, большие наивные глаза. Те же башни. Те же руки. Тот же бетонный крест модуля. Нереализованная копия, к счастью. Уставший. Раздраженный. Уверенный: «я» в Суйсо больше нет. В стандартном понимании. Интересно, он перерыл столько же мозгов, чтобы так утверждать. Или основывается только на голове Джузо. Вот там-то точно всё стерильно, вычищено, и снято отпечатком пальца с чужих воспоминаний. Личность без пластиком шуршащей обёртки самости. – Ты скучаешь по нему? Джузо сдвигается с места – только когда Тэцуро его одергивает – и всё равно делает это неохотно. Сломанный механизм с замененными деталями, и никто его не торопится перезапустить. Склеить перемолотое-расколотое. Машина понимает. Параллельный мозг, работающий взамен ошмётков серого вещества и поддерживающий тело «на ходу», понимает. – Нет. – Когда он цепным псом, прирученной махиной встаёт рядом с Тэцуро, Суйсо кажется, что смотрит на старую фотокарточку. – Просто я давно не заглядывал в глаза своей пораженной цели. Шумит закрывшаяся за их спинами дверь. Задушенные заботой, вновь навестят его через несколько дней или недель. Суйсо чувствует, как все они – неподконтрольные – попали в бесконечность суперкомпьютера. На последнем его издыхании.